- Киса, ну ты за изверга то меня не держи, - обиженно дует губы и втискивается в нижнее бельё, из-под которого упрямо торчит, готовая к бою, «шпага». – Я уважаю общество, поэтому езжу на машине.

- Гуманно, - согласно киваю и подцепляю кончиком пальца свои труселя.

Вообще, такой непринужденный разговор после подобного акта у меня впервые. Как-то даже непривычно, но дискомфорта, вопреки ожиданиям, я не испытываю.

- Можно нескромный вопрос? – с легкой грустью смотрит на своего протестующего «друга» в хлопковых кандалах, но быстро возвращает ко мне заинтересованный голубой взгляд.

Глупо было бы отвечать в данной ситуации «нет».

- Валяй, - даю согласие и, насколько это возможно, элегантно пытаюсь надеть бельё.

- Ты так быстро кончаешь от языка… Это… Ты такая чувственная, или я такой молодец? – горделиво задирает подбородок, демонстративно играя мышцами на крепкой груди.

Прыскаю от смеха, обескураженная его самолюбованием, и подхожу ближе.

- Ты умница. Самый хороший. Тиг-р-р-р, - шутливо хвалю парня, потеребив за щечки, словно несмышленого малыша.

Судя по нахмуренным бровям, кто-то почуял подвох.

- Нет, ты и правда, хорош, - уже серьезно подтверждаю свои слова, бесцельно расхаживая по комнате, пока Давид выбирает джинсы. – Но я и просто… Не избалована такими сладкими плюшками…

- Почему? – искренне удивляется, сведя брови у переносицы. – Ну, в плане… Я думал, у такой женщины, как ты, с этим проблем нет…

- С этим проблем, может, и нет, - тяжело вздыхаю, испытывая непонятные ощущения от того, что мы затронули такую животрепещущую тему. – Есть проблема с мужиками – носителями языка…

- Где-то ты не там правильных мужиков искала, - снисходительно фыркает, впрыгивая в темные подраные джинсы.

- А я их и не искала, малыш, они сами меня находят, как мухи говно, - неприятно морщусь, вспоминая, как встретила Вадика и бывшего… мужа.

- Эу, киса! – недовольно восклицает и подходит ко мне сзади, пока я придирчиво разглядываю себя в зеркало. – Не говно – а роза, среди навоза. Они просто перепутали и не туда присели, - обворожительно улыбается в отражении и запускает руки под край топа, ловко щелкая застежкой от лифчика. – А это нам не понадобится, - стягивает лямки с моих плеч, избавляя от бюстгальтера, пока я недоуменно ловлю его взгляд. Соски, освобожденные от «намордников», тут же твердеют и топорщатся под неплотной тканью. – Мы же хотим, чтобы этот вечер прошел весело? – прищипывает пальцами две горошины и игриво подмигивает…

Судя по новому району с высотками, родители Давида не бедствуют. Поднимаясь в стеклянном лифте на двенадцатый этаж, с каждым летящим вверх метром, ощущаю растущее предвкушение и необъяснимое злорадство. Пытаюсь откопать глубоко в себе загадочную неприязнь к матери парня и делаю вывод, что это основано на её глупости и слепоте. И нет, я не имею ввиду тот факт, что женщина должна крутить хвостом вокруг своего «сыночки-корзиночки» и целовать его пятую точку, я имею ввиду то, как опрометчиво она влезает в его жизнь и принимает сторону той, кто даже мизинца его не стоит, даже не попытавшись разобраться в ситуации.

С характерным «дзынь» лифт останавливается на нужном нам этаже, и его створки медленно разъезжаются в стороны.

- Ну, ты как? – безумно улыбаясь, интересуется Давид, галантно подставляя мне локоть.

- Знаешь, будь на мне лифчик, было бы капельку комфортнее, - обвиваю его руку своей и следую за парнем по длинному коридору.

- Грех прятать такие сиськи в намордники, - со знанием дела качает кучерявой головой.

- Мне твоей матушке так и сказать, если что?

- А думаешь, она спросит…?

Ладонь моего спутника тянется к дверному звонку, а когда в коридоре начинают слышаться спешные шаги, эта же рука со звоном приземляется на мою ягодицу, молниеносно окрашивая мои щеки в пурпурный цвет.

- Ты что творишь? – шиплю сквозь зубы, пока щелкает замок.

