— Прямо тюрьма какая-то… — недовольно морщится девушка Лаума. — И дорого мне обойдётся ваш тюремный пансионат?

— Вы так шутите? — понимающе улыбается азиатка. — Нет. Всё бесплатно. Медицинские процедуры, проживание, питание, фитнесс-центр — всё.

— Фитнесс-центр есть? — оживляется латышка.

Азиатка подтверждает радостно:

— С небольшим бассейном.

— Сколько получу я?

— Стандартный тариф — тысяча евро. Может как снизиться, так и подняться.

— И от чего это зависит?

— От многих причин, — взгляд азиатки на мгновение становится острым. — Если обследование покажет у вас наличие дефектных генов, то контракта не будет. Таких случаев у нас примерно один из тридцати.

Потенциальная клиентка продолжает смотреть ожидающе.

— Отклонение от тарифа в большую сторону возможно. Например, из-за особенного цвета глаз и волос. Самыми ценными считаются ярко-зелёные глаза. Их обладательница может смело рассчитывать на утроение базового тарифа. Ярко-синие обеспечивают удвоение…

— А мои? — Лаума проявляет нетерпение.

— К сожалению, ваши серо-карие глаза не котируются. Тёмно-каштановые волосы тоже. Самые востребованные — платиновые блондинки, сразу за ними — золотоволосые. Рыжеволосые тоже ценятся, но в зависимости от тона. Просто русые волосы могут обеспечить прибавку в сто евро, не больше.

Гостья разочаровывается:

— Мне, получается, рассчитывать не на что…

— Есть ещё параметры фигуры. В случае её идеальности тоже можно рассчитывать на удвоение базового тарифа. Прибавку в тысячу евро. Но это мы вам скажем после антропологического обследования.

Гостья преисполняется надеждами. Небеспочвенными, судя по оценивающему взгляду госпожи Сон.

— Есть ещё способ. Например, вы приведёте свою подругу или знакомую. Платиновую блондинку с ярко-синими глазами. Получите премию до тысячи евро. Но только если она натуральная и без генетических дефектов. И если она согласится на контракт, конечно.

Девица задумывается. Радушная хозяйка кабинета пододвигает ей анкету на трёх листах и отсылает заполнять за отдельный столик. Сама утыкается в компьютер и время от времени бодро стучит по клавишам.

Комментарий от Юны.

— Даугавпилс — депрессивный городишко, как, впрочем, и вся Прибалтика. Меня привлекло одно обстоятельство. Он стоит на стыке трёх стран: Литвы, Латвии и Белоруссии. Зона ЕС, и до России рукой подать. Депрессивность мне прямо на руку. С заработками сложно, а люди красивые. Девушки, по корейским мерками, натуральные богини. С властями договорилась мгновенно. Как только они поняли, какие деньги приходят в город, меня буквально на руках носили и давали всё запрошенное за символическую цену. Им всё равно какие-то налоги шли, в город стали приезжать люди…

— Любой бизнес тем успешнее, чем больше вокруг людей, — замечаю я.

— Всё правильно, — одобряет Юна. — Ещё наш центр закупает массу продуктов у окрестных фермеров, нанимает местный персонал. На второстепенные должности, но всё-таки. От меня, правда, выцыганили ежегодный приезд с концертом.

Юна смеётся и продолжает:

— Заметной выручки от этого, разумеется, не получаю. Но хоть расходы на поездку ради аудита компенсирую. Там зал всего на тысячу мест. А это сам понимаешь…

Что ж тут понимать? Вместимость, как для вип-зрителей, а цена стадионная. Публика-то небогатая. Французы или англичане туда не поедут.

— Не поедут ещё потому, — отвечает Юна на моё замечание, — что Даугавпилс всегда был конечной точкой моих туров по Европе. Популярность моя пока держится на высоком уровне, — затем переходит к более скучным вещам: — Боялась, что организация моего центра выльется в приличные расходы. Зарезервировала сто миллионов евро, но даже половины на него не истратила. Затем ежегодные траты в пятнадцать миллионов в среднем. Мелочь, короче…

На эти слова муж бросает на неё взгляд, в котором чувствуется некоторое охерение. Вспомнил юность с их бурными отношениями? Он — чеболь, она — нищенка с окраины. А по итогу обернулось тем, что он фактически стал её младшим партнёром. Практически адъютант её превосходительства.

