Чтобы длинные волосы не стали помехой моей примерке, я достала из маленькой сумочки шпильки и заколола их на голове аккуратным пучком.

Нацепив на себя комплект, я посмотрела на свою фигуру в зеркало. Удобный белый бюстгальтер без пуш-ап и секси трусики-стринги. Бельё из бархатного материала было практически неощутимо на коже. Я выглядела очень соблазнительно. Встряхнув волосами, я приняла откровенную позу, выставив свою грудь вперед. Да, не третий размер! Но уверенный второй!

Черт, мои ладони вспотели. Но делать нечего: надо идти до конца. Если Гордей заметит мою смущение, то будет ржать, как сивый мерин! Эта мысль подогрела мое самолюбие.

Приоткрыв шторку, я подозвала Гордея.

— Ну как? — С вызовом спросила я, стараясь выглядеть уверенно.

— Повернись, — скомандовал он.

Я развернулась к нему спиной. Воцарилось молчание, и я нервно поджала кончики пальцев ног.

— Ну⁇ — я повернула голову к Гордею.

— Не носи стринги. Виден целлюлит.

— У меня нет целлюлита! — Обиженно воскликнула я.

— Ну-ну.

— Ладно, сейчас надену другой! — Я со злостью задернула штору.

Следующий комплект белья был ярко-красного цвета. Пикантности ему добавляли тонкие лямочки, которые делали небольшой акцент на зоне декольте. Трусики в комплекте были высокими, по стилю напоминая «танго». Но главное: попа в этом комплекте была прикрыта полностью.

Я распахнула занавеску и уперла руки в боки.

Гордей прошелся по мне скучающим взглядом.

— Лямки слишком хлипенькие, быстро придут в негодность.

— Это белье стоит пятнадцать косарей! Оно качественное!

Гордей удивленно выпучил глаза.

— Да мой ремень стоит дешевле! Откуда у тебя такие деньги?

— Твой отец дал мне свою карточку! — Я высунула язык.

— Просто он не знал, что ты собираешься спустить его деньги на кружевные комплекты, иначе бы он ни за что не дал бы тебе свою карту!

— Это еще почему?

— Потому, что тебе рано тратить деньги на такие вещи. Хлопковые трусики с зайчиком — твой предел.

Я вспыхнула. Именно в этих трусах он и застал меня в комнате.

— Не тебе решать, рано мне или нет. Я уже совершеннолетняя! Мне — девятнадцать!

— Быть совершеннолетней — это не про возраст, пчелка, а про мудрость. А у тебя ее нет. Или ты совсем ничего не боишься? — Гордей сделал один шаг по направлению ко мне.

— А чего мне бояться?

— Например того, что любой парень при виде тебя в этом комплекте, может с легкостью разорвать эти тонкие ремешки, чтобы увидеть твою грудь.

Я сглотнула и отступила. Но Гордей странно улыбнулся и сделал еще пару шагов ко мне. Я уперлась в стену спиной, понимая, что пути отхода мне отрезаны.

— Я мог бы прямо сейчас порвать эти красненькие лямки, пчелка. Зря ты позвала меня в примерочную.

Гордей стоял так близко, что я видела его глаза на расстоянии нескольких сантиметров от моих. Светло-карие с золотистыми огоньками. Завораживающее зрелище. Словно всполохи от огня. Я понимала, что он провоцирует меня, но как далеко он готов был зайти?

Между нами была борьба. Только в этой игре на выживание не могло быть победителей. Мы словно проверяли друг друга на прочность.

— Кажется, кое-кто уже на грани, — заметила я. — Хочешь заставить меня передумать? Чтобы я перестала наряжаться, и мы бы пошли домой, чтобы ты мог заняться запланированными делами?

По его растерянному взгляду я поняла, что попала в точку.

— Остался последний комплект, Гордей! — Я толкнула парня в грудь, и он попятился назад, не сводя с меня глаз.

Задернув штору, я улыбнулась. Сердце колотилось в груди, но я чувствовала, что этот раунд за мной.

Мне нравилась эта игра. Это было весело и весьма…рискованно.

Третьим комплектом было полупрозрачное белье. Такое изготавливают из супертонкого шифона. За счет того, что белье сильно просвечивает, создаётся красивый визуальный эффект. Повернувшись к зеркалу, я ненадолго застыла в ступоре.

Нет! Этот комплект был слишком откровенен. Сквозь прозрачную ткань проступали розоватые соски, и я прикусила губу, ощущая скованность.

