Хватаю воздух ртом. Чувствую, как слезы щиплют глаза. Сжимаю челюсть.

— Это вам Лена сказала?

— Ну, допустим. А, чё за допрос?

Тру глаза рукой. Пальцами сжимаю переносицу.

— Не чего. Можете идти.

— Не чё себе! Вы слышали, как тут обслуга с господами общается? И куда только дядя Давид смотрит? — она возмущённо упирает руки в бока. — Да гнать вас надо. Я мамочке скажу, она быстро найдёт вам достойную замену!

— Ника, прекрати. Ты же знаешь, какое у неё положение. Ей жить негде. Родных нет. Вот они её и приютили. Не лезь. — одна из девочек сочувственно смотрит на меня. Потом открывает сумочку и достаёт кошелёк. Протягивает мне деньги. — Вы не обижайтесь. Вот возьмите. Я не знаю, сколько они вам платят, но, как говорится, денег лишних не бывает.

Смех вырывается из моего рта. Сначала тихий, а потом всё громче и громче. Слёзы уже льются от смеха вперемешку с обидой. Я закидываю голову и смеюсь во весь голос.

Ничего не говоря, разворачиваюсь и иду в сторону дома. Дёргаю ручку двери. Закрыто. Злость бурлит по венам. Достаю ключ и останавливаюсь.

Обернувшись, осматриваю двор. Пусто.

Достаю телефон, открываю контакты. Нахожу нужный. Палец в нерешительности зависает над кнопкой вызова. Пара секунд — и уже слышны первые гудки.

— Слушаю, — приятный, мужской баритон, на том конце провода, даёт мне немного сил.

— Дмитрий Александрович, здравствуйте, это Злата. У меня к вам просьба. Мне нужна помощь. Я в полной жопе...

Через пару минут я заканчиваю разговор. Дмитрий Александрович — старый друг моего отца. Когда мы с Давидом только начинали наш бизнес, именно он дал мне правильный старт. Объяснил принципы и условия. Поддержал. И сейчас он тоже сразу согласился мне помочь. В прошлом бухгалтер, а теперь действующий адвокат. Его адвокатская контора славится и почитается. У него большой штат сотрудников.

Следующее, что я делаю, — открываю приложение банка. Там есть счёт на моё имя. Деньги можно снять только я или через нотариально заверённое разрешение. Семь лет назад умерла моя бабушка. Квартира по завещанию осталась мне. Тогда мы решили её продать и положить деньги в банк под проценты. Давид предлагал положить на наш общий счёт, но вмешался Дмитрий Александрович. Он посоветовал открыть счёт именно на моё имя. Чтобы эти деньги были защищены в случае непредвиденных обстоятельств.

Ведь всё возможно. Вдруг фирма обанкротится или счёт арестуют. А так будет гарантия, что с нами ничего не случится.

Мы решили купить две одинаковые квартиры для детей. Но денег хватало только на одну и на половину второй.

С того времени я регулярно пополняла счёт из семейного бюджета. Экономила, ущемляла, выгадывала. Суммы были маленькие, но регулярные.

Сейчас смотрю на сумму в несколько тысяч, что скромно лежит на счёте, вместо миллионов, что должны быть.

Закрываю приложение. Открываю входную дверь своим ключом и врываюсь в дом. Громко хлопнув входной дверью.

В гостиной на диване сидит недовольный Давид. При моём появлении он поджимает губы и всем видом показывает своё недовольство.

Лена сидит в кресле, поджав ноги под себя. Она вообще на меня не смотрит. Делает вид, что меня тут нет.

Видно, что до моего появления здесь велаcь оживлённая беседа.

Я подхожу ближе.

— Как это понимать, Злата?! Что ты себе позволяешь? — Давид встаёт с дивана и возвышается надо мной с высоты своего роста. — Я думал, что ты подумаешь над своим поведением, успокоишься. А ты пришла к Лизе, начала ей угрожать, требовать. Я не узнаю тебя! Как ты можешь так себя вести? Это недостойное поведение, какой пример ты подаёшь детям?

Я игнорирую Давида, смотрю только на дочь.

— Это правда, что ты своим подругам говоришь, что я домработница? Что вы приютили меня из жалости? — Лена вскидывает голову. Смотрит затравленным взглядом. Потом переводит взгляд на мужа, смотрит с мольбой. — Значит, да — я тихо выдыхаю и закрываю глаза. — Почему? — шепчу я. А по щекам текут слёзы. — За что... дочка?

