— Молчишь, значит, хочешь, — делает вывод Тимур, и в его голосе снова звучит знакомая властная уверенность. Он выключает воду, и в тишине слышно только наше дыхание. Его пальцы, всё ещё скользкие, находят путь между моих ног. Он начинает ласкать меня, стоя всё так же сзади, проникая внутрь, имитируя движения члена. Мужчина не знает, как мне это нужно. Это великий обман. Мышка обыграла кота. Мышка сейчас кончит второй раз.

Тимур шлёпает меня по ягодицам открытой ладонью — не больно, но звонко и унизительно. Я вздрагиваю и прижимаюсь грудью к холодному стеклу, понимая, что даже от шлепков смогу кончить ещё раз. Одной рукой он отодвигает мою ягодицу в сторону, а второй продолжает «трахать» меня пальцами, находя нужный ритм и точку. Молчу, зажимая рот рукой, чтобы не проронить ни звука. Оставить все эмоции себе. Оставить их внутри. Упираюсь лбом в стекло. Меня безумно и дико заводит и горячит мысль, что я могу сдержаться, когда внутри ураган. Когда внутри полыхает огнём, выжигая всё до острой боли в лёгких. Мышка может противостоять наглому коту и при этом получать удовольствие.

Выбивает из меня воздух, берет за грудь и ускоряет темп до бешеного.

— Тимур! — кричу, не в силах сдерживать реакции. Я кончаю второй раз, вжимаясь в стекло.

— Наконец-то появился звук, — шутит хозяин дома, а я почти лежу на стекле. Тело стало мягким, словно подтаявшее масло. Пульсация между ног стихает, распределяется по телу, отзываясь то в лодыжках, то в кончиках пальцев рук. Голова как неподъёмная ноша, которую невозможно оторвать от стекла.

Тимур гладит меня по спине, стараясь понять, что я чувствую. Когда касается бедер, я инстинктивно вздрагиваю.

— Тише... — шепчет мне и поглаживает ягодицы. — Всё хорошо. Я тебя не обижу.

Его шёпот такой дурманяще успокаивающий. Становится легче дышать.

— Я хочу слышать, как тебе нравится, — шепчет на ухо и проходится поцелуями по шее, ведёт пальцы к моего подбородку, а затем просовывает два в рот, надавив на плотно сжатые губы. — Открой ротик.

С пальцами во рту, которые касаются языка, я начинаю рвано дышать от его прикосновений. Как только меня гладят между ног, по припухшим складкам, я сжимаю губы. Обхватывая два мужских пальца, пока такие же два входят в лоно.

— А говоришь, не любишь минет, — шепчет мне на ухо нежно, лаская моё лоно. Тимур пытается одновременно трахнуть меня пальцами и в рот, и в дырочку.

Ему не совсем удобно, поэтому он решает заменить правую руку на свой полутвердый член. Прошло слишком мало времени, чтобы он встал, но благодаря не маленькому размеру ствол ощущается в лоне ярко.

Мягко прижимается бёдра, надавливая до конца, чтобы член вошёл глубже.

— А... — вырывается звук из моего горла. Сдавленный и постыдный. Мужские бёдра отстраняются, но только чтобы через секунду прижаться. Тимур... — шёпот, который отдается болью в твердых сосках.

Ещё несколько таких движений, и член внутри становится колом. Снова распирает стенки. Толчок.

— Ах... — стон вырывается изнутри, но выходит наружу из-за его пальцев во рту. Толчок.

— А-ах, — чуть протяжнее и громче.

— Кричи, — приказывает мне и, оставив пальцы во рту без движения, выбивает эти крики.

— Тимур!

— Ах! Я не могу! — разгоняется.

— Тимур! — противостою быстрому темпу.

Он не останавливается, наоборот, ускоряет темп, давит сильнее.

— Твою мать! Тимур! — кричу я, задыхаясь, и пытаюсь убрать попку, потому что его член сейчас порвет меня. Держит бедра на месте, уже убрав руку от рта.

Вбивается в лоно.

— Тимур! Хватит! Я не хочу! Тимур! Ах! Тимур! Ааа! — я кричу уже не стесняясь, потому что эмоции через край. Продолжает пытку.

— А-а-а-а-а! — кричу так, что уши закладывает. Я на грани. Вот-вот кончу. Любовник высекает из меня искры, впечатывая в стекло. Его бёдра бьются об меня. Неприлично хлюпает от большого количества смазки. Большой каменный член не трахает лоно, он доминирует внутри, заставляя запомнить эти ощущения навсегда.

