Осознание промелькнуло в глазах Дюрана подобно молнии, худое лицо расплылось в понимающей улыбке. Вовсе не дурак, он быстро просчитал выгоды такого союза.

— Вы правы, — только и сказал мэр, но в этом коротком слове сконцентрировалось столько облегчения и надежды, что я понял, он сообразил, в чём суть.

Я ухмыльнулся шире, довольный, что не пришлось разжёвывать очевидное.

— Думаю, мне стоит прямо сейчас рассказать барону Ланистеру хорошие новости. Уверен, он будет в восторге, — последние слова я произнёс с таким сарказмом, что Дюран едва сдержал смешок.

Мэр встал и похлопал меня по плечу, жест фамильярный, но в данной ситуации уместный. Мы стали союзниками в этой игре.

— В таком случае мы немедленно начнём петь вам дифирамбы по всему Кобрану, чтобы все знали, что мы ваши самые ярые поклонники. Может, хотя бы это остановит его махинации, — в голосе Дюрана звучала смесь решимости и всё той же надежды.

— Надеюсь, что это поможет, — отрезвил я его, не желая давать пустых обещаний. Встал со стула, и тот будто бы облегчённо выдохнул. — Позаботьтесь о деревне, мэр, и дайте мне знать, если помощь снова понадобится. Возможно, я и соглашаюсь стать вашим покровителем, чтобы остановить барона, но всё же серьёзно отношусь к своим обязанностям. Помогу деревне Крылов чем смогу, и мы вместе попробуем добиться её процветания.

Эти слова я произнёс абсолютно искренне. Да, изначально всё выглядело как тактическая уловка, но я действительно не бросал тех, кто нуждался в моей защите. Взять хотя бы опыт с Зарой и её племенем…

— Я молюсь об этом, — Дюран повёл меня обратно к двери, за которой всё ещё слышался шум празднества. — Позволь мне предложить тебе выпить за нашу сделку, мой друг.

Несмотря на ранний час и усталость, я принял кружку эля. Отказываться невежливо, да и один глоток для поддержания статуса меня не убьёт. Пенная жидкость оказалась на удивление неплохой, видимо, ради праздника достали самое лучшее.

Присоединившись к своим товарищам и жителям деревни, я поднял кружку, пока мэр забирался на импровизированную трибуну — перевёрнутую телегу. Дюран откашлялся и громким голосом объявил о моём покровительстве и новом названии деревни.

Я ожидал разной реакции, но жители деревни на удивление дружно одобрили происходящее. Толпа взорвалась бурными аплодисментами и радостными криками.

Бернард и несколько крепких мужиков подхватили меня и усадили на плечи. Сердце ёкнуло. Последний раз меня так носили после победы в университетском турнире по стрельбе, и это произошло почти десять лет назад на Земле.

— Да здравствует Искатель Артём! Покровитель деревни Крылов! — скандировали люди, пока меня проносили по главной улице.

Они теснились вокруг, стараясь пожать руку, коснуться рукава или просто выкрикнуть слова благодарности, а в глазах сияла искренняя радость и надежда. Для них я стал не просто очередным проходящим Искателем, а реальной защитой от произвола власть имущих.

— Блин, а ведь я теперь действительно за них в ответе, — мелькнула трезвая мысль. Но отступать уж поздно, да и не в моих правилах открещиваться от взятых обязательств.

Когда меня наконец опустили на землю, ноги слегка подкашивались, но не от усталости, а от накатившего понимания ответственности. Я отпил ещё глоток эля, чтобы смочить пересохшее горло, и увидел, как ко мне пробирается семья Бернарда.

Фермер, ставший Воином после моей помощи, выглядел совсем иначе, чем при нашей первой встрече. В движениях появилась уверенность, плечи расправились, а в глазах больше не мелькало той обречённости, что я видел раньше. Его жена держала на руках маленького Богдана, а старшие дети жались к её юбке.

Девушка больше не выглядела жертвой, в её осанке читалась тихая решимость двигаться дальше.

— Итак, моя женщина говорит, что ты согласился стать Проводником для мальчика, — Бернард, как всегда, не тратил время на долгие предисловия. Прямота, которую я уважал.