— Дороже мне встали научные генетические исследования, — продолжает Юна. — На них могла бы и разориться, если бы там главную скрипку не сыграло правительство с участием международных структур.

Март 2023 года.

Сеул, фан-клуб Юны «Ред Алерт».

На сцене сбоку от большого экрана сидит умопомрачительной красоты юная женщина и хитренько наблюдает за аудиторией, на три четверти состоящей из девушек. У всей женской части публики выпучены глаза, у многих отвисают челюсти. Юноши стараются держать покерфейс, но получается плохо.

На экране со скоростью стрельбы из многозарядной винтовки мелькают кадры. Молодые красавцы-мужчины европейского и славянского вида. С серыми, голубыми, изредка пронзительно-синими глазами, с широкими плечами и сильными руками. Затем появляются одна за другой сногсшибательно красивые девушки. В портретном виде и в полный рост, как правило, в купальниках. Но без купальников эффект не меньше: https://www.youtube.com/shorts/I0JiuD8rYkA?feature=share https://www.youtube.com/shorts/baHNxJy-Ku4?feature=share

Вторая часть демонстрируемых слайдов уничтожает мужское население зала. Глаза юношей стекленеют, девчонки зеленеют лицами. Наконец пытка образами заканчивается. В зале включается большой свет, ведущая встаёт и перемещается со стулом в центр сцены. Зал безотрывно следит за ней, не выпуская из фокуса. Девушка на сцене явно азиатка, но классом внешности нисколько не уступает только что показанным на экране красавицам.

— Увидели? Понравилось?

Юна — а это она — задаёт риторический вопрос. Её фанаты издают общий вздох.

— Я вам сейчас всё объясню, друзья мои. С помощью моего центра репродуктивных технологий каждая из вас может забеременеть от любого из увиденных на экране мужчин. Заочно, разумеется, так сказать, ин витро. Стоимость процедуры — миллион двести тысяч вон, но для участниц моего клуба, то есть для вас, она будет бесплатной.

— А девушки? — неуверенно задаёт вопрос один из молодых людей и тут же смущается от скрестившихся на нём взглядов.

— С яйцеклетками процедура намного сложнее, поэтому даже для вас она будет достаточно дорогой. Порядка пяти миллионов вон, не меньше…

Юна хладнокровно объясняет тонкости процесса. Старается сделать это при помощи общих слов и медицинских терминов, но по мере углубления в тему в зале нарастает общий шок. Девушки неудержимо краснеют, юноши отводят глаза. Кто-то нервно посмеивается.

— Понимаю, что тема деликатная, — резюмирует Юна, — но, по-моему, дело стоящее. Подумайте. У вас будут красивые и талантливые дети, которые легко смогут попасть в шоу-бизнес или заключить выгодный брак.

Апрель, 2023 года

Сеул, ЦРТ «Вита футура».

Юна Ким.

— Сколько⁈ — округляю глаза в огромнейшем недоумении.

— Даже эти три девушки, ознакомившись с условиями и взяв буклеты, больше не пришли, — разводит руками управляющая центром.

ДаМи-ян с беспокойством и сочувствием наблюдает, как я ношусь по кабинету. Три девчонки из пяти сотен членов клуба — и всё⁈

И что делать? Несколько сотен миллионов долларов ухнули в никуда? Если ко мне не приходят даже самые верные и преданные фанатки, то кто ко мне вообще придёт?

Комментарий от Юны.

— Чего-то мы не учли. Государственная программа, инициированная партией «Прогрессивная Корея», уже работала вовсю. И не сказать, что совсем безрезультатно. Коэффициент рождаемости уверенно штурмовал рубеж в единицу. Жалкий показатель, но не в сравнении с предыдущим значением в ноль восемь.

— Что за программа? — мне тоже интересно.