— А-а-а-а-а! А-а! А-а-а! А-а-а-а-а-а-а! — кончаю с криком, закатив глаза. Сокрушительный оргазм накрывает с головой, и я теряю равновесие. Если бы не рука Тимура, я бы грохнулась на пол. Чувствую горячую жидкость у себя на бедре и тяжёлое желание мужчины.

— Держись за меня, — говорит хрипло, упираясь рукой в стекло. Я развернулась и мельком взглянула на его лицо. Схватилась за талию, прижимаясь щекой к мужской груди. Тимур сам еле стоял на ногах. Глаза серого цвета, властные и игривые сейчас были с поволокой.

Включает воду одной рукой и закрывает глаза. Глотает капли, которые текут по мужским губам. Я изрядно его измотала. Дыхание Тимура приходит в норму, но на это требуется время. Не задумываясь, слизываю капли с его груди, подставляя язык. В какой-то момент понимаю, что, уже напившись, уже смочив пересохшее от криков горло, я целую кожу. Из меня рвётся нежность. Хочется исцеловать его тело до синяков. Стереть его кожу своими губами.

«Я хочу его как мужчину», — приходит мысль с опозданием, когда уже всё случилось. Но она лишь подтверждает, что мне понравилось. Я хочу нежности, хочу засунуть руку ему в волосы, что и делаю. Тянусь к мужским губам и сминаю их. Сама. Без подсказки. И без угроз. Я хочу этого сама. Отчаянно хочу.

Целоваться после занятия любовью намного лучше, чем перед ними. Я как будто прозрела. Открылась. Стала взрослой, хоть мне уже тридцать.

— Опустись на колени, — Тимур отстраняется на секунду, разрывая поцелуй. Но я снова сминаю его губы.

— Марго, встань на колени, — давит на мои плечи и выключает воду.

Он подсовывает в мой рот мягкую головку своего члена. Я целую нежно. Сейчас кажется, мне всё равно что целовать. Унизительно, и от того почему-то ещё приятнее. Как будто я должна быть перед ним на коленях. Как будто я не имею права подняться. Прикрываю глаза и ласкаю член губами. Я благодарю его. Пусть он это не понимает. Пусть думает что хочет, но мне это нужно. Пальцы в моих волосах становятся настойчивыми. Тимур прижимает мою голову к своему паху, и полутвердый член касается корня языка.

— Марго… — стонет сквозь зубы, стискивая мои волосы на затылке.

Теперь я высекаю из него искры. Теперь я кошка, а он бедный мышонок.

— Марго… А-ах… — стонет, добавляя вторую руку. — Пойдем на кровать.

Тянет меня за собой.

Разваливается на большой двуспальной кровати с бельём из дорогого шёлка и сжимает свой полутвердый член в кулак. Он не может встать после такого короткого перерыва, иначе я бы не смогла запихнуть его целиком.

Я мучаю его своей нежностью, издеваюсь, проводя горячим языком по стволу.

— А-ах… — стонет тот, кто любит угрожать. Тимур, убрав руку от ствола, поднимается на локтях и наблюдает за каждым моим движением. Впитывает глазами и телом приятную ему картинку.

— Ах… — мужской стон удовольствия, когда я прижимаюсь до упора.

Опускается на кровати, закрыв глаза, и берет свой член в кулак, не позволяя больше его ласкать.

Он спрятался от меня. Не выдержал ответной реакции.

— Иди сюда, — шепчет, чуть приоткрыв глаза.

Ложусь рядом. Позволяю себе закрыть глаза и слушать тяжёлое дыхание хозяина дома.

Открываю глаза на несколько мгновений. Веки такие тяжёлые. Тимур лёг на бок ко мне лицом и, положив руку на грудь, разглядывает её. Второй раз приоткрываю глаза от шороха одеяла, которым меня накрыли. Чувствую губы на своих губах и пытаюсь поцеловать в ответ.

— Отдыхай, — приказывает нежным шепотом хозяин дома, запрещая мне двигаться, но сам продолжает меня целовать. Убаюкивает поцелуями. Укачивает меня поглаживаниями по груди.

Просыпаюсь ночью в объятиях Тимура, который спит, обнимая меня за грудь. В голове всплывает то, что я делала, и становится стыдно. Всё зависит от ситуации, и ситуация к этому располагала, но всё равно стыдно. Ещё больше стыдно от того, что мне понравилось. Не моя стезя — делать минеты, но… Мужчине явно понравилось. Я аккуратно вылезла из кровати, стараясь не будить Тимура. Оделась как мышка и выскользнула за дверь. В гостиной на стене висели часы, которые показывали почти четыре часа утра. Села на большой диван, чтобы переварить то, что случилось.