— А, вот вы где! — в закуток, который мы гордо именовали «кофейней», заглянула секретарша. — Вас к директору.

Секретарша убежала, прижимая к себе счета и договоры и цокая по кафелю каблучками. Я допила кофе, помыла чашку, взглянула на себя в зеркало — черт, я и забыла про эту стрижку, но я в самом деле ничего!

Даже моложе, похоже, выгляжу. То есть как несмышленое дитя. Надеюсь, что это не помешает мне остаться на рынке… труда востребованным специалистом.

Возле директорского кабинета не было никого, я постучала, зашла в ответ на короткое резкое «да». Директор кивком указала мне на кресло и что-то продолжила печатать, я ждала.

— Игорь сказал, что вы забрали участок Ирины? — спросила директор, не отрываясь от монитора. Это привычка у начальства — делать вид, что они немыслимо заняты? Готова поклясться, она на каком-нибудь форуме сидит.

— Да, я и в прошлый раз забирала. Я посмотрела, на моей работе это не скажется. Я все успею.

Несправедливо, наша директор работает, наверное, больше других. Это ее фирма, ее имя, ее безупречная репутация. А я опять наезжаю на всех из зависти и собственного провала.

Неудача в отношениях еще не конец. Пустяки. Дело-то житейское.

— Передайте все Анне, — директор наконец соизволила взглянуть на меня. Взгляд у нее был нечитаемый. Или я уже перестала различать лица после целого дня у монитора.

Да? Уместно ли будет сказать, что мне все-таки деньги нужнее? У меня нет квартиры, купленной на сэкономленные на репликах деньги, которую я успешно сдаю.

— Но мы с ней говорили! — я очень старалась не шипеть. Какого черта она не могла сразу сказать, что заберет весь участок или хотя бы его часть! — Она была не против, чтобы я…

— Она и сейчас не очень довольна, — перебила меня директор. — А ваш участок отдайте Игорю. Вы уволены.

Все, что…

Все, через что я прошла по милости Алекса…

Господи, какая же это все была чушь!

— Лидия… — я сглотнула и постаралась с как можно более независимым видом усесться в кресло. Оно подо мной предательски скрипнуло, директор взирала на меня со странным безразличием. — Я могу узнать, в чем причина? На мою работу не было нареканий.

Или были, просто я об этом ни сном ни духом.

— На вашу работу не было нареканий, Алиса. Но я не могу держать в штате женщину, которая уводит чужих мужей.

Что?..

— Что, простите? — переспросила я, прищурившись и буквально задохнувшись. Это уже не обида, а самая настоящая звериная злость. — А… — Как ты узнала, от кого? Скажи, я ведь и так уже в курсе, кто крыса. — Разве увольнение по этому обстоятельству законно?

Директор откинулась на спинку кресла, сложила руки на груди. Вот, значит, как — это защита нападением. Она решила, что я и ее мужа уведу.

Господи, кому нужен этот царек дивана. В Алексе главным были далеко не его капиталы. И даже не бицепсы.

— Я же не буду вас увольнять за несоответствие моральному облику, Алиса. Вашу должность я легко могу сократить — и вас вместе с ней. Поэтому давайте не затягивать неизбежное, вы напишете заявление по собственному желанию, а я сейчас же его подпишу. И пока до конца рабочего дня еще полтора часа, вы получите полный расчет и все, что вам причитается.

Если бы причина моего увольнения была другой, я бы, наверное, оборонялась. Рассмеялась бы. Высказала что-нибудь неприятное и удержала свое место. Но сейчас у меня в мыслях не было ничего, кроме желания посмотреть в глаза Ане.

И еще, разумеется, уже не стеклянные перезвоны разбитого сердца, а гул апокалипсиса стоял в ушах. У меня ипотека. Я просто не могу себе позволить остаться без работы. Вообще. Никак.

— С чего вы вообще решили, что я увела чьего-то мужа? — пожала я плечами. Не знаю, насколько получилось у меня не наигранно, похоже, что не получилось совсем. Актриса я аховая. — Начнем с того, что муж не баран на веревочке… чтобы его уводить. Это смешно.

Лидия некрасиво скривилась: половина лица застыла в гримасе недоумения, другая половина изобразила нечто брезгливое и недоверчивое одновременно.

