— Ты думаешь, я беременна? — спрашиваю у Тимура.

— Наверняка, я в тебя кончал три месяца подряд, — смотрит на меня, мол, ясное ж дело.

— И что теперь? — спрашиваю, опасаясь ответа.

— Теперь только минет, — выдыхает с грустью.

— Ты о чём?

— Ну, беременным нельзя заниматься любовью, будешь делать минет, — объясняет мне новую схему.

— А ребёнок?

— А что с ним? — смотрит на меня, прищурившись.

— Ну, если я беременна, то его же нужно рожать, — пытаюсь аккуратно прощупать почву.

— Ну, съездим в клинику, забронируем палату тебе, чтобы не бесплатной рожать. Я поспрашиваю, какая получше, чтобы без эксцессов. А потом этим сволочам отдадим, пусть нянькаются, в то решили они. Я им зарплату плачу, а они мне свинью подкладывают.

— Ты не рад…

— Я рад тому, что я запланировал, а это новость неожиданная.

Я обиделась и попыталась встать, чтобы уйти и хлопнуть дверью.

— Сидеть, — тянет меня обратно на диван и хватает двумя руками под грудью. — Ты мне ещё тут поистеришь теперь.

— Ты же не хочешь ребёнка, — начала всхлипывать.

— Помимо ребёнка прибавится много хлопот. Надо сделать детскую, надо найти хорошую клинику, но в конце концов пожениться, чтобы ребёнок был с моей фамилией, а не рос бастардом.

— Ничего не надо, я сама его воспитаю…

— Я тебе воспитаю… Ты теперь здесь надолго. И тем более, одному ему будет скучно. Я рос один, без брата и сестры, и вот видишь, какой говнюк вырос. Поэтому надо будет сразу делать второго.

— Я всё сама… — рыдаю у Тимура на плече.

— Не слышал, чтобы женщины беременели сами, — усмехается, и я бью его ладонью по груди.

— Тише, тише, а то пришибёшь будущего папашу, — успокаивает меня и закидывает мои ноги на свои колени. Успокаивающе гладит по спине. — Как я теперь без твоей сладкой писечки буду?

— Тимур, прекрати, — шиплю на него. — Вдруг кто-то услышит.

— Я тебя уверяю, чем взрослые люди занимаются в спальне…

— Но не такие извращенцы, как ты, — попыталась его пристыдить.

— Извращенцы, значит? — склоняется к моему уху и продолжает шёпотом: — А кто кончает, когда я свой язык в писечку пихаю?

— Тимур… — пытаюсь отпрянуть, покраснев до кончиков волос.

— Кто любит мой член сосать, как леденец? — продолжает меня стыдить.

— Я не люблю, понятно, — отбиваюсь от него.

— Правда? Совсем, совсем не любишь?

— Ты сам его мне пихаешь.

— А ты его заглатываешь по самые яйца, потому что боишься меня, да? Какой грозный дядька напихал тебе в рот, — издевается с усмешкой и кусает за мочку уха.

— Перестань, — пытаюсь закрыть уши руками, но Тимура уже не остановить.

— Я же тебя покусаю за враньё, откушу тебе что-нибудь, — угрожает и сжимает мою грудь через халат. — Пойдём-ка прогуляемся до спальни.

Поднимается на ноги и тащит меня за собой. Я упираюсь и хватаюсь за диван. Берёт меня на руки, и приходится смириться.

Через полчаса выходит из спальни, оставляя меня довольную лежать на кровати. Возвращается с упаковками тестов на беременность. Ложится рядом и, положив их перед собой, разглядывает. Читает, что написано на упаковке одной из коробок.

— Тут написано, что точность девяносто восемь процентов. Если будет положительный, поедем завтра в клинику, сделаем там УЗИ, — говорит серьёзно. Смотрит на меня, подперев голову рукой. — Я бы хотел мальчика, — признаётся неожиданно. — С парнями проще, да и будет старший в семье. А потом можно девочку. Надеюсь, они будут дружить, а не поубивают друг друга.

— А если я не беременна? — спрашиваю так же, вставая на локоть и подпирая щёку рукой.

— Не расстраивай меня, я уже полчаса как счастливый папаша, — шутит Тимур. — Я уже придумал, как накажу работников, оставляя им вечно кричащего и обосранного сына, и заставлю называть его только по имени-отчеству.

— Не расстраивай меня, я уже полчаса как счастливый папаша, — шутит Тимур. — Я уже придумал, как накажу работников, оставляя им вечно кричащего и обосранного сына, и заставлю называть его только по имени-отчеству.

