Подсознание отреагировало само. Собрав внутри себя чувство страха, я выдал волну для того, чтобы отпугнуть тварей от Керимовых и создать для тех коридор. Но волна подействовала на них несколько иначе: они не бросились в рассыпную, они словно замерли, принюхиваясь и пробуя на вкус ударившую по ним силу. Правда, и собственной цели я всё же достиг, пусть и столь опосредованно. Пока твари замерли, крылогриф, увидев нас, рванул в мою сторону, выводя Керимовых из оцепления.

Влив больше силы в иллюзию химеры, я сперва подлечил своё творение, а уж после отдал приказ подниматься в воздух как можно выше для того, чтобы обезопасить Керимовых. Мы же вместе с Гором и Алисой рванул в сторону пирамиды. Вся эта визжащая, рычащая, кричащая стая рванула следом за нами. Алиса свесилась с седла вниз и сообщила:

— Нижний ярус тоже за нами рванул. Ты был прав, — признала она.

«Ещё как прав», — мелькнули у меня мысли, вот только идти в гости в пирамиду я не планировал. Подлетая к оголившейся стене гробницы, я сперва хотел зашвырнуть табличку туда, но потом прикинул, что если она глиняная, то с такой высоты может вообще-то и расколоться. Ещё неизвестно, как её охранники на порчу имущества отреагируют. А посему, подхватив табличку потоком воздуха, я мягко опустил её на одну из ступеней пирамиды, а после что есть мочи гаркнул:

— Мы вернули ваше! Паритет восстановлен! Мы не лезем к вам, вы не лезете к нам!

Твари будто замерли, прислушиваясь ко мне. А после, я готов поклясться, что одна из летающих тварюшек, чем-то похожая на помесь петуха, змеи и козы, кивнула бородатой мордой и повела своё воинство обратно в гробницу.

Принц Андрей сидел в своём кабинете и попросил адъютанта, камер-юнкера Железина, никого к нему не впускать. Предстояло о многом подумать. По сути, мать сидела в казематах всего неделю, а он уже зашивался. Причём прекрасно осознавал, что сейчас, пусть и создался некий цейтнот после нападения, однако же и обычный вал проблем совершенно немаленькой империи — не меньше того, что сейчас свалился на его голову. Мать же с этим справлялась более десяти лет. Не жаловалась, не возмущалась, искала меры противовесов между разными группами влияний и при этом продолжала вести свою политику.

Андрей Алексеевич прекрасно осознавал, что опыта у него недостаточно для того, чтобы в полной мере заменить мать. Уже сейчас он прекрасно видел, как к нему пытаются подсунуть нужных людей и через них повлиять на его решения. Едва ли не вся аристократическая верхушка империи вдруг решила, что без опеки матери и того же двоюродного деда наследник престола — лёгкая мишень для лоббирования множества дворянских интересов. Андрея такая ситуация не устраивала. Гораздо больше его устраивала ситуация, когда разные группы дворян, конфликтуя между собой, соревновались и лоббировали свои интересы через определённых лиц. И оба этих лица сейчас сидели в казематах.

Обкатав мысль, пришедшую ему в голову (и которая бы однозначно понравилась отцу), и так и этак, Андрей вышел из собственного кабинета через потайной ход. Спускаясь по внутренним коридорам дворца в сторону казематов, Андрей ещё раз обдумывал, что скажет матери. Отчасти принятию решения о встрече с матерью способствовал ещё и разговор с младшей сестрой Лизой накануне вечером, когда он читал ей сказку вместо матери.

— Андрюш, ты обиделся на маму? Неужели ты поверил, что она может желать тебе зла? — смотрела на него принцесса удивительно серьёзным взглядом голубых глаз.

Прежде чем ответить сестре, ему пришлось тщательно выбрать слова, чтобы быть честным перед самим собой и перед Лизой.

— Нет, сестрёнка, в то, что она хотела сделать мне плохо, я не верю. Но её понятие «хорошо» может несколько отличаться от моего. И пока я не придумаю, как примирить её «хорошо» и моё «хорошо», мне придётся много думать.

— Одному сложно много думать, от этого начинает болеть мозг! — со знанием дела ответила принцесса. — У мамы, вон, целый совет был, с кем она советовалась. А у тебя кто?

