3. Скрыто…

Активация «Преобразователя»: 75 единиц духа.

Для повышения умения до редкого ранга необходимо потратить одно редкое очко умения, или эффективно применить умение сто раз'

Я не сдержался — выругался. Эффективно применить навык сто раз? То есть израсходовать семь тысяч пятьсот единиц духа, и при этом преобразовать сто тысяч системных очков? Это мне что, нужно подчистую убить всех живых существ в небольшом городе? Идиотизм, как он есть.

Одно радует — кто-то или что-то следит за тем, чтобы у меня был хоть и небольшой, но шанс противостоять действиям Системы. Вот и сейчас мне подкинули возможность, с помощью которой мне вроде как станет легче выжить. Жаль только, что применить эту возможность непросто — всё упирается в количество единиц духа. Совсем не хочется тратить их так, да еще и в самом начале дня. Вот когда наступит вечер, и ресурс духовности сохранится, можно будет попробовать.

— Мр-рау. — раздалось возле уха. Это питомица проснулась от моей ругани, и высказала своё недовольство. Или потребовала накормить её — кто ж разберёт, что хотела сказать кошка?

— Сейчас накормлю. — все же ответил я, и принял сидячее положение. — Только умоюсь, и посмотрю, что снаружи.

Расположившись в пилотском кресле, я пил горячий, сладкий, пусть и растворимый кофе. А ещё разглядывал через открытое окно то, как за ночь изменился посёлок. Первое, что особо бросалось в глаза, это столбы дыма. Нет, не из печных труб. Скорее всего от пожаров, уж больно черным был дым, а в одном случае ещё и крайне интенсивным. Прикинув направление, пришёл к выводу, что это горят шины на придорожной шиномонтажке. Больше нечему.

А ещё сильно привлекала внимание вновь изменившаяся земная флора. Например яблони и сливы в моём саду поменяли листву на голубой цвет с синими прожилками, а плоды… Не до конца созревшие яблоки увеличились в размерах раза в два и налились краснотой, а янтарные сливы стали огненно-оранжевыми. Поспел урожай, получается? Однако теперь их как-то страшно есть — вдруг ядовитые?

Где-то вдалеке раздался одиночный выстрел. Сухой, звонкий, словно кнутом щёлкнули. Винтовочный? Всё может быть. Но далеко отсюда, скорее всего стреляли где-то на трассе. Кстати, а ведь сюда должны ломануться выжившие из города. Вчера еще народ побаивался, разбирался в происходящем. Ночью страшно, да и по темноте гораздо опаснее двигаться — тварь может подкрасться незаметно почти вплотную. А вот с рассветом — самое то. Все хищники в это время обычно спят, скорее всего мутанты тоже. Я вот не наблюдаю какого-нибудь движения. Впрочем, мне тут особо и не видно.

Ладно, пойду, разберусь с добром, что мне досталось в трофейных рюкзаках, а после посмотрю, какую дверь лучше всего открыть.

Возвращаясь к месту ночевки, прошёл мимо Киры, которая успела позавтракать, и вновь задремала. Вот житуха у хвостатой — нашел себе нормального хозяина, и всё, можно отдыхать по жизни.

С приподнятым настроением я приступил к изучению всего, что вчера поднял в свой новый дом. На белый свет были вытащены две двухместные палатки — странно, что их таскали внутри рюкзаков, а не притороченными снаружи. Следом я достал съестные припасы, часть из которых тут же отложил — тушенка запросто может быть испорченной. Открывать такое можно только снаружи, так безопаснее.

Далее выложил всякую мелочёвку, необходимую при походах — аптечки, теплые вещи, столовые приборы, и даже один термос. А вот на дне каждого рюкзака обнаружилось… Золото! Нет, не украшения, а чисто золотой песок, самородки, и всё это в специальных тканевых мешочках.

— Вот же чёрт, это были нелегальные золотодобытчики. — произнес я, сопоставив уже известные мне факты. — по речке добрались до озера, а дальше увидели самолёт. Только нахрена мне всё это добро? Оно же теперь если и имеет ценность, то совсем иную.

