А после ужина у меня состоялся несильно обрадовавший меня разговор. С Юной, вот уж от кого не ожидал.

— Я лечу с тобой на Луну, Витя-кун! — чуть ли не впервые слышу от неё директивные нотки.

— Нет. Ты полетишь, безусловно, но не на Луну, а домой.

Она, конечно, миллиардерша и, вполне возможно, королевских кровей, но командовать мной не может никто. Не в этом мире.

Ходят по Корее — по обеим Кореям — слухи о её королевском происхождении, но я всяко рангом выше. И уж мои-то директивы весь мир слышит. И не только слышит, но и под козырёк берёт.

— После того, как на Луну с тобой слетаю…

— Мы ж договорились! Ты летишь на открытие лунного отеля! Сейчас тебе там делать нечего!

Юна ставит чашку с кофе на стол с лёгким, но решительным стуком. Включает своё обаяние на полную катушку, слепит меня глазами, вдруг приобретшими отчётливый фиолетовый оттенок.

— Витя-кун, разве это так сложно? Я могу одна полететь, мою команду можно не брать.

— Нуна, это не обсуждается!

Не часто с ней спорю, как бы ни впервые.

— А что не так?

— Во-первых, опасно…

— Ты же летишь! — срубает меня мгновенно, прямо на лету.

Мы слишком хорошо друг друга знаем. Она прекрасно понимает, что рисковать своей шкурой зря никогда не стану. Чересчур велика ответственность на моих плечах.

— Во-вторых, дорого.

— Сколько? — она не двигается, гипнотизирует меня взглядом, но я почти вижу, с какой готовностью она достаёт чековую книжку.

— Пятьдесят лямов! — бухаю явно завышенную цену.

— Всего-то… — насмешливо морщит носик.

А если так?

— Не долларов, а лунных рублей. В долларах это сто двадцать пять миллионов, — осьмушка миллиарда, что — съела?

Не сказать, что съела и ещё попросила, зато начинает яростный торг. Сам не заметил, как она меня развела. Век живи — век учись. В принципе, я поступил правильно: хочешь мягко отказать — заломи цену. Но эта зараза за ценой не стоит, хотя и торгуется.

— Тридцать пять и ни рубля меньше! — просто устал и хочу закончить.

— Договорились! — и улыбается победно.

Далее вяло с моей стороны и восторженно с её обсуждаем детали. Что хотят бабы, то с нами и делают.

22 августа, среда, время 19:00 (мск).

Станция «Обь», жилой сектор № 1.

— Бери с собой ДжиЁн, надевайте купальники под комбезы и пойдём со мной, — командую Юне.

Она всегда за любую движуху, поэтому быстро убегает со своей фавориткой и необычно быстро возвращается. Хотя это только кажется необычным. Здесь, в условиях космической базы, у женщин не так много возможностей принарядиться. А макияж по умолчанию с купальниками не стыкуется. Если только на подиуме.

Веду девчонок, от любопытства сверкающих глазами, наверх. Туда, где почти полная невесомость. Основная лестница, дополнительная, чем выше, тем слабее тянущая вниз сила, заменяющая гравитацию. Оказываемся на площадке, едва вмещающей нас троих, перед метровым круглым люком.

— Девочки, вас ждёт незабываемый аттракцион, который вы опробуете самыми первыми, — немного подумав, уточняю: — На своей родине. Девушки из экипажа уже могли здесь побывать.

Открываю люк и отстраняюсь, давая возможность заглянуть. Что они и делают. Одновременно тут же ахают и замирают. Затем Юна возмущённо взвизгивает:

— Ты должен был предупредить! Мы же камеры не взяли!

Вот мля! Сначала сделай людям добро, а потом огреби полную лопату претензий! Вздыхаю и выдаю эротическую команду:

— Раздевайтесь. И вниз. Видите скобы? Схожу я за твоим кинооператором…

Пришлось так и сделать. Я привёл девчонок в торцевой бассейн. Тороидальной формы, единственный в своём роде. Двухметровой ширины сектор большого вращающегося цилиндра. Мы этого вращения, будучи сами внутри жилого модуля, не замечаем. Поэтому водяное кольцо, которое от условного низа поднимается по внутренней поверхности и смыкается над головой, производит головокружительное впечатление.

