— Ему нужно помешать завершить обряд, — голос Тамнара потерял привычные тембры, став глухим и безжизненным, будто доносящимся из горного подземелья. — Завтра ночью. В час, когда луна достигнет зенита и ее свет станет тяжелым, как ртуть.
Злата сглотнула ком, вставший в горле. Ее пальцы сами собой сомкнулись на крае стола, и сквозь кожу она ощутила едва уловимое, но отчетливое биение — ровный, теплый пульс, исходящий от столешницы, будто стол был живым существом.
— Что я должна сделать? — прошептала девушка.
— Он возводит каменный круг у Черного ключа, — Тамнар указал на плоский, отполированный до черноты камень, лежащий в центре композиции. На его поверхности была высечена спираль, такая глубокая и точная, что взгляд тонул в ней, теряя ориентацию. — Ты должна войти внутрь и разбить этот камень. Он — средоточие его защиты, якорь, удерживающий зло.
— Просто… разбить? — ее собственный голос показался ей слабым и беспомощным. — Камень? Чем? А если он меня увидит?
— Он не увидит. Не сразу. Пока твоя нога не ступит в круг, а рука не коснется камня… он слеп. Но в миг прикосновения… он почувствует. И тогда… — Тамнар замолчал, и в его глазах, обычно непроницаемых, мелькнула тень чего-то древнего и беспощадного, от чего у Златы похолодело в груди. — Тогда ты должна будешь положиться только на себя. И на ту часть себя, что… помнит. Ту, что уже сталкивался с его яростью.
Он протянул ей небольшой мешочек, сшитый из кожи неведомого зверя, мягкой и бархатистой на ощупь.
— Это пепел древа, что росло у истоков мира. Когда окажешься рядом с кругом, кинь щепотку через левое плечо, туда, где тень твоя ложится. Он скроет тебя от взора недруга. Ненадолго. Пока тень не сменит направление.
Злата взяла мешочек. Он был на удивление тяжелым для своих размеров, словно наполненный не пеплом, а молотым свинцом. От него исходил слабый, но стойкий запах гари.
— А что будет, если он… завершит обряд? — выдохнула девушка, почти не надеясь на благоприятный ответ.
Тамнар отвернулся, его профиль застыл в сумраке, а взгляд утонул в темноте за окном, будто он видел там то, что было скрыто от смертных.
— Тогда его власть над этой землей станет абсолютной. Нити жизни тайги перейдут в его руки. И мне, даже со всей моей силой, уже ничто не сможет помешать ему выжечь ее дотла. Превратить в пепел. Со всеми, кто осмелился здесь остаться.
В горле у Златы снова встал знакомый горький ком. Она вновь, с мучительной ясностью, ощутила ту самую боль — острую, пронзительную, от которой когда-то оборвалась нить ее прежней жизни. Боль безвозвратной потери. Теперь ей предстояло сделать выбор: бежать, попытаться стереть из памяти все, как страшный сон, или принять эту ношу, став звеном в цепи событий, начало которых терялось в тумане веков.
Пальцы ее развязали узкий кожаный шнурок, и она заглянула внутрь. Темный, почти черный пепел лежал плотной массой, и ей показалось, что в его глубине на мгновение мелькнула искра.
— Я сделаю это, — тихо, но твердо сказала она.
Тамнар медленно кивнул, и в глубине его глаз вспыхнула и погасла одинокая, хрупкая искра надежды.
— Тогда нам нужно готовиться. Ночь не ждет. И луна уже набирает силу.
Дальше мужчина дал ей плоскую чашу из темного камня, наполненную водой. Лунный свет, пробивавшийся в окно, ложился на ее поверхность, превращая в дрожащее серебряное зеркало.
— Взгляни, — тихо сказал Тамнар.
Злата наклонилась над чашей. Сначала она видела лишь отражение своего испуганного лица. Но постепенно вода начала мутнеть, словно в нее подлили чернил. Образы поплыли, сливаясь в темные очертания незнакомой поляны у Черного ключа. Она увидела Григория, который расставлял по кругу черные камни, и от них тянулись в небо тонкие струйки дыма, похожие на паутину. Воздух вокруг него колыхался маревым, будто от зноя, хотя ночь была прохладной.
— Он уже начал, — прошептала девушка, чувствуя, как холодная волна страха подкатывает к сердцу.
