У меня однокомнатная квартира в ипотеку стоит три миллиона, а тут проекты от десяти. Кто вообще у них заказывает такие объекты? Олигархи? Миллионеры?

— Марго, у меня время, я потом на массаж к двум, — мягко, но настойчиво намекнула мне постоянная клиентка на долгую паузу в работе, поглядывая на свои полуобработанные ногти.

— Извини, убираю, — отвечаю ей, судорожно выключая экран телефона, и следующий час неотрывно, почти механически делаю маникюр, стараясь выводить ровные, аккуратные линии на френче. Мысли путались. Мои фотографии, в том числе те самые откровенные, отправили и мне, и этому Тимуру. И теперь только судиться, если что? Что ещё делать, если он куда-то их выложит или покажет кому-то? С другой стороны, зачем их выкладывать человеку его уровня? А может, там всё прилично, и самые откровенные кадры заблюрены? Ну, вдруг фотограф додумался?

Когда клиентка, наконец, ушла, довольная свежим маникюром, я, присев на своё рабочее место у столика с лампой, снова полезла в телефон. С замиранием сердца открыла архив с фотографиями. Красивая — это хорошо. Голая — это очень плохо и страшно. У меня началась мелкая паника, по спине побежали мурашки. В почте, как назло, висело ещё одно непрочитанное письмо. Отправителем был «Тимур Алиевич Хасанов». Открывать боялась, чувствуя, как холодеют пальцы, но всё-таки, решилась.

«Добрый день, очаровательная незнакомка. Ваши фотографии отправили мне по ошибке, но я искренне рад такому стечению обстоятельств. Мы можем встретиться сегодня, поужинать?»

Я перечитала короткий текст ещё раз, вглядываясь в каждое слово. Что значит «поужинать»? Поужинать в прямом смысле, поесть, или это завуалированное предложение о свидании? Стиль письма был странным, чуть старомодно-галантным.

Зачем этому мужчине, владельцу строительной компании, идти на свидание со мной, простой маникюрщицей? С другой стороны, он ведь оплатил мою съёмку, и я ему, получается, должна. Наверное, оплатил. Может, он специально это сделал и тогда, в студии, уже понял, что я ему нравлюсь? Я не могла ответить «да» — это казалось безумием, и не могла ответить «нет» — боялась показаться грубой или глупой. Поэтому не ответила ничего, оставив письмо висеть в папке «Входящие». Когда тебя зовёт на свидание такой человек, то нужно как минимум весь день прихорашиваться, выбирать платье, делать укладку. А я работаю, и моя униформа — простой чёрный фартук поверх джинсов и футболки.

О работе мне напомнила следующая клиентка, молодая девушка с требованием нарисовать сложную летнюю композицию с кораллами. Она едет на отдых через несколько дней.

Следующее сообщение пришло мне уже в соцсетях, прямо в директ того самого аккаунта, где я и выиграла сертификат на съёмку.

«Добрый день, Маргарита. Проверьте почту, пожалуйста, или напишите свой номер телефона для связи».

Отправитель — официальная страница «ООО Железобетонный партнёр». Настойчивость, с которой меня искали, подкупала и даже льстила, но сам ли он писал эти сообщения? Страница компании, а не его личная. Скорее всего, он просто поручил это кому-то. Помощнице, менеджеру по связям или секретарше.

Я снова ничего не ответила, надеясь, что всё как-то само рассосётся. Только не учла, что в соцсети сообщение теперь отмечено, как прочитанное. Синяя галочка висела, как обвинение.

«Маргарита, я вижу, что вы прочитали моё сообщение в соцсети. Обещаю, всё будет пристойно. Давайте поужинаем сегодня» — приходит новое, уже второе по счёту письмо на электронную почту, будто меня взяли в осаду.

Мои фотографии, видимо, заинтересовали этого мужчину, сделала я неутешительный вывод и нервно хохотнула, оглядываясь. Вдруг он уже стоит у меня за спиной? Никого мужского пола не было.

И нельзя теперь ответить, что я замужем или занята. Я же вчера сама, при всех, в студии рассказывала, как меня бросили. Может, написать, что я ещё не готова к новым отношениям? Что я до сих пор страдаю по бывшему? Щёки предательски горели от стыда и волнения: где-то в глубине очень хотелось сходить на это свидание, посмотреть на него поближе, но в то же время, если я ему не понравлюсь вживую, не хотелось, чтобы моя и так невысокая самооценка рухнула ниже плинтуса.