Быстро спускаюсь, запрашиваю Палладу о местонахождении операторов, выбираю свободного ДжунХо. Возвращаемся.

Тот бассейн как раз и является стабилизатором центра тяжести всего модуля. Его вращение требует к себе особого внимания. Требовало бы, если бы не придумали способ. Иначе пришлось бы опускание вниз любого груза синхронизировать с противоположной стороны с таким же по массе. Причём точно таким, вплоть до… ну, не до граммов, но где-то так.

Бассейн избавляет нас от этого геморроя. Вода сама перемещается, меняя свой уровень в нужных местах. Тем самым не даёт центру тяжести покидать ось вращения и препятствует биениям. Может скомпенсировать до пяти тонн, хотя мы всё равно стараемся не резвиться. Паллада следит и за этим.

Разумеется, у стабилизирующего бассейна есть и другие функции. Это накопитель воды, она сбрасывается сюда после очистки. Если быть точным, то после очистки стоков вода подвергается электролизу. Это способ накопления энергии топливной пары водород-кислород. Водородом заправляют ракеты, его сжигают в генераторе, потому как тот работает круглые сутки, а не половину времени, как солнечные панели. Ну и к переменному току наши электрические устройства больше приспособлены. За много десятилетий промышленная частота в пятьдесят герц стала практически родной. Вот в бассейне и накапливается вода как результат сгорания водорода в генераторе.

— Считается технической, — объясняю девчонкам, — но пить её можно. Только она дистиллированная, а для питья мы её ещё раз фильтруем, озонируем и минерализуем.

Спустившийся и цепляющийся за скобы оператор ДжунХо выказывает неплохие гимнастические способности, снимая девушек с разных ракурсов. Если он мастер, то кадры получатся крышесносными.

Были бы ещё более сногсшибательными, если б я довёл задумку до конца и приказал покрыть внешнюю стенку сантиметровым слоем золота. Может, ещё и покроем.

26 августа, воскресенье, время 20:55 (мск).

Станция «Обь», рабочая зона, лунный челнок.

Это во время строительства зону заполняли аргоном в одну десятую атмосферы. Сейчас здесь вакуум. Очень удобно для монтажа космических аппаратов, испытывать можно тут же. Для иллюстрации надо вспомнить один эпизод из истории космонавтики. Инженеры и конструкторы долго не догадывались об эффекте залипания и самосваривания металлических деталей при трении между собой. Здесь, в космическом доке, работа всех узлов и механизмов проверяется на ходу, прямо в процессе сборки. Когда изделие любой сложности выходит наружу, его не ждёт совершенно чуждая среда. Единственное воздействие, которое нужно проверять, это влияние солнечного света, беспощадного вне защиты атмосферы.

В течение последней недели на станцию доставили разгонный блок и скомпоновали его с «Виманой», нашей универсальной тележкой.

Мы на борту челнока. Его отправление — отдельная история: короткая, но впечатляющая. Особо впечатляющая для Юны, которая не только не расстаётся с кинокамерой, но и напрягла все видеовозможности корабля. Сейчас нас выносит наружу — очень медленно, торопиться не надо. Но когда в увеличивающемся проёме возникает голубой шар на полнеба и разворачивается к тебе, эта неторопливость — всего лишь естественное свойство грандиозности.

Выход крупного аппарата в открытый космос происходит элементарно. Он сажается на стальную оболочку внутри. Но посадочное место одновременно является дверью. Она открывается, а мы сидим на её полотне, как гигантская муха, которая выжидает удобного момента, чтобы рвануть к сладкому.

Расходятся и соскальзывают с корпуса зажимы, челнок отделяется от гигантской створки и медленно отплывает в сторону. Дождавшись зазора в несколько метров, Ника включает маневровые движки против движения, и челнок соскальзывает вниз и вперёд, обгоняя «Обь».

На расстоянии в сотню метров начинают работать основные двигатели разгонного блока, и мы уносимся далеко вперёд. Но мы ещё увидим нашу «Обь» в апогее — она пройдёт ниже, а затем ещё и в перигее.