— Это утро нравится мне всё больше и больше, — прошептал я.

— Я рада. Отдыхай. А я пойду сделаю нам завтрак.

— Э-э, погоди. Я тебя еще не отпускал.

— В смысле?

— Ложись на кровать! — скомандовал я.

Юлиана устроилась на моей постели, с любопытством поглядывая на меня. Ее трусики тут же оказались на полу, а я — между ее раздвинутых ножек.

— Ты — мой завтрак, пчелка.

Я пожирал ее киску, смакуя ее сладко-соленый вкус так, словно это моя последняя трапеза перед красивой смертью. Я так изголодался по ней, что у меня возникло такое ощущение, словно я не ел несколько недель. Ее колени дрожали у моих ушей, и я передвигал пальцы, сжимая ее бедра, открывая их шире. Затем, со сводящим с ума ритмом, я одновременно сосал ее клитор и трахал своим языком. Я хотел попробовать на вкус каждую частичку Юлианы. И я был уверен, что, даже, когда она кончит, ни одна капля ее сока не упадет на простыни.

— Произнеси мое имя, — командую я, но она слишком поглощена удовольствием и не в состоянии произнести ни одного связанного слова.

— Господи! Ох, ты… о, господи.

— Это лестно, но называй меня просто — Гордей, — я продолжаю сосать, лизать, вставлять.

— Гордей, — на выдохе произносит она, и мое имя звучит, как мягкий бриз. — Гордей. Сукин ты сын. Сделай это!

Ух, ты! Она заведена до предела! Как новенький моторчик спортивной авто! Но как же меня заводят ее крики!

— Сделать что, малышка? — опять сосу, лижу, вставляю.

— Это. Все… это. Заставь меня кончить!

Мой ритм ослабевает, и я стону в ее дрожащую плоть.

Я так хочу, чтобы она сохранила в памяти все эти моменты. Я собираюсь стать постоянной отметиной на ее теле, которую она никогда не сможет смыть.

Юлиана закрывает глаза и сжимает свои бедра вместе, а я взрываю фейерверки внутри ее скользкого, изнемогающего жара. Девушка кричит в своем экстазе, одновременно проклиная и восхваляя меня, растворяясь в моих руках. А я, как и обещал, высасываю и наслаждаюсь каждой каплей соков, которые сочатся из ее пульсирующей киски, продлевая сильные волны оргазма. Она умоляет меня остановиться, но я не останавливаюсь. Ей только кажется, что она умирает прямо сейчас, пока я слизываю капли, скатывающиеся по ее попке. Она еще не понимает, что в тот момент, когда она очутилась в моих объятиях в душе, я заявил права на ее жизнь.

Она стала моей настоящей любовью. Каждый раз, когда я буду заставлять ее кончать, я просто все глубже и глубже собираюсь помечать собой ее кожу, словно наношу татуировку, выделяя места, которые предназначены только для меня. Только мои.

И тут я понимаю, что так и не сказал ей главного.

— Я влюблен в тебя, пчелка! Влюблен с первого взгляда, с того самого дня, как увидел тебя танцующей в нижнем белье.

Я почувствовала, как улыбка сама собой расплывается на моем лице.

Почему мы недооцениваем значимость некоторых слов⁉ Ведь они способны творить чудеса.

«Я тебя люблю» — такое простое сочетание, но такое особенное, волшебное. От него веет счастьем и умиротворением.

— Ты действительно любишь меня? — зачем-то переспросила я, все еще не веря в происходящее.

— Люблю. Я знаю это, потому что прежде никогда не испытывал ничего подобного. Ты — моя первая, пчелка. Моя первая любовь.

Его глаза засияли, зажигая мой внутренний свет. И я потянулась к Гордею, чтобы обнять его и притянуть к себе. В этом единении с ним, прислушиваясь к стуку его сердца, я ощущала, как и моё стало биться в том же ритме. Мы стали одним целым, зависая в пространстве и времени, чтобы просто насладиться друг другом и нашей любовью. Она витала в каждой молекуле воздухе, и мы вдыхали ее полной грудью, испытывая волнение и трепет.

Не знаю, сколько времени прошло, пока я лежала с Гордеем в обнимку. Но в какой-то момент мне все же пришлось выпустить его из кровати, чтобы он сходил в туалет.

Мой телефон завибрировал, и я ответила. Это была мама. Я обрадованно поздоровалась с ней, но в ответ услышала лишь шмыганье и тяжелое дыхание.

— Ты…плачешь?