— Мр-рау! — раздалось из кабины. Да когда питомица успела туда перебраться? Вот же, минуту назад лежала на сиденье…

— Опять кого-то увидела? — произнес я, направляясь в носовую часть самолёта. — Давай, показывай, что там у тебя? Ох ты ж!

Я выглянул в окно как раз в тот момент, когда на Береговую въехал автобус. Причем не какой-то там пазик, а самый настоящий Икарус — старичок, уже отработавший не один десяток лет.

Причём транспорт был частично приспособлен под современные реалии. Все окна пусть и неаккуратно, но прикрыты сеткой рабицей, вместо бампера массивный отбойник — кто-то наварил отрезок здоровенной двутавровой балки. И люди, много людей, расположившихся на сиденьях в салоне. Не битком, но треть сидений точно занята. У многих в руках ружья.

Я не сразу понял, что отчетливо вижу всё, что находится внутри, хотя до автобуса больше двухсот метров.

Автобус остановился, не доезжая до моей дачи два участка. И мне сразу стало ясно, кто же это приехал. Только один человек мог остановиться возле той дачи — мой старый знакомый, товарищ ещё по детским играм. Вон он, первым покинул салон, и двинулся к калитке своего хозяйства — десять соток заброшенной земли и кирпичный двухэтажный дом без окон.

Правда, зайти на участок товарищ из детства не успел — замер, увидев самолёт, возвышающийся на добрые пять, а может и шесть метров. Его взгляд скользнул по корпусу, задержался на кабине. Затем он ухватил бинокль, болтавшийся у него на груди, и поднес его к глазам.

Скрыться я не успевал, никак. Поэтому улыбнулся, и помахал бывшему другу детства рукой… Ну здравствуй, проблемы на ровном месте.

Почему хорошие друзья могут навсегда перестать общаться? Пожалуй, для этого есть множество поводов. Например создание семьи, или переезд в другой город, регион, страну в конце концов.

Мы с Серёгой Восьмёркиным дружили лет с семи, как познакомились на даче. И продлилась наша дружба примерно до семнадцатилетия. Причина, по которой я перестал общаться с другом — его внезапное пристрастие к запрещенным препаратам. Где Серёга раздобыл ту гадость, я не знал, да мне и не было интересно. Просто в тот день, когда друг предложил мне испытать нечто этакое, мы сильно поссорились.

Он к тому времени уже был под зависимостью, и потому забыл обо мне тут же. Ну а я, увидев, во что превращается Сергей, попытался поговорить с его родителями. Восьмёркины считались уважаемыми людьми, и не поверили мне. Так что мои слова были приняты в штыки, вышел знатный скандал. Так что попытка спасти товарища провалилась.

И вот, расположившись в пилотской кабине, я с высоты смотрел на Сергея, приближающегося к моему участку. Шёл он не один, а в сопровождении крупного лысого мужчины, вооруженного двуствольным ружьём, и высокой женщины, обладательницы короткой стрижки. Если бы не приличных размеров грудь натянувшая черную кофту, я б решил, что это какой-то слишком странный юноша.

— Алексей, мы войдём во двор? — обратился ко мне Сергей, остановившись возле калитки. — Поговорить надо.

— Здравствуй, Сергей. — ответил я, и словно бы невзначай выставил из окна пилотской кабины ствол помпового ружья. — Раз надо поговорить, заходите.

— Вся троица, миновав калитку и покосившийся от взрыва дом, приблизилась к самолёту таким образом, чтобы и меня видеть, и не слишком задирать головы при разговоре. Здоровяк, одетый в камуфляж и коричневые трекинговые ботинки, тут же произнёс:

— Алексей, может спустишься? А то неловко как-то вверх смотреть. Я человек уже не молодой, шея быстро заболит, а за ней и голова.

— Да с радостью. Только как? — покачал я головой. — Лестницы то нет.

— Ну забрался же ты наверх каким-то образом. — в голосе здоровяка послышалось раздражение. — А перед тобой дама, между прочим.

— Семён, успокойся. — строго произнесла женщина, надо заметить — красивая. Подняв на меня спокойный взгляд карих глаз, она произнесла: — Алексей, нам нужна информация. Вы тут часто бываете, так нам Сергей сказал, может подскажете, где мы можем расселить людей?