Что же, Мурад достаточно доступно объяснил причину своей поездки. Что же касается Алисы, когда я не стал скрывать собственного удивления по поводу её включения в команду, она лишь хмыкнула.
— Полно вам, князь. Я по взгляду вашему вижу, что у вас сложились некие превратные мысли в мой адрес. Не пытайтесь искать сложности там, где их нет. На самом деле меня господин Ясенев привлёк именно с той целью, что я свободно владею несколькими языками. А поскольку в кургане были обнаружены некие надписи, весьма похожие на языки цивилизаций Древней Месопотамии, меня пригласили оценить находку, попробовать расшифровать надписи или же посоветовать профильного специалиста.
Я посмотрел на девушку другим взглядом.
«А ведь бабушка говорила, что Алиса служит в разведке».
Правда знание древних языков никак не билось с девятнадцатью годами жизни… Когда она их только выучить успела? Не с пелёнок же учила?
— А какими языками вы владеете? — даже Керимов заинтересовался, взглянув Тенишеву уже более оценивающим взглядом. Не просто как на красивую куклу, а как на весьма полезную красивую куклу.
— Мы сейчас говорим о мёртвых или о живых? — уточнила она, тем самым ещё более заслужив моё уважение.
— Допустим, о мёртвых.
— Ну… если о мёртвых… — задумалась Алиса, сдувая упавшую на лицо тёмную прядку, — тогда шумерским, аккадским, хеттским и чуточку древнеперсидским.
Мы с Керимовым присвистнули, не сговариваясь.
— А вы, Юрий Викторович, как оказались в нашей компании любителей древностей?
— Меня Василий Николаевич попросил взглянуть на курган. Говорит, что я везучий. Умею бескровно решать проблемы.
— Бескровно, это хорошо, — чуть скривился Керимов. — А то там защита уж больно мудрёная стоит. Брат еле успел откачать первых полезших вскрывать гробницу.
А вот этого мне Ясенев не рассказывал. С другой стороны, про сложность защиты он упомянул, да и лезть в могильник не просил. Лишь взглянуть на защиту. Так что винить его было не в чем. Особенно в контексте того, что разговор вёлся по телефону.
— А что сам местный житель поведал?
— Ничего хорошего! Души там, как и предполагалось, уже давно не было. А воевода бряцал оружием и костьми, всё стремясь ожить для участия в легендарной битве. Пришлось обратно уложить. Ещё не хватало, чтобы он изнутри выбрался и на людей бросался.
Дальнейшие разговоры свелись к светской болтовне. Смысла обсуждать задание не было. пока мы сами своими глазами не увидим гробницу.
Полёт на Крымский полуостров занял всего пять часов, мы даже не устали. Возможно, лети мы только с Керимовым, то может и поспали бы впрок, но такая спутница как Алиса напрочь отбивала охоту спать.
Ещё на подлёте я не мог налюбоваться окружающей местностью. Море, летнее, яркое, серебрилось под лучами солнца, ведь пребывали мы около трех часов дня, в самый разгар жары. Древний город, которому было уже более двух тысяч лет, утопал в зелени. Беломраморные стены, множество пальм, ступени, спускавшиеся прямо к морю, — с воздуха Керчь выглядела словно игрушечная. Множество кораблей в порту на разгрузке и погрузке и не меньшее количество дирижаблей на лётном поле говорили о том, что Керчь — важный пассажирский и логистический центр в империи. Я же обозревал город с высоты птичьего полёта и не мог насмотреться. Солнце, море, зелень — это то, чего мне так не хватало!
Воздушный порт находился в противоположной стороне от морского, там нас уже встречали. Прихватив вещи, мы спустились по трапу. На причале нам приветливо улыбался младший брат Мурада Керимова, Селим. Братья обнялись между собой, после чего Мурад представил сперва Алису, а после и меня. Керимовы были неуловимо чем-то похожи, темноволосые, слегка смуглые, с раскосыми глазами. Наша компания и вовсе выглядела этакими южанами, мы практически ничем не отличались от местного населения, ведь и я, и Алиса, и Мурат были тёмными. Разве что Алиса имела белоснежный цвет кожи, словно фарфоровая куколка, в отличие от нас с Муратом и Селимом.