Я не смогу стоять в этом белье под обжигающим взглядом Гордея. Пора сдаться.

Я схватилась за застежку бюстгальтера, чтобы снять с себя белье, и повесить обратно на вешалку, но Гордей, вдруг, запрыгнул ко мне в кабинку, вжимая меня в стену.

Сердце стукануло в моей груди, и я запаниковала.

— Что ты…? — Я не успела договорить, как парень накрыл мой рот ладонью.

Гордей

Пока я ожидал очередной наряд Юлианы, я втыкал в телефон и почти проморгал тот момент, когда в отделе нижнего белья появилась Лика! Вот черт! Что она здесь забыла⁉ Хотя, чего я удивляюсь: половина моих одногруппников из обеспеченных слоев населения, поэтому и проживают в том же коттеджном поселке, что и я. И Лика не исключение.

Чтобы избежать ненужных расспросов о том, по какой причине я нахожусь в отделе нижнего белья, сам не ведая, что творю, я запрыгнул в кабинку к удивленной Юлиане и, не дожидаясь, пока она заорет, заблаговременно накрыл ей рот ладонью.

Девушка выпучила глаза, и я просто провалился в глубокие синие озера ее глаз. Это словно погрузиться на дно Байкала. У меня перехватило дыхание, и я почувствовал, как давление внутри меня начинает расти до опасных цифр. Я никогда прежде не страдал плохим здоровьем, но все мои показатели сейчас оставляли желать лучшего. И это сердцебиение, что отстреливало в грудину. И пульс в висках. Я напоминал себе человека, которому срочно нужна помощь доктора. Неудивительно, что влюбленность, порой, сравнивают с болезнью. Так и есть. Находиться в таком состоянии всю жизнь действительно тяжело. Может, поэтому любовь и живет три года…

О чем это я? Любовь? К Юлиане? Да я совсем спятил! Я же ее абсолютно не знаю!

Я уже успел позабыть по какой причине я стою в этой кабинке, прячась от мира. Глаза этой девушки заставляют меня выбросить из памяти все на свете.

Я даже не смотрю на ее лицо, когда мои руки находят шпильки в крепко зафиксированной прическе, быстро выпуская каскад белоснежных волнистых волос. Дальше, мои пальцы проделывают путь от ее ушной раковины, вниз по челюсти, пока не опускаются на нитку жемчуга, целующую ее ключицу.

— Это заставляет тебя чувствовать себя некомфортно? — спрашиваю я, достаточно близко, чтобы мои губы касались ее уха.

— Нет, — пищит она.

Она лжет. Я читаю это в ее зрачках. Прекрасно. Пришло время соблазнения. С коварной ухмылкой на губах мои пальцы находят застежку на задней стороне бюстгальтера. Ее голубые глаза расширяются, когда я расстегиваю крючок, и ее лифчик держится лишь на тонких бретельках, которые накинуты на ее нежные плечи.

— А сейчас? Это заставляет тебя чувствовать себя некомфортно?

— Нет, — отвечает она голосом, соответствующим моему хриплому тону. Ее глаза закрываются, и из стройного горла вырывается «хнык».

— Пчелка, — шепчу я, подцепляя пальцами бретельки и стягивая их вниз. Юлиана вздыхает, когда ее грудь раскрывается, показывая верх декольте.

— Ты хочешь, чтобы я остановился?

Я замираю после этого вопроса. Мне страшно от того, что она откажет мне. А я уже и так на грани. Смогу ли я остановиться, если услышу отказ.

Я становлюсь так близко, что наши тела соприкасаются, жар ее тела объединяется с моим. Юлиана втягивает воздух.

— Нет.

— Хорошо.

Я расслабляюсь, услышав это. Вокруг нас тишина, и даже не слышны звуки возбужденного дыхания или отдаленных разговоров снаружи кабинки. Только звук приглушенного шелеста моей куртки наполняет пространство, в сочетании с поверхностным дыханием Юлианы.

Мой указательный палец поддевает тонкую ткань ее трусиков и проскальзывает внутрь на один фаланг. Я почти ничего не делаю, но это ожидание мучительнее всего. Юлиана практически перестает дышать. Я сдвигаю пальцами изящную ткань и глажу ее лобок, заставляя девушку изнывать от боли относительно того, что же произойдет дальше. Она поднимает голову и смотрит на меня сквозь длинные ресницы, умоляя этими голубыми глазами. Интересно, кто-нибудь касался ее ТАМ? Мне очень хочется думать, что я буду первым.