— Понял, — сразу поднял руки перед собой браконьер. — Парни, стойте на месте. Что тебе нужно, мужик?

— Девушку отпустите, — наконец-то подал голос тип с ружьем.

— Да забирай!

Злату как котенка подняли за шкирку и швырнули вперед. Воспользовавшись моментом браконьеры выхватили оружие, но брюнет оказался быстрее. Два выстрела, и тайга вздрогнула от крика.

— Пошли, — бросил он Злате.

— А они? — покосилась на браконьеров девушка.

— Хочешь остаться с ними? — вопросительно посмотрел на нее мужчина.

— Н-нет, — мотнула головой она, — но они же…

— Ранены? — подсказал незнакомец. — Только двое. У оставшегося как раз будет возможность оказать им помощь. Там рука и нога — справятся.

— Ясно, — кивнула Злата, судорожно соображая, что делать.

Идти за вооруженным незнакомцем, было ничуть не менее страшно, чем оставаться с браконьерами.

— Идем, — он взял ее за руку и буквально потащил за собой.

Злата механически переставляла ноги, послушно бредя за незнакомцем по узкой тропе. Ее рука, которую он держал чуть выше запястья, занемела, но возражать девушка не смела. Мысли путались, в висках стучало. Да и вообще, как-то глупо, до неприличия, спорить с человеком, в руке которого лежало ружье, и который только что, без тени сомнения, не побоялся выстрелить из него по живым людям. А хуже всего, что незнакомец попал. Последний факт волновал девушку больше всего.

Злата судорожно соображала, как от него сбежать, а самое главное — куда? За то время, пока они шли, петляя между вековыми кедрами и обходя завалы, она напрочь потеряла направление. Все деревья выглядели одинаково, все тропинки сливались в одну безвыходную ловушку. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь золотую и багряную листву, уже не радовали, а лишь подчеркивали ее беспомощность в этом бескрайнем, безразличном к ее судьбе мире.

— Эммм… — проблеяла девушка, и собственный голос показался ей до жути тонким и чужим.

Она не знала, как начать разговор с этим молчаливым призраком тайги.

— Что? — буркнул незнакомец, не оборачиваясь и не замедляя шага.

Его спина, широкая и напряженная была красноречивее любых слов.

— А как вас зовут? Я — Злата… — выпалила она, чувствуя, как горит лицо.

— Тебе мое имя зачем? — последовал тот же короткий, как удар топора, вопрос.

— Так вы же меня от браконьеров спасли! — произнесла девушка, пытаясь вложить в голос максимум искренней благодарности. — Я за вас свечку в церкви поставлю… за здравие… — зачем-то добавила в конце, окончательно запутавшись.

— Не нужно, — мотнул головой мужчина. — Я не крещеный.

— Ясно, — прошептала Злата, чувствуя, как почва уходит из-под ног в прямом и переносном смысле.

Они прошли ещё с десяток шагов в гнетущем молчании, прежде чем он негромко, бросил:

— Тамнар.

— Что? — не поняла Злата, настолько непривычным для слуха было это имя.

— Мое имя — Тамнар.

— Очень приятно, — девушка едва не подавилась собственной поспешностью. — А куда мы идём?

— Прямо.

— Ой, как здорово, — излишне театрально обрадовалась Злата. — Мне именно туда и надо.

— Здорово, — парировал он без единой нотки иронии, и от этой его абсолютной, гранитной невозмутимости становилось еще страшнее.

Девушка бегло, украдкой осмотрелась по сторонам, но кругом, куда ни кинь взгляд, были только вызолоченные осенью деревья, густой папоротник и мшистые валуны. Зажмурившись, как перед прыжком в ледяную воду, Злата резко остановилась, упираясь ногами в землю.

Тамнар неожиданно, без сопротивления, отпустил ее руку. От потери опоры девушка качнулась вперед и, нелепо взмахнув руками, с размаху упала прямо на его грудь. Он пах лесом и чем-то звериным.

— Что? — в его голосе впервые прозвучало не раздражение, а некое недоумение.

— Мне срочно нужно, — Злата, не придумав ничего лучше, изобразила нервную чечетку, переминаясь с ноги на ногу и делая умоляющие глаза. — Очень срочно!

— Иди, — невозмутимо пожал плечами Тамнар, его темные глаза внимательно изучали ее лицо.