Фотографии, благодаря магии света и ретуши, получились красивые, почти волшебные, но в жизни всё по-другому, грубее и прозаичнее. Моя полнота, которая на снимках придавала шарм и соблазнительную мягкость, в обычной жизни, под простой одеждой, выглядела именно как обычная полнота, с которой я постоянно боролась.

Посоветовалась с подругой Лизой, пока та, тонкой кисточкой рисовала симметричные, будто вычерченные по линейке, брови очередной клиентке. Без подробностей, конечно, без имён и откровенных деталей.

Авантюристка Лиза, сразу же, не задумываясь, советовала мне идти на свидание и хорошо провести время. Подруга мягко, но прозрачно намекнула на возможность в перспективе стать содержанкой и обязательно потом, с его помощью, пристроить и её. Все как будто сговорились, давая мне один и тот же совет.

Около пяти часов вечера, когда салон почти опустел, я, наконец, сдалась. Написала в ответ на последнее письмо свой номер телефона.

Звонок поступил так быстро, будто он сидел и ждал. Я ответила, откинувшись в своём вращающемся рабочем кресле, и прикрыла глаза, готовясь к разговору.

— Да.

— Добрый день, Маргарита, — здоровается мужской голос, низкий, спокойный и уверенный. Это был он. Тимур.

— Добрый день, — отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Я бы хотел встретиться с вами сегодня, отдать флешку с фотографиями, — говорит мужчина без предисловий.

— С какими фотографиями? — переспрашиваю я, хотя всё прекрасно понимаю.

— С вашими. Их по ошибке прислали мне. Моя помощница сбросила всё на флешку, я вам её привезу. Только скажите, куда и во сколько вам удобно.

— Я тоже получила фотографии, их отправили на две электронные почты: и мне, и вам, — сообщаю я, и в трубке повисает короткая пауза.

— Вы уверены? Моя помощница... — Тимур тяжело, с досадой вздыхает, видимо, осознав какую-то информацию. — Извините, Маргарита, кажется, моя работница что-то напутала, сказав, что фотографии пришли только мне. Я не проверял сам почту.

— И вы не писали мне сегодня со своей почты? — спрашиваю уже смелее, чувствуя, как нарастает раздражение от всей этой неразберихи.

— Секретарь писала, как раз она спрашивала ваш телефон.

— А вы читали, что она писала?

— Нет, но могу открыть. Подождите минуту, — просит Тимур, и я слышу в трубке щелчки компьютерной мыши, шуршание бумаг, будто он ищет в кожаном ежедневнике пароль от почты, вводит его, стуча по клавишам. Дальше — напряжённая тишина, в которой слышно только его ровное дыхание.

— Вы хотите поужинать со мной? — неожиданно, прямо спрашивает собеседник, делая акцент на «со мной».

— Нет, что вы, я просто дала номер, чтобы объяснить, что я не могу этого сделать, — начала придумывать на ходу, чувствуя, как горит лицо, и понимая всю нелепость ситуации. Он не писал мне эти письма. Конечно, зачем ему это делать самому? Воду мутит та самая секретарша, которая наврала ему. А я такая наивная дурочка, которая чуть не поверила в сказку про Золушку. Вроде взрослая женщина...

— Почему? — его голос звучит спокойно, но настойчиво. По телу прокатилась волна мурашек.

— Что значит «почему»? — спрашиваю, а сама прижимаю телефон у уху плотнее. Вдруг я не так услышала.

— Почему не можете поужинать со мной? — озвучивает весь вопрос. У него потрясающий тембр, а когда он начал давить с вопросами — я растерялась.

— Так вы же... — запинаюсь.

— Что? Письма вам я не писал. Врать не буду. Секретаршу накажу за своеволие, я привык ухаживать за девушками сам, без посредников, — говорит он твёрдо.

— Извините, мне пора, клиенты, — струсила я, чувствуя, как паника снова накатывает, и выключила телефон.

Я бросила его на стол, как ящик Пандоры, от которого надо держаться подальше. Меня потрясало от выброса адреналина. Я перенервничала. Он не писал мне письма, но всё равно приглашает на свидание? Зачем? Что ему от меня нужно?