— У меня ты — умница, красавица и советчица есть, — улыбнулся принц.

— Ну, я-то ещё маленькая. Вот подрасту, может быть и буду у тебя умницей-разумницей-советчицей. А пока тебе свои люди нужны, верные. А пока таких нет, только на кровь можно надеяться, — совсем уж по-взрослому вздохнула Елизавета. — Кровь Пожарских, она ведь такая, не предаст. Да и клятвы тоже для кого-то придумали. Короноваться тебе надо, чтобы все тебе лично клятвы верности принесли, и тогда вопросов меньше будет.

Детские мысли совершенно неожиданно оказались полезными в текущей ситуации.

— А насчёт мамы… ты ей объясни про своё «хорошо»? Может, у вас и получится договориться. А то вы только молчите… Проблемы молчанием не решаются.

Лиза забралась поглубже в одеяло, уткнулась лицом в серебристый пушок Мурки, химеры, подаренной Угаровыми, и тихо засопела. Химера рядом мурчала, усыпляя принцессу, и смотрела на Андрея удивительно разумными глазами.

«Да, и верные люди мне точно нужны, сестрёнка. Угаров, как раз один из них. Неплохо было бы с ним посоветоваться», — подумал Андрей Алексеевич.

Но, насколько он знал из разговора с Ясеневым, глава ОМЧС попросил Юрия отбыть в Причерноморье и проконсультировать местную археологическую экспедицию по одной находке. Так что с советами придётся повременить. Но, как минимум, одному совету сестры принц всё же решил последовать и поговорить с матерью.

В камеру императрицы он входил в состоянии абсолютного спокойствия. Не зная, как обернётся его разговор, принц очень надеялся, что Мария Фёдоровна будет благоразумна и не станет скатываться в банальную женскую истерику. Отчасти она, конечно, имела на это право, ибо сидеть неделю в казематах в статусе императрицы-регента — это было то ещё пятно на репутации. Однако же, как говорил один из мыслителей древности: «Не важно, сколько раз ты падаешь, важно, сколько раз ты поднимаешься».

В камере было прохладно и сыро. Внутренний огонь Пожарских не давал Андрею замёрзнуть, в то время как внутренний лёд матери абсолютно спокойно воспринимал такую температуру, скорее, признавая её комфортной. Мария Фёдоровна что-то увлечённо читала, сидя на матрасе и подставив книгу под луч света, бьющий через окно камеры. На звук открывающейся двери она отреагировала лишь мельком приподняв голову, но увидев сына, отвлеклась от своего занятия. Дождавшись, пока дверь за принцем закроют, императрица встала, как положено при особах императорской крови, и сделала кивок головой.

Принц про себя отметил, что безукоризненная вежливость матери ледяным холодком прошлась у него между лопаток. Он даже не знал, что лучше: женская истерика либо вот такое спокойное, отстранённое спокойствие.

— Что читаешь? — поинтересовался принц, глядя на отложенную в сторону книгу в затейливом переплёте.

— Имперский гербовник, — пожала плечами императрица. — Презанятнейшее чтиво, должна сказать, если читать между строк.

— Как себя чувствуешь? — задал уже более личный вопрос Андрей. Все-таки мать он любил и относился к ней с уважением.

— Честно говоря, почти как на курорте, — чуть-чуть оттаяла императрица. — Никаких тебе совещаний, никакой нервотрёпки. Сплю, ем, читаю — всё по расписанию. Мне кажется, я едва ли не впервые выспалась за последние десять лет, — усмехнулась она.

Принцу, откровенно говоря, слабо верилось в подобное, но, кажется, мать действительно была искренна в своих словах.

— Решил, что с нами делать? — тоже решила пойти на попятную она.

— Мысли есть, — не стал ходить вокруг да около Андрей Алексеевич. — Но прежде хотел бы уточнить у тебя несколько моментов.

— Я уж думала, Григорий Павлович всё для тебя уяснил.

— У него свой интерес, у меня свой. Понятно, что он старается стоять на страже законности и спокойствия империи. Ну, а в моём случае спокойствие не всегда идёт рука об руку с законностью. А потому, мам, ответь мне, пожалуйста, как так вышло, что ты оказалась связана клятвой с Орденом?