— Господа и дама, прошу за мной. Нас ожидает автомобиль, который и доставит нас непосредственно в лагерь в степи, где и был обнаружен курган. Я надеюсь, ни у кого нет возражений против проживания непосредственно в лагере, разбитом при гробнице? Дело в том, что, пусть она находится не так далеко от города, однако же не хотелось бы тратить время на поездки туда-обратно. Но ежели дама пожелает, мы можем сделать исключение, — галантно вещал с улыбкой Селим, передавая Тенишевой ажурный зонтик для спасения от палящих лучей солнца.
Алиса благодарно улыбнулась и тут же раскрыла его, прячась в тень.
— Дама желает как можно скорее прикоснуться к неизвестным надписям на древних руинах, — в тон Селиму ответила Тенишева. — И, поверьте, дама в своей жизни умудрилась поспать на голой земле, зарывшись в песчаный бархан или же просто в сугробе. Так что палаточный лагерь в степи недалеко от моря в конце августа будет для неё едва ли не курортом после погоды в столице.
Я мысленно поддержал Алису всей душой, причём не преминул уточнить:
— Селим, скажите, а как далеко от моря мы будем находиться?
— Да, собственно, где-то километрах в десяти-двенадцати, примерно. А что такое?
— Да, знаете, давно не был на море, очень хочется после дождей прогреть собственные кости и окунуться в лазурные его воды.
Не скажу же я, что князь ни разу в жизни не был на море. Репутация — наше всё!
Мне показалось, что Алиса с некоторой завистью посмотрела на меня, но Мурад, как ни странно, идею поддержал:
— Быть рядом не поплавать считаю преступлением!
Селим несколько смутился, но всё же ответил:
— Автомобиль у нас один и вечно занят, всё же археологическая экспедиция у нас. А не военная… Но лошадьми я могу вас обеспечить.
Мурад скривился:
— Верхом не накатаешься десять-двенадцать километров, это же в седле зад можно отбить! И в кого ты такой упёртый? Уже бы давно с отцом помирился, и он бы тебе финансирование вернул…
Мы с Алисой сделали вид, что пропустили личные разговоры Керимовых мимо ушей.
— Твоё «примириться» — это бросить любимое дело и стать в строй к отцу на службу. Нет уж, мне как-то одному свободней!
Не дожидаясь, пока перебранка перерастёт в ссору, я вмешался:
— В случае чего доставка с меня! Вообще не вижу проблемы. По воздуху это не займёт и четверти часа.
— Ну, если лётом, — воодушевился Селим, — тогда, я думаю, мы сможем вам ещё и провести небольшую экскурсию. Здесь недалеко развалины Пантикапея, а кроме того, есть просто шикарнейшие виноградники, славящиеся местными сортами вин.
Мы втроём открыто улыбнулись, радостно предвкушая приятные впечатления от поездки. Да уж, это вам не Попигайский кратер, где приходилось морозить задницу. Это было море, это было солнце, и это всё ещё было лето.
Мы покинули Керчь на автомобиле, удаляясь вглубь полуострова. На улице по сравнению со столицей жарило просто нещадно. Я заметил, как Алиса отодвинулась от окон и вжалась поглубже в сиденье, стараясь не попадать под прямые лучи солнца. Удивительно, насколько аристократки дорожат собственным цветом кожи, ведь даже в такой жаре Алиса даже не стала снимать перчатки. Заметив, что она потянулась к сложенному вееру для того, чтобы обмахивать себя, я создал иллюзию небольшого ветерка.
Та сперва озиралась в поисках источника прохлады, но после расслабилась и просто получала удовольствие от поездки.
А тем временем мы углублялись в степь. Она была прекрасна, мерцая за окнами всеми оттенками золотого, бурого, охры и выгоревшего серебристо-серого. Зелень за пределом города практически сошла на нет, уступая место цвету спелой сухой травы. Между клочками обработанных после сбора зерновых полей, попадались серебристые волны ковыльных степей. Шелковистые перья полыни, отливая серебром, колыхались на ветру, создавая гипнотизирующую, волнующую гладь. На фоне яркого солнца они горели и переливались, как будто бы море сошло с картин и переместилось вглубь степи. Но даже среди серебра ковыльной шали тут и там появлялись цветные, пёстрые островки ярко-синего цикория, розового и белого дрёма и жёлтого донника.