— Его время еще не пришло, — голос Тамнара прозвучал твердо. — Луна не достигла нужной точки. Но мы должны поторопиться.
Он отошел в сторону и достал из скрытой в стене ниши две узкие полоски ткани, сотканные из волокон крапивы и конского волоса.
— Повяжи на запястья, — сказал мужчина, протягивая одну из них Злате. — Это защитит тебя от дурного глаза. Его последователи будут там. Они увидят больше, чем обычные люди.
Когда она повязала полоску, кожа под ней заныла.
— Теперь слушай, — Тамнар встал перед ней. — Когда ты войдешь в круг, не смотри ему в глаза. Его взгляд может парализовать волю. Смотри на камень. Только на камень. Помни — ты не одна. Тайга с тобой. Я с тобой.
Он положил руку ей на плечо, и сквозь ткань куртки Злата почувствовала странное тепло, разливающееся по телу. В памяти всплыли обрывки чужих воспоминаний: как другие руки с таким же жестом ободрения касались ее плеч много зим назад. Как тот же голос, но более молодой, говорил те же слова.
— Я помню… — невольно вырвалось у нее. — Мы уже делали это когда-то…
В глазах Тамнара вспыхнула надежда, смешанная с болью.
— Да, — просто сказал он. — И мы победили тогда. Победим и сейчас.
Снаружи послышался тревожный крик ночной птицы. Тамнар поднял голову, прислушиваясь.
— Пора, — сказал он. — Тени сгущаются, и луна поднимается выше. Наш путь начинается.
Лес встретил их неестественной тишиной. Даже ветер не шелестел листьями, затаив дыхание в ожидании исхода.
На поляне у Черного ключа, плясали черные тени. Григорий стоял в центре каменного круга, его руки вздымались к небу, а голос выкрикивал хриплые слова на забытом языке. Камни пульсировали багровым светом, и из трещин между ними сочился ядовитый туман.
— Теперь, — прошептал Тамнар, останавливаясь на опушке. — Помни все, что я говорил тебе. Главное, разбей камень, а дальше я смогу помочь.
Злата кивнула. Она сделала шаг вперед, затем другой, чувствуя, как земля под ногами отдает ей остатки своей силы. Бросив щепотку пепла через плечо, она увидела, как воздух вокруг заколебался, скрывая ее от посторонних глаз.
Шаг за шагом девушка приближалась к кругу. Камни гудели, вибрация пронизывала все тело, вызывая тошноту. Она слышала, как Григорий выкрикивает ее имя в своем заклинании, и по спине пробежали ледяные мурашки.
Переступив черту, Злата ощутила, будто вошла в ледяную воду. Дыхание перехватило, в ушах зазвенело. Но она помнила наказ — смотреть только на камень. Черный, отполированный алтарь в центре круга пульсировал, словно живое сердце.
Григорий повернулся, его глаза вспыхнули багровым огнем. Он почуял вторжение.
— Ты! — проревел он, и звук его голоса обжег сознание.
Злата не отвечала, продолжая двигаться к камню. Воспоминания хлынули потоком: боль от лезвия в спине, крик Тамнара, темнота…
— Я убью тебя снова, ведьма! — закричал Григорий, бросаясь к ней.
В этот момент из леса выросла тень Тамнара. Его посох ударил о землю, и каменный круг дрогнул.
— Не смотри на него! — крикнул он. — Камень!
Злата собрала все силы, все воспоминания, всю боль и любовь прошлых жизней. У нее есть только один удар. Только один. И она делает его, вложив в него всю бурю эмоций, что бушует внутри нее.
Раздался звук, похожий на хруст ломающихся костей. Камень треснул, и из трещины хлынул поток ослепительного белого света. Григорий в ужасе отшатнулся.
— Ты не могла! — успел выкрикнуть он перед тем, как в круг ворвался огромный медведь. — Хозяин придет за тобой!
То, что происходило дальше Злата едва могла различить. Огромный медведь с серебряной шерстью метался по поляне, творя возмездие.
И в один момент стало тихо. Свет погас. Злата проморгалась и попыталась осмотреться.
Тамнар подошел к ней, его лицо освещала первая улыбка за многие годы.
— Ты сделала это, — сказал он мягко. — Тайга спасена. Спасибо тебе.
Злата посмотрела на него, и в ее глазах отразилась тень той, кем она была когда-то. Границы между жизнями стерлись, оставив после себя новое, цельное существо.