— Какой ты дурак, — морщу нос от его выражений и поднимаюсь на ноги. Беру одну из коробочек и иду в ванную комнату.

Тест показывает две полоски. Выглядываю из ванной, смотря на Тимура и сжимая пластиковый тест.

— Что там? Только не говори, что я ещё не смог заделать ребёнка, я старался вообще-то, — спрашивает Тимур.

— Смог. Я беременна, — сообщаю радостную новость.

— Вот видишь, как я быстро исполняю твои желания. Час назад просила ребёнка — вот тебе ребёнок. Я — профи. Супермужчина, — улыбается хозяин дома и пальчиком манит меня к себе.

— Адам, где мама? — раздражённо спрашивает Тимур, его бархатный баритон звучал как предгрозовой гул. Он стоял посреди просторной гостиной в своём идеально сидящем тёмно-сером костюме, но галстук был ослаблен. На лбу пара складок — следы срочного выезда из офиса. Я же, затаив дыхание, сидела в знакомом убежище — огромном дубовом шкафу-купе в гостиной, уткнувшись носом в мягкую ткань дорогого тренча цвета слоновой кости.

— Она была наверху с Артёмом, — не отрываясь от своего занятия, ответил старший сын. Пятилетний Адам, точная уменьшенная копия отца с такими же тёмными непослушными волосами и сосредоточенным серым взглядом, пытался выстроить башню из деталей эксклюзивного швейцарского конструктора. Разноцветные пластиковые блоки были разбросаны по ковру.

— Её там нет, в детской только няня и Артём, — Тимур провёл рукой по лицу, и я сквозь щель в дверце увидела, как его взгляд метнулся к большим окнам.

— Тогда не знаю, — Адам наконец отвлёкся от конструкции и развёл руками.

— Маленькие предатели постоянно на её стороне, — сквозь зубы прошипел муж и, подойдя к окну, резким движением одёрнул одну из тяжёлых портьер.

Дело в том, что у нас уже двое сыновей — Адам и трёхлетний Артём, а дочери, о которой я мечтала, так и не получилось. Сегодня я сдавала плановые анализы в нашей частной клинике, и меня вдруг, с загадочной улыбкой, гинеколог отправила на внеплановое УЗИ. Оказалось, я беременна в третий раз. Срок был совсем небольшим, едва заметным, но волна радости тут же накрыла меня с головой.

Мужу не сказала — он и так ворчит в шутку, что по дому теперь бегают «два наглых маленьких гнома с его фамилией». Я решила тянуть до последнего. Но Тимуру пришёл электронный чек из клиники, где среди прочего была чёрным по белому прописана услуга УЗИ. Он, ясное дело, сорвался с важных переговоров и… Теперь он методично, как охотничья собака, искал меня по всему дому.

— Марго! Я же тебя всё равно найду! Выходи по-хорошему! — его крик эхом разнёсся под высокими потолками гостиной, декорированными лепниной, и заставил вздрогнуть.

— Папа, а зачем ты её ищешь? Ты будешь ругать маму? — Адам поднял на отца большие, серые, как у Тимура, глаза, в которых читалась неподдельная тревога.

— Я с твоей мамой ещё и не такое сделаю, если она не выйдет, — ухмыльнулся Тимур, и в уголке его губ заплясала знакомая мне опасная искорка. Муж сбросил пиджак и небрежно бросил вещь на диван.

— Может, не надо? Она же беременная, — пробормотал Адам, тут же покраснев и потупив взгляд. Он сдал меня с потрохами, даже не осознав этого.

— Ой, она сказала тебе не говорить, — испуганно закрыл рот обеими руками сын.

— Я знаю, что она беременная, я уже позвонил в клинику. Я ругаться не буду, — Тимур присел на корточки перед сыном, его поза стала менее угрожающей, более заговорщической. — Ты мне только скажи, где она прячется.

— Она там, — Адам, побеждённый авторитетом отца и его неожиданно мягким тоном, показал пальчиком прямо на мой шкаф.

— Молодец, сейчас мы достанем нашу мамочку, — коротко, с торжеством рассмеялся Тимур и решительными шагами направился ко мне.

Я вжалась в глухую стенку, стараясь слиться с рядами дорогих костюмов и пальто, и отчаянно прикрыла лицо подолом тренча полностью, чувствуя, как бешено колотится сердце и как ладони стали влажными.