Гора молчит в покое горделивом. Каким она на свет явилась дивом – Как знать? Природа силою святой Произвела вращеньем шар земной, Утесы, камни, горы и теснины, Произвела ущелья и вершины, И ряд холмов, который перешел Чрез мягкие изгибы в тихий дол; И, чтоб росли, цвели природы чада, Переворотов глупых ей не надо. Мефистофель Ну да, еще бы! Это ясно вам! Но я, который был при этом сам, Скажу другое: в глубине, пылая, Сверкал огонь и страшный грохот был; Молоха [40] молот, скалы разбивая, Утесы на утесы громоздил. Поныне тьма каменьев стопудовых Валяется: кем брошены они? Молчит философ; что ни сочини – Нет объяснений этому толковых! Скала лежит – и пусть себе лежит, А объяснять тут – праздный труд и стыд. Одни простые люди смотрят зрело На это все: их с толку не собьешь, – Народу здравый смысл докажет все ж, Что чудеса все эти – беса дело; И вот идет он, в вере тверд и прост, Смотреть на чертов камень, чертов мост. Фауст Что ж, продолжай! Приятно, без сомненья, Знать на природу чертовы воззренья. Мефистофель Что нам природа! Лестно только нам, Что действовать пришлось в ней и чертям. Великих мыслей в нас всегда обилье; Безумство, неурядица, насилье – Вот наш девиз! Но бросим этот спор. Скажи ты мне, на чем теперь твой взор Остановился? Ты, себе в забаву, «Земные царства все и всю их славу» [41]Мог видеть. Все достигнуты мечты: Иль новое затеял что-то ты? Фауст Конечно: есть великая затея. Ну, угадай. Мефистофель Столицу ты построишь. В ней дома Тесниться будут; узких улиц тьма Лепиться будет криво, грязно, густо; В средине – рынок: репа, лук, капуста, Мясные лавки; в них лишь загляни – Жужжат там мухи жадными стадами Над тухлым мясом. Словом, перед нами Немало вони, много толкотни. В другой же части города, бесспорно, Дворцов настроишь, площади просторно Раздвинешь; вне же городской черты Предместья вширь и вдаль раскинешь ты. И наблюдать ты станешь, как теснятся Повсюду люди, как кареты мчатся, Как озабоченный народ Спеша по улицам снует; А сам проедешь – вмиг заметит Тебя толпа, с почетом встретит; Ты будешь центром их… Фауст Нашел хорошую отраду. Учи народ, питай и грей, – А после, смотришь, бунтарей Ты воспитал себе в награду! Мефистофель Ну, если так, то лично для себя Построил бы роскошный замок я В красивом месте; лес, холмы и нивы В парк превратил бы пышный и красивый; Деревья там зеленою стеной Прямые бы аллеи окаймляли И для прогулок тень бы доставляли; Луга, как бархат, взор ласкали б мой; Струились бы меж скал везде каскады, Хрустальные ручьи и водопады; Фонтан высокий бил бы мощно там, И мелких струй ряды по сторонам Журчали бы; затем, для оживленья, Я б домиков настроил, поселил Там жен прекрасных, с ними бы делил Волшебные часы уединенья; Сказал я «жен» затем, что, без сомненья, Всего любезней смертным на земле Жена, – но не в единственном числе. Фауст Противно, хоть и модно. Ты заврался, Мефистофель В догадках, хоть и был в них очень смел. Смотри, как близко к небу ты забрался: Не на Луну ль лететь ты захотел? Фауст Довольно места для великих дел И на Земле: зачем бежать отсюда? Вперед же смело! Совершу я чудо: Вновь дух во мне отвагой закипел. Мефистофель А, вот что! Славы ты желаешь ныне! Недаром был ты близок к героине. Фауст Власть, собственность нужна мне с этих пор! Мне дело – все, а слава – вздор! Мефистофель Ну что ж: тебя поэты не оставят – В потомстве даже гимнами прославят, Чтоб дурью дурь в других воспламенять! Фауст Не в силах, вижу я, понять Ты человеческих стремлений. Тебе ли, жалкий, злобный гений, Людей потребности обнять? Мефистофель Пусть так. Скажи мне все-таки на милость, Что там за мысль в тебе закопошилась? вернутьсяМолох – бог солнца, огня и войны у древних финикиян. вернутьсяСарданапал – ассирийский царь, прославившийся своей склонностью к роскоши. |