— Будете отрицать? — спросила она.

— С таким же успехом вы могли меня обвинить, не знаю, в шпионаже на Бразилию. В краже вещей из магазинов. Я бы еще поняла, если бы вы заподозрили, что я увожу клиентов, или сливаю информацию конкурентам, или как-то саботирую работу, но это… это смахивает на то, что вы просто ищете повод меня уволить. И он странный.

Я так уверена, потому что знаю — ничто меня не спасет. И шпионаж, и кражу, и саботаж мне бы простили, возможно. Но не возможность того, что я на следующем корпоративе надену декольте и начну строить глазки чужому мужу.

Это все от неуверенности в себе, так? Ревность, попытки оградить свое гнездо от хищных лисьих посягательств. А разве эти меры хоть раз спасали кого-нибудь?

— Поверьте, Алиса, что как сотрудник вы замечательны, — Лидия вздохнула с искренним сожалением. Нет, серьезно? Ей жаль? — Вы исполнительны, инициативны, клиенты вас любят и ценят, и все такое. Но мне совсем ни к чему, чтобы из-за вашего поведения в коллективе началось… сами знаете что. Я дам вам отличные рекомендации.

Да-да, иди и устраивай разврат в офисе конкурентов. Да это коммерческая диверсия — я не выдержала и расхохоталась.

— И вы указываете на дверь отличному сотруднику из-за того, что кто-то передал вам сплетни… насколько они соответствуют истине, вы же не выясняли.

Назовет она имя Ани или же промолчит? Я склонялась к тому, что Лидии надоест меня выслушивать. Она уже задергалась, уже готова вышвырнуть меня в бухгалтерию за расчетом.

— Я не считаю это сплетнями, Алиса, и этого мне достаточно. Пишите заявление, и я вам выплачу два оклада.

Она широко улыбнулась. «Я знаю, что у тебя ипотека». Мне же деваться некуда, это так…

Если бы я не взбрыкнула с Алексом, мог бы он помочь мне сейчас? Какое-то время. Неизвестно, сколько я буду искать работу, маркетолог же не кассир, не требуется на каждом углу, а мне необходима зарплата не ниже той, которую я здесь получала. Не самая высокая по рынку, но и не самая маленькая. Такое место я долго буду искать.

Так как поступил бы Алекс?

Он был уверен, что я не нуждаюсь. Но если вдруг мне бы понадобились деньги? Он притворился бы, что это мои проблемы, или как-то… финансово поддержал?

Господи, господи, я ведь была с ним совершенно не из-за денег. Я поверила, что в мире еще осталось немного любви. Для меня. И напрасно.

Закусив губу, я поставила дату и подпись, Лидия забрала заявление и размашисто написала «уволить сегодняшним днем по соглашению сторон с выплатой двух месячных окладов». Паршиво, моя зарплата это оклад и премия. Оклад — всего лишь один ипотечный платеж.

Что больнее — разбитое вдребезги сердце или пояс, затянутый по самое не могу?

— Ты чего это вдруг? — удивилась бухгалтер, когда я положила перед ней заявление.

— Нашла место лучше, — соврала я, но мне поверили.

— И она тебя вот так отпустила, да когда еще Ира в декрете? — ужаснулась бухгалтер. — Ну, или я вообще ничего не понимаю. Ладно, удачи, что я могу сказать, деньги под расчет сейчас переведу.

Никто не понял, что я последний раз иду по нашему офису. Все было настолько как всегда — а может, мне после Алекса казалось, что все это какое-то мелкое. Материальное. Осязаемое. Нет, разбитое сердце больнее в первый миг, а увольнение похоже на шоковое состояние.

И два оклада. Посулили, я повелась. Но все равно — какой смысл плевать против ветра. Директор права, у нее сильная юридическая команда, реши она выставить меня через сокращение, вся эта грязь только сильнее размажется.

— Уже уходишь? — Аня зыркнула на меня и тут же вернулась к своей таблице. — Рано сегодня.

Я открыла рот, закрыла. Слишком много посторонних ушей.

Я выдвинула ящик, вытащила оттуда нужную мелочевку, из крохотного конвертика вынула иголку. Аня наблюдала за мной, не говоря ни слова, я положила на стол корпоративную сим-карту, села на стул, крутанулась в сторону Ани.