Смотрю на неё сквозь пелену слёз. Она молчит, глаза бегают. Муж проводит рукой по своим волосам.

— Так, давайте успокоимся, это...

— А, ты всё знал и молчал! Потакал её выходкам. Ни разу не остановил и не защитил меня! — с ненавистью произношу я.

— Злата, давай ты успокоишься, и мы поговорим. Лена, иди к себе. Не надо тебе присутствовать при взрослых разговорах. — Он подходит к дочери и нежно гладит её по голове. Она кивает, а на лице — вселенская скорбь.

— Она никуда не пойдёт! Этот разговор касается непосредственно её и меня. — Я повышаю голос. — Говори, Лена! Ну, ты уже взрослая, чтобы отвечать за свои слова и поступки.

— Злата, прекрати!

— А ты вообще рот закрой! С тобой у нас будет отдельный разговор! — Давид удивлённо поднимает брови. Я никогда раньше не позволяла себе повышать на него голос. Лена продолжает молчать.

— Я жду ответа. Хотя он мне не особенно нужен. Твои подруги мне всё рассказали — при этих словах дочка вся сжалась. Они рассказали мне, а я им. Открыла всю правду — кто и кому приходится.

— ДУРА! Что ты наделала?! — Лена вскакивает и кричит на весь дом. — Как ты могла меня так унижать?

— Разве я тебя унижила? Я твоя мама. И они теперь это знают.

— Мама! Да не нужна мне такая мать! Почему я им так сказала? Да потому что мне стыдно с тобой рядом быть. Мне стыдно, что тебя сразу приняли за обслугу, как только впервые увидели.

— А, ты их не переубедила? — голос дрожал. Было очень больно слышать подобное от той, что любишь больше жизни.

— Нет! Как я могла? Меня бы в лохушки записали. Я стала бы изгой. Посмотри, как ты выглядишь. Да с тобой даже поговорить не о чём. Думаешь, почему папа никуда с нами не ходит? Да потому что ему тоже стыдно, что тебя могут увидеть с нами.

— Замолчи! — Давид дернул дочь за руку. Но она отбежала в сторону.

— Почему? Почему я должна молчать? Может, уже пора ей узнать всю правду! — она смахнула слёзы и со злостью смотрела на меня. — На все приёмы папа ходит с красивыми девушками, а тебе говорит, что работает допоздна.

— Лена, немедленно закрой рот! — муж бросился к дочери, но она увернулась.

— А Лиза ходит с нами, потому что она красивая, интересная, весёлая. С ней не стыдно. Она во всём лучше тебя! И ты не запретишь нам с ней общаться! Потому что папа и она уже давно... — сильный удар по щеке заставил Лену замолчать. Давид стоял рядом с ней. От пощёчины на щеке дочери появилось красное пятно.

Я прижала руки ко рту. Муж никогда не поднимал на детей руку. Никогда. Чтобы они не натворили.

Лена ошеломлённо смотрит на мужа. Дрожащей рукой прикасается к красной щеке.

— Живо в свою комнату. — Давид сжимает кулаки. Лена пятится назад, а потом срывается и убегает в комнату, громко хлопнув дверью.

Давид поворачивается ко мне. Я пристально смотрю на него.

Он высокий, метр девяносто. Темные волнистые волосы, модельная стрижка, карие глаза, чёрные длинные ресницы, накачанное, сексуальное тело. Золотистый загар. Небрежная небритость. И охренеть, какая сильная мужская энергия.

Мой рост — метр семьдесят три. Мы всегда очень гармонично смотрелись вместе.

— Значит, то, что она сказала, правда. — я опустила руки.

— Злата… Да, да чёрт возьми! Правда! Да, я вёл себя, как мудак. Надо было что-то сделать, но я не знал, что. Ты вся в доме, в детях. А у меня были встречи. — он шумно дышит. — Ты бы видела, какие там люди. Кто с ними приходит. Какие там женщины! Я не мог тебя туда привести. Меня бы не поняли. Ко мне бы не относились так, как стали относиться теперь. Там всё решает, в чём ты одет и как выглядит твоя спутница. Да, я пользовался услугами определённых женщин. Но я с ними никогда не спал! Только рабочие моменты.