Я кивнул, глядя на малыша в руках его матери. Богдан смотрел на меня большими карими глазами с тем особенным любопытством, что свойственно детям его возраста.

— Для меня это честь. Я сделаю всё возможное, чтобы у него открылись лучшие возможности в жизни, — сказал искренне. В моём мире крёстные не имели каких-либо обязанностей, но здесь, на Валиноре, роль Проводника означала реальную ответственность за судьбу ребёнка.

— Мы это ценим, — Бернард переминался с ноги на ногу, явно подбирая слова. Чувствовалось, что гордость борется с необходимостью высказаться. — Это место может показаться тебе ужасно маленьким, Охотник, после того, как ты побывал в разных краях, несмотря на чудесную перемену обстоятельств. Но это наш дом и всё что у нас есть.

Я понял, что его беспокоит. Он боялся, что я теперь стану относиться к ним свысока, как богатый родственник к бедным провинциалам. Похлопав мужчину по плечу, постарался его успокоить.

— Тогда пусть всё будет хорошо на благо всем. Размер места не имеет значения, важны люди, которые там живут.

Мы обсудили некоторые тонкости моих обязанностей. Я узнал, что Проводник должен следить за образованием ребёнка, помогать в выборе класса, когда придёт время, и вообще выполнять роль наставника. В моём случае ещё и поддержать финансово, если понадобится.

Встав перед семьёй, я положил руку на сердце и произнёс торжественную клятву во имя Бога Справедливости, местный аналог присяги, который здесь воспринимали всерьёз. Клятва — лишь формальность, но я произносил её, мысленно принимая каждое слово. Малыш получит шанс на лучшую жизнь, чем была бы у него без моего вмешательства.

Елена позволила мне подержать Богдана. Мальчик оказался на удивление тяжёлым и тёплым, пах молоком и чем-то неуловимо детским. Он схватил меня за палец своей крохотной ручонкой, и я почувствовал странное тепло в груди.

Из сумки я достал несколько детских туник, которые попросил сшить Дайну. Крольчиха оказалась на удивление искусной швеёй. Качественные вещи из добротной ткани с простыми защитными зачарованиями, ничего особенного, но для деревенского ребёнка это маленькое сокровище.

— Спасибо, — жена Бернарда приняла подарок с искренней благодарностью. — Слишком щедро…

— Практично, — перебил я. — Малыш растёт, а хорошая одежда прослужит дольше.

После последних рукопожатий и благодарностей я вернулся к своим спутникам. Они уже собирались в дорогу, и Харальд выглядел особенно нетерпеливым.

— Ну, полагаю, сейчас вы со своей невестой помчитесь, словно зайцы, убегающие от борзых, — Владис пытался шутить, но в голосе сквозила усталость, — в то время, как остальные плетутся в темпе тяжелонагруженных лошадей, меняя коней в каждом городе, посёлке и большой деревне.

Стеллария рассмеялась лёгко и мелодично, будто прозвенел колокольчик.

— Никогда не думала, что буду считать конную скорость медленным шагом, или что пересечение целого региона за две недели — это «тяжёлый темп», — в её голосе звучало искреннее удивление. Девушка явно привыкла к размеренной жизни.

Харальд хмыкнул. Теперь, когда мы оставили нору кунид позади, его кислое настроение вернулось. Старый ветеран явно считал возню с деревней пустой тратой времени.

— Ну, ворчание не ускорит поездку. Может, уже пора? — буркнул он, поправляя ремень меча.

Группа тронулась в путь под приветственные крики, взмахи рук и воздушные поцелуи местных девушек. Я заметил, что некоторые из них особенно выразительно махали Владису, и усмехнулся, парень явно не терял времени даром.

Повернувшись к Лили, взял её за руку. Тёплые пальцы невесты доверчиво переплелись с моими.

— Мне нужно сделать последнюю остановку в усадьбе Травянистые Луга, — сказал я, уже прикидывая, как лучше подступиться к барону.

— Ещё одна проверка мальчика? — спросила она, в голосе звучало понимание. Лили быстро научилась читать мои намерения.

— И это тоже, — кивнул я и, пока мы шли, объяснил ей ход своих мыслей о противостоянии с бароном и защите деревни.