Хозяин дома держит меня за бёдра руками и трахает своим языком. Прижимается губами, и подбородок сминает мой клитор до сладкой боли. В конце мужчина вставил два пальца в лоно и начал шумно засасывать мой клитор губами, доводя до оргазма. Я кончила прямо у него на лице с протяжным стоном, но после этого меня не отпустили. Тимур очень увлёкся вылизыванием моей промежности так, что опять меня возбудил до стонов. Он игрался языком с моей податливой дырочкой и целовал нежные половые губки. Оттягивал их губами, отпускал и целовал взасос. Снова оттягивал и снова целовал.

— Тимур, я сейчас… — признаюсь ему, что опять на грани.

Вместо пальцев засовывает язык в дырочку и трахает, пока я не вскрикнула от оргазма.

— Марго… — гладит меня по плечу, пока я улеглась на кровати, чтобы отдышаться.

— Не делай так больше, — шепчу от стыда, и открывать глаза и смотреть на мужчину мне не хочется.

— У тебя это впервые? — спрашивает с усмешкой.

— Я не хочу об этом говорить, не спрашивай меня об этом, — прячу лицо в подушку, чтобы не показывать свои красные щёки.

— У меня вот впервые, до этого момента как-то удавалось избегать, но тут такой особенный случай, — признаётся Тимур, заливисто смеясь. — Я хотел, чтобы ты покраснела везде.

Я потянула на себя одеяло, чтобы спрятаться в домик. Накрылась с головой и надеялась, что хозяин дома от меня отстанет. Но Тимур прижал меня к себе, обнимая, стянул одеяло до подбородка и, вытерев губы об ткань, поцеловал в щёку.

— Матвей сказал, что тебе делали массаж для похудения, ты сама такой выбрала? — смотрит на меня как на допросе.

— Об этом я тоже не хочу говорить, — смутилась снова.

— Я не против массажа, но не с мужчиной. Можем поискать хорошего специалиста среди женщин. Мне не нравится, что моя любовница всем показывает свои прелести.

— Любовница?

— То есть это ты услышала, а моё условие нет, — смотрит с укоризной. Веселится, гад.

— Я же не любовница.

— А кто тогда?

— Ну-у-у, я… — я задумалась и не смогла найти ответ на его вопрос. — Любовница — это девушка, которая спит с женатым мужчиной.

— Или просто с ним спит.

Я помотала головой.

— Не хочешь, значит, быть любовницей?

— Не-а.

— И кем тогда ты будешь? Можем купить тебе костюмчик горничной. Такой коротенький. И без трусиков.

— Тимур…

— Ладно, ладно, строгий костюм, как у Матвея, будешь дворецким, который провинился, — смеётся Тимур.

— Перестань, — отвёртываюсь на другой бок, спиной к мужчине.

Мужская ладонь пролазит под одеяло и от бедра поднимается к груди.

— Может, ты будешь моим фитнес-тренером, встанешь за беговой дорожкой и будешь мотивировать меня своей шикарной грудью? Со стояком, правда, неудобно будет бегать. Поэтому тебе придётся отсасывать.

Наглец уже открыто ласкает груди, пощипывая соски, и, расстегнув штаны, пристраивается сзади.

— Тимур… — шепчу его имя, пытаясь сдержать пыл.

— Не дёргайся, иначе засуну по самые яйца, — угрожает мне на ухо.

— Где она? — доносится мужской голос разъярённого хозяина дома, который ищет меня.

— Я не знаю, шеф, — отвечает Матвей Иванович, который прекрасно знает, что я сижу в шкафу в гостиной.

Мне пришлось спрятаться от Тимура, потому что у него выдалось несколько выходных, и он решил затрахать меня до смерти.

— Говори по-хорошему, я же её всё равно найду, — грозит Тимур своему работнику.

Я сбежала из спальни прямо в халате Тимура, когда тот на пять минут отлучился в ванную. Прислуга спустя всё это время так и осталась на моей стороне. Работать мне запретили, заперли дома, поэтому я весь день проводила в новой компании. Тимур завёл себе куколку, которой привозил дорогие подарки, новые платья и украшения.

Я покрутила нервно кольцо с крохотным бриллиантом на левой руке, прислушиваясь к звукам. Последний месяц оно как будто начало давить на кожу. У меня специальное питание, отдельно от Тимура, но я почему-то не худею. Сняла кольцо с пальца и потерла примятую кожу.