Девушка робко посмотрела на мужчину, а потом неуверенно, почти на цыпочках, пошла в сторону ближайшего раскидистого куста, усыпанного алыми ягодами шиповника. Тамнар остался терпеливо стоять на тропинке, повернувшись к ней спиной.

Злата зашла за куст, цепляясь курткой за колючие ветки. Она потопталась там, выглядывая из-за него. Мужчина не двигался, не оборачивался, будто врос в землю. Девушка, воровато озираясь, перебежала за следующий, более густой куст, неожиданно осознав, что от пережитого стресса и вправду дико захотелось присесть и удобрить тайгу. Именно это Злата, сгорая от стыда и ненавидя собственный организм, в конце концов и сделала, после чего, не медля ни секунды, рванула, что есть сил, в противоположную от Тамнара сторону. Ноги подкашивались, ветки хлестали по лицу, но она бежала, не разбирая дороги, и лишь одно крутилось в помутневшем сознании: лишь бы он не стал стрелять.

Сердце бешено колотилось где-то в горле, а в ушах стоял оглушительный шум собственной крови. Ноги, ватные и непослушные, несли ее вперед сквозь чащу, вслепую, через папоротники, хлеставшие по коленям, через цепкие ветки, оставлявшие на коже красные полосы. Воздух со свистом врывался в пересохшее горло, и когда его в легких начало отчаянно не хватать, Злата рискнула остановиться, прислониться к шершавой коре огромной сосны и обернуться.

Глаза, широко раскрытые от страха, впились в густую завесу леса позади. Ничего. Ни движения, ни звука, выдававшего погоню. Тамнара не было видно. Девушка согнулась, упершись ладонями в колени, и стояла так, пытаясь перевести сбитое, хриплое дыхание. Пот стекал со лба, смешиваясь со слезами беспомощности.

Она не знала, радоваться ли ей или плакать. С одной стороны, вроде бы убежала. С другой стороны — куда, мать его, убежала? Кругом, куда ни кинь взгляд, простиралась тайга. Не ухоженный парк, не подмосковная роща, а бескрайняя, безразличная, первобытная стихия. Воздух, пахший прелой листвой, хвоей и влажной землёй, был густ и непривычен. Каждый шорох, каждый треск сучка заставлял вздрагивать и вжиматься в ствол дерева. Это была совершенно не дружелюбная среда.

Злата с силой сплюнула на землю, пытаясь избавиться от кома в горле. Она разогнулась, откинула с лица мокрые от пота пряди волос и беспомощно посмотрела по сторонам. Все направления выглядели одинаково: деревья, деревья, бесконечные деревья, подернутые золотом и багрянцем увядания. Ни намека на тропу, просвет или знакомый ориентир. В какую сторону идти? К поселку? А где он? Где север, где юг? Солнце пряталось за плотной пеленой высоких крон.

Перспектива вырисовывалась просто «шикарная». Заблудиться в незнакомой тайге, без воды, без еды, с ночевкой где-нибудь под елью, в компании комаров и, возможно, тех самых зверей, чьи следы она видела. Отчаяние, холодное и липкое, подползало к сердцу.

Собрав всю свою волю в кулак, Злата приняла самое «верное» и одновременно самое бестолковое решение в своей ситуации — идти… Куда? Вперед. Выбрав направление, где деревья казались чуть менее густыми, она, глубоко вздохнув, сделала первый шаг. Потом второй. Девушка шла, стараясь запоминать приметные деревья — вот кривая береза, вот сосна с обломанной верхушкой. Главное не начать ходить по кругу. А как это сделать, если все кажется одинаковым?

И уже буквально через сотню метров, когда ей начало казаться, что она хоть как-то ориентируется, нога на чем-то поскользнулась. Руки беспомощно взметнулись вверх, тело потеряло равновесие. Не успев даже вскрикнуть, Злата кубарем, под отчаянный хруст ломающихся веток и, кажется, собственных костей, покатилась по крутому склону вниз, в темный, поросший мхом овраг. Мир перевернулся, превратившись в мелькание земли, неба, веток и острой боли.

Когда небо и земля окончательно определились со своим местоположением. Злата выдохнула и открыла глаза.

Буквально в десяти метрах от нее стояла рысь.