— Нет, нет. Все хорошо, — быстро ответила она. Слишком быстро. Порывисто, прохладно. Словно я попала в точку.

— Что происходит?

— Мы возвращаемся сегодня. Мы уже в аэропорту. Ждем посадку.

— У вас было еще три дня! Мама, да что случилось-то?

— Я потом тебе все расскажу. Не переживай.

Мама уже оторвала телефон от уха, но пока она искала кнопку выключения, я услышала короткий диалог:

— Ты не рассказала дочери, почему мы возвращаемся?

— Ее надо подготовить.

Связь прервалась.

Какого хрена⁉ Мое настроение совершило резкий кувырок. Не знаю, что скрывала мама, но мне было не до веселья. Я набрала ее номер, но телефон был выключен.

В моей голове стал собираться пазл. Андрей и мама возвращаются раньше положенного. Мама недавно плакала и была явно чем—то обеспокоена. Она сказала Андрею, что меня надо подготовить.

Ну вот! Я так и знала! Они расстаются! После их возвращения, мы уезжаем домой!

Гордей, пританцовывая, зашел в комнату.

— Я тут подумал. Может, нам сходить в какой-нибудь ресторан?

— Никакого ресторана не будет. Я уезжаю домой, — отрешенно ответила я, пытаясь собраться с мыслями.

— В смысле? — не понял парень.

— Андрей и мама расстаются! Мы с ней возвращаемся в свой город! — я вскочила и бросилась к двери.

— Стой! Куда ты? — Гордей успел подскочить ко мне и схватить меня за локоть.

— Пусти, придурок!

— Сначала скажи, с чего ты это решила?

Я вкратце рассказала ему свои доводы.

— Только и всего? Я уверен, ты себе это надумала. Я сейчас же позвоню отцу и все выясню.

Гордей отпустил меня и схватил телефон. Я застыла в ожидании.

Но абонент по ту сторону экрана был недоступен.

— Я иду собирать свои вещи.

— Юлиана, стой. Давай дождемся родителей.

— И не подумаю, — фыркнула я. — Не хочу ждать момента, когда меня выдворят из вашего дома, как блохастую кошку.

— Никто тебя не выдворит. Даже, если мой отец и Ирина что—то не поделили, и это повлечет за собой расставание, я все равно хочу, чтобы ты осталась со мной.

— Жить здесь после того, как они расстанутся, я уже не смогу? О чем ты толкуешь? А если твой отец обидел мою мать, то я не захочу больше знать всю вашу семейку! И тебя, в том числе!

— Причем здесь я? У нас же все хорошо!

— При том, что я возвращаюсь в свой город. Нам не по пути, Гордей.

— Юлиана!

— Пожалуйста, если любишь…не ходи за мной. Мне и так больно, — шепотом произнесла я, сдерживая слезы.

Гордей услышал меня. В его глазах промелькнула боль, но он остался стоять на месте, позволяя мне беспрепятственно покинуть его комнату.

Первым делом я купила электронный билет на поезд на следующее утро. Мне очень повезло, что получилось так быстро застолбить место, ведь оставаться в этом доме я больше не хотела.

Затем я закинула кое— какие вещи в свой рюкзак. Он был слегка потрепанным от времени, но очень удобным, а главное — объемным и вместительным. Я смогла поместить туда все самое необходимое. Сборы заняли у меня не больше тридцати минут.

Я окинула глазами свою комнату, которая мне очень нравилась, и тяжело вздохнула. Мне предстояло вернуться домой, куда я так сильно рвалась поначалу. Тогда, но не сейчас. За короткий срок многое переменилось. И в первую очередь я сама.

Этот дом стал мне родным. Черт! Я не хотела уходить! Я поверила, что здесь мы с мамой по— настоящему будем счастливы! Но мои иллюзии разбились на мелкие осколки, не забыв ранить меня в самое сердце.

Закопавшись во тьме собственных мыслей, я едва смогла вспомнить о том единственном лучике свете, что согрел меня в последние несколько дней. Гордей. Одна мысль о нем, и все внутри содрогнулось от боли. Как тяжело терять любимых людей. Но у нас с ним нет шансов. Любовь на расстоянии? Я не верю в такие сказки. Остаться в этом доме и жить с ним? Я не смогу видеть его отца каждый божий день и думать о том, что он мудак, который причинил боль моей маме. Снять квартиру и жить отдельно? Тут я подумала о том, что и так слегка опережаю события. Гордей мне ничего не предлагал. А я тут сижу и строю планы на то, чего нет.