Для музыки
Весною все цвело кругом,
В ветвях задорно пел дроздок!
Любовь искал я день за днем,
Доселе не был с ней знаком,
О златокрылый голубок
Где слился пурпур с белизной,
В ветвях задорно пел дроздок!
Я там познал любовный зной
И счастье неги неземной,
О златокрылый голубок!
Огненноцветен яблонь плод,
В ветвях задорно пел дроздок!
Любовь уж лира не поет,
Сорвал я розу – вот исход,
О златокрылый голубок!
Но нынче снег, и дуб нагой,
И не поет в ветвях дроздок!
Любовь мертва! Ах, день лихой,
И под бесшумною ногой –
С крылом помятым голубок!
Убита ты, Любовь, Любовь,
Вернись же к нам голубкой вновь!
Истинное знание[64]
…αναγκαίως δ΄ έχει
βίον θερίζειν, ώστε κάρπιµον στάχυν
και τον µεν είναι, τον δε µη[65]
Всеведущ Ты; мне не дано
Той нивы, где бы сеял зерна,
Земле средь сорняков и терна
Что дождь, что слезы, все равно.
Всеведущ Ты; душа пуста,
Я жду, закрыв руками очи,
Когда спадет завеса ночи
И вдруг откроются врата.
Всеведущ Ты; я ж как слепой;
Надеюсь, жизнь не бестолкова,
И верю, встретимся мы снова
В блаженной вечности с Тобой.
Impressions[66][67]
I. Le Jardin[68]
Опали чашечки лилей
Вкруг стеблей, златом опыленных,
На буковых деревьях сонных
Воркует стайка голубей.
Подсолнух львиной головой
Поник безжизненно и вяло;
По саду лихо ветер шалый
Играет мертвою листвой.
И сбиты белые цветки
Упавшим снегом с бирючины,
И розы тут и там картинно
Лежат, как шелка лоскутки.
II. La Mer[69]
На ванты пал туман ленивый,
Луна угрюмая зажглась,
Горит, как ярый львиный глаз
Под облаков косматой гривой.
И мерит у штурвала даль
Матрос озябший бледной тенью;
Стучит в машинном отделенье,
Блистая, кривошипов сталь.
Свой след кипучие шторма
Вдавили в небосвод надменный,
На водах клочья желтой пены
Плывут, как рваная тесьма.
Дом блудницы[70]
Шум пляски слушая ночной,
Стоим под ясною луной, —
Блудницы перед нами дом.
«Das treue liebe Herz»[71]гремит,
Оркестр игрою заглушит
Порою грохот и содом.
Гротески странные скользят,
Как дивных арабесков ряд, —
Вдоль штор бежит за тенью тень.
Мелькают пары плясунов
Под звуки скрипки и рогов,
Как листьев рой в ненастный день.
И пляшет каждый силуэт,
Как автомат или скелет,
Кадриль медлительную там.
И гордо сарабанду вдруг
Начнут, сцепясь руками в круг,
И резкий смех их слышен нам.
Запеть хотят они порой.
Порою фантом заводной
Обнимет нежно плясуна.
Марионетка из дверей
Бежит, покурит поскорей,
Вся как живая, но страшна.
И я возлюбленной сказал:
– Пришли покойники на бал,
И пыль там вихри завила.
Но звуки скрипки были ей
Понятнее моих речей;
Любовь в дом похоти вошла.
Тогда фальшивым стал мотив,
Стих вальс, танцоров утомив,
Исчезла цепь теней ночных.
Как дева робкая, заря,
Росой сандалии сребря,
Вдоль улиц крадется пустых.
По поводу продажи с аукциона любовных писем Джона Китса[72]
Вот письма, что писал Эндимион, —
Слова любви и нежные упреки;
Взволнованные, выцветшие строки,
Глумясь, распродает аукцион.
Кристалл живого сердца раздроблен
Для торга без малейшей подоплеки.
Стук молотка, холодный и жестокий,
Звучит над ним как погребальный звон.
Увы! не так ли было и вначале:
Придя средь ночи в фарисейский град,
Хитон делили несколько солдат,
Дрались и жребий яростно метали,
Не зная ни Того, Кто был распят,
Ни чуда Божья, ни Его печали.
Fantasies décoratives[73]
I. Le Panneau[74]
Под тенью роз танцующей сокрыта,
Стоит там девушка, прозрачен лик,
И обрывает лепестки гвоздик
Ногтями гладкими, как из нефрита.
Листами красными лужок весь испещрен,
А белые летят, что волоконца,
Вдоль чащи голубой, где видно солнце,
Как сделанный из золота дракон.
И белые плывут, в эфире тая,
Лениво красные порхают вниз,
То падая на складки желтых риз,
То на косы вороньи упадая.
Из амбры лютню девушка берет,
Поет она о журавлиной стае,
И птица, красной шеею блистая,
Вдруг крыльями стальными сильно бьет.
Сияет лютня, дрогнувшая пеньем,
Влюбленный слышит деву издали,
Глазами длинными, как миндали,
Следя с усладой за ее движеньем.
Вот сильный крик лицо ей исказил,
А на глазах дрожат уж крошки-слезы:
Она не вынесет шипа занозы,
Что ранил ухо с сетью красных жил.
И вот опять уж весело смеется:
Упал от розы лепесточков ряд
Как раз на желтый шелковый наряд
И горло нежное, где жилка бьется.
Ногтями гладкими, как из нефрита,
Всё обрывая лепестки гвоздик,
Стоит там девушка, прозрачен лик,
Под тенью роз танцующей сокрыта.
II. Les ballons[75][76]
Токам воздуха послушные,
Шаловливы и легки,
Как цветные мотыльки,
Вьются шарики воздушные.
Хороводом ветерка,
Словно девушки, закружены,
Как прозрачные жемчужины
Отлетают в облака.
Каждый шарик – как жеманница,
Прячется на миг в листву,
Улетая в синеву –
Паутинкой к почве тянется.
Так в предел небесных троп
Рой торопится неистовый:
Изумрудный, аметистовый,
Золотой калейдоскоп.
Canzonet[77][78]