- Пытаюсь тебя разогреть перед главным актом, - простодушно отвечает и закусывает губу, сдерживая задорный смех. – Привет, мамуля!

Мамулю в этот момент надо, конечно, видеть и, желательно, писать с этой физиономии картины. Счастливая улыбка на её лице медленно оседает по мере того, как взгляд женщины медленно сползает с сына на меня.

- Добрейшего денёчка, - выдыхаю, широко улыбаясь, и уже вспоминаю, как с мобильного телефона вызывать скорую, поскольку, кому-то она явно понадобится.

- А… Эта что здесь делает, Давид? – даже не пытается скрыть свою неприязнь, держа нас на лестничной клетке. Фу, как негостеприимно. – Я же позвала тебя на семейный ужин…

- Ну, и в чём проблема? – вопросительно выгибает бровь парень, берет меня за руку и бесцеремонно отодвигает мать в сторону, освобождая нам проход. – Сашенька практически член нашей семьи – моя невеста. Не вижу несостыковок.

Плотно сжимаю губы и стараюсь не смотреть на женщину, у которой от негодования вот-вот взорвется котелок.

- Кстати, вы так нормально и не познакомились, - как бы между делом напоминает Давид, заботливо стягивая с моих плеч пальто. Взгляд матушки, будто по приказу, прилипает туда, куда надо. А что я сделаю, если у них в квартире так бешено молотит кондиционер? Мои «малышки» очень чувствительные… - Это Александра, - избавляется от своей верхней одежды и жарко целует меня в щеку, прилепляя к своей родительнице ещё и нервный тик.

- Кисуля, это моя мама, Евгения Витальевна…

- Очень приятно, - с придыханием делаю ударение на первое слово, гордо встречая разъяренный неверующий взгляд. – Может, просто «мама»? – уточняю у Давида, который вот-вот лопнет от ехидства.

- А почему бы и нет, собственно…?

- Хватит! – истерично рявкает Евгения Витальевна, до хруста костей сжимая в ладонях ручку от двери, что так и не смогла закрыть, по всей видимости, намереваясь вышвырнуть меня обратно.

- Что здесь происходит? – басистый голос из недр коридора вынуждает напрячься всем телом и ощутить, бегущий по телу, холодок.

Медленно поворачиваюсь к Давиду, что ободряюще подмигивает и устремляет взор на высоко мужчину с таким же ясным голубым взглядом, что выходит к нам.

Вот тут уже наступает моя очередь терять сознание.

- Здравствуйте, - приветствуем друг друга в унисон с мужчиной, обмениваясь растерянными взглядами.

- Александра?

- Вячеслав Львович…?

- Вы знакомы? – настороженно уточняет Давид, хмуря свои выразительный брови, и немного выступая вперед.

- Да, - неловко крякаю севшим голосом и нервно дергаю уголком губы. – А у тебя, наверное, и сестричка есть, да, Давидик? – еле слышно цежу сквозь зубы, улавливая на его лице непонимание с легкой примесью удивления.

- А ты откуда знаешь…?

- Александра Дмитриевна? – из-за спины отца появляется темноволосая детская макушка. – Александра Дмитриевна! – счастливый ребенок, не замечая напряженной обстановки, со всей своей непосредственностью огибает взрослых и несется ко мне в объятия.

- Здравствуй, Ариночка, - машинально подхватываю ребенка , игнорируя то вопросительные, то гневные взоры.

- Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? - властно, но мягко вопрошает мужчина, глядя поочередно на своих домочадцев.

- Слава, посмотри, кого притащил твой сын! – картинно восклицает женщина, некрасиво тыча рукой в мою сторону. – Это та самая шал… - под резкими и предупреждающими взглядами мужчин матушка осекается и говорит уже тише. – Про которую я тебе говорила… И вообще… Я не поняла… А откуда её знаешь ты и наш ребенок? – угрожающе упирает руки в бока, а я прикрываю глаза и медленно считаю до десяти.

Это не может быть правдой. С каждой секундой этот день всё больше становится похожим на турецкий сериал. Сейчас из туалета, наверное, выйдет какая-нибудь Гузель, и выяснится, что это моя родная сестра, с которой нас разлучили в детстве. Потом, по законам жанра, она обязательно впадет в кому и ближайшие три года я проведу за выяснением всех обстоятельств данного инцидента..