Хозяин дома искал меня, хлопая дверями, а я задумалась вдруг, усаживаясь на пол в шкафу между дорогими зимними пальто, что мне очень одиноко без работы и без самореализации. Грусть накатила волнами. Хорошая жизнь, любой магазин, любой ресторан, даже фильмы мы смотрим в собственном кинотеатре, но помимо Тимура мне хочется, чтобы ещё кто-то был. Чтобы отдавать свою любовь и заботу. А у меня её очень много. Как будто я самая счастливая женщина на земле и хочется всем это рассказать, но некому.

Вот были бы у нас дети…

Осеклась на этой мысли, подтянув к себе колени, обняла себя. Почему-то живот упорно мешал это сделать. Знаю, толстая. Захотелось плакать. Я разревелась так громко, что Тимур меня нашёл без проблем. Отодвинул дверь в сторону и сел на колени, чтобы посмотреть в моё лицо.

— Марго… Зайка, почему ты плачешь?

— Я не плачу, — всхлипываю ещё громче.

Мужчина пытается меня достать, но я не даюсь.

— Марго, иди ко мне, я не буду тебя трогать, зайчик. Или сюда, — настаивает Тимур.

— Мне так одиноко, — всхлипываю навзрыд. — Ты меня не любишь.

— Марго, что случилось? Ты можешь мне объяснить, что случилось? — у мужчины начинается лёгкая паника.

— Я хочу ребёнка, а ты не хочешь, я тут одна, — рыдаю, вытирая слёзы о подол кашемирового пальто.

— Ты же не спрашивала меня, хочу я детей или нет, — хмурится мужчина.

— Тебе они не нужны и я не нужна, — заливаюсь слезами.

— Что-то у тебя в последнее время очень часто меняется настроение: то ты говоришь мне, что любишь меня, а теперь хочешь разойтись. Про детей как раз говоришь. А ты сделала укол три месяца назад? Ты должна была съездить в клинику, помнишь?

— Да, мне поставили укол, я не могу быть беременной, — отвечаю ему, вытирая щёки от слёз.

— Я сейчас отправлю водителя за тестом, проверим, — подаёт мне руку Тимур и вытаскивает из шкафа, усаживает на диван в гостиной.

Мы занимались любовью три месяца так, что мужчине приходилось кончать в презерватив или вовремя выходить. Тимур меня уговаривал, чтобы я ставила специальные уколы, чтобы не забеременеть, и он смог бы изливаться в меня. Был выбор: вещество, которое действует полгода, и три месяца. Полгода было слишком долго, я согласилась только на три месяца. Многое может поменяться.

Я приехала с водителем в клинику, он всё за меня узнал, в какой мне кабинет и что делать. Я как послушная овечка прошла ровно туда, куда он мне сказал. В процедурном кабинете меня уложили на кушетку животом и поставили укол. Дали расписаться в какой-то бумажке и отпустили.

У меня закрались смутные сомнения. От этого препарата женских дней быть не должно, их, собственно, и не было.

— Мамочки… — прошептала я ошеломлённо и погладила свой живот.

Я и правда в последние несколько недель очень чувствительная и зачем-то вчера вечером выковыривала оливки из салата за ужином. Мне показалось, что они несвежие какие-то, хотя Тимур спокойно их ел. Это же мужчины. Они всё съедят. Я не придала особого значения.

В гараже, через который надо идти до охраны, раздалась ругань. Тимур кого-то громко отчитывал. Почти за шиворот, как нашкодившего щенка, хозяин дома вёл ко мне того самого водителя, который сопроводил меня в больнице и сам всё узнавал.

— Говори, — приказал ему Тимур, толкая в спину ближе ко мне.

— Я не виноват, это был общий план, придётся уволить всех, — довольно улыбается водитель.

— Какой план? — спрашиваю я.

— Тебе поставили витамины вместо гормонального укола. И вот эта сволочь договорилась с врачом, сунув ему деньги.

— Вы ещё спасибо скажите, — растягивается в улыбке работник, и Тимур даёт ему подзатыльник.

— Сейчас тест сделаем, я тебе всё скажу. Иди вещи собирай, всех уволю к чертовой матери, — ругается хозяин дома и прожигает спину уходящему водителю взглядом.

— Ты даже не подходи ко мне, — зыркает предупредительно на Матвея Ивановича Тимур и садится рядом со мной на диван. Обнимает меня за плечо, прижимая к себе. — Решили они… — выдыхает тихо. — Не им же теперь ребёнка растить.