За эти слова гонимые (судя по получаемым деньгам из карманов американцев) евреи на Севелу обиделись — натурально.

Севела же сказал, что от соплеменников, которым все время мало, его тошнит.

А почему они, собственно, обиделись? И притом — натурально?

Знаменитый психоаналитик Альфред Адлер — сам современный еврей и потому крупный специалист по психологии самого себя и соплеменников — учил, что в речи человека главное не прямой логический смысл слов, а их скрытая цель, единственно ради которой они и произносятся. Цель же — всегда выгода (у «внутренников»!), и не только материальная, но и психологическая, скажем, попытка «заговорить» свой комплекс неполноценности.

Например, по Адлеру, если человек говорит, что он ленив, то это всего лишь означает, что человек хочет убедить собеседника (а собеседниками всегда бывают люди равного социального положения), что, не будь он, говорящий, ленив, он бы, разумеется, поднялся в иерархии выше и с таким ничтожеством, как его собеседник, не беседовал бы. Это — агрессия, проявление враждебности. Внутри адлеровского психотипа получается, что когда некая социальная группа врет, что ее гонят, притесняют и затирают, то это не более чем порыв скрываемой ненависти к этносу их принимающему, — дескать, ты старался и поднялся до одного со мной уровня, но тебе-то, в отличие от меня, препонов — великих! — не ставили. Следовательно, ты — меня ничтожней. (Зигмунд Фрейд, тоже современный еврей, под старость не мысливший свою жизнь без времяпрепровождения на почетных местах за столом на еврейских свадьбах, хотя по многим вопросам с Адлером и расходился, но о повышенной агрессивности и властолюбии евреев говорил — на основании непосредственных наблюдений.)

Для большей убедительности, как открыл Адлер, подобные жалобы — на лень, на болезни, на плохие времена, на притеснения — происходят с перевоплощением: если нужно, может и нога, «перешибленная» при притеснениях, отняться — натурально (помните, из «КАТАРСИСа-1», натуральных адлеровских паралитиков?).

Таким образом, в конфликте Севелы с соплеменниками все достоверно — в том числе и натуральность на него обиды за правду о доминирующем положении в позднем Советском Союзе евреев (уточним — «внутренников» вообще).

Среди ряда теплейших местечек в советской системе товарно-денежных взаимоотношений Севела описал одну специальность, которую, как он утверждает, коммунистическая верхушка (в частности, Сталин — по утверждению евреев, главный антисемит) доверяла почти одним только евреям. Что интересно, во все времена: и при Ленине, и при Сталине-антисемите, и после него.

Евреи были идеологами.

У них получалось сделать с умами населения такое (как на базаре: прежде чем «запарить» кому-нибудь ненужную ему вещь, надо клиенту голову заморочить), что все советские вожди, начиная с Ленина, результатами их деятельности были вполне довольны.

О тотальном «внутренничестве» идеологических органов стаи (печать, эстрада, кинематограф и т. п.) можно судить хотя бы по сплошь еврейским фамилиям авторов брошюрок одного только плодовитого дарвинистского общества «Знание» (кстати, почти все его состарившиеся авторы-атеисты после того, как открыли границы Союза, перебрались в Израиль и монолитно стали тамзаконоучителями иудаизма — это исторический факт). Севела, как раз и живший в этой многочисленной еврейской среде оплачиваемых вождями идеологов, приводит следующий пример, показывающий, насколько всеохватывающа была деятельность этого органа стаи.

Скажем, надо было в очередной раз подтвердить верность учения Маркса и Энгельса о нациях. Для этого где-нибудь в тундре разыскивали оленевода, принадлежащего к неизвестной народности, не имеющей письменности и прочих признаков культуры. Поскольку этому оленеводу письменность вместе с фольклором, тем более музыкальным, была совершенно не нужна и заставить его «вспомнить» то, что непременно присутствовало только в бредовых относительно этого оленевода видениях Маркса-Энгельса, не удавалось, то от лица оленевода фольклор «вспоминали» — во всеуслышанье на всю страну — идеологи. И получалось убедительно. Убедительными же перед публикой, как известно, получается быть только некрофилам, ненавидящим и презирающим свою аудиторию.

Дело изготовления фольклора народов Союза было поставлено на широкую ногу, и вскоре, как издевательски пишет Севела, не только поголовье комсомольцев, но даже и казаки, громко возвещавшие о своей принципиальной несовместимости с еврейством, вскоре уже лихо отплясывали на сценах под мелодии, которые прежде игрались только на еврейских свадьбах. Казаки верили, что это есть их национальный танец—забытый, а ныне неожиданно вспомнившийся.

Вообще говоря, не только Сталин и Брежнев заметили способность евреев (современных!) быть убедительными идеологами (отсутствие нравственных ограничений), но и другие вожди тоже.

Намереваясь превратить Париж в столицу покоренного им мира и не желая выпускать единоличную власть из своих рук, сверхвождь Наполеон готовился переселить во Францию евреев отовсюду (тогда их во Франции было 37 тысяч, Наполеону этого казалось мало).

Следующий после Наполеона сверхвождь Гитлер евреев тоже выделял. Хотя их услугами и не воспользовался.

Сверхвождь XXI века, как мы увидим в дальнейшем и как уже видим сейчас, собирает евреев со всего мира — и всепланетную стаю-таки сформирует (разумеется, не только из евреев, но с их убедительной помощью). Многие из крайне немногочисленных неугодников к тому времени из еврейского народа (и многих других народов) выйдут окончательно.

Итак, современное еврейство (в частности, идеологи) — необходимейший орган тела вождя формирующейся всепланетной стаи.

И не только потому, что наряду с другими исполнителями, сбитыми в коллективные органы стаи, является мощным источником некрополя.

Если разделить людей, действовавших в Израиле перед утратой им статуса метанации, на психотипы, по разному реагировавшие на внешние обстоятельства, то появляется возможность выявить скрытую суть происходящего на планете вообще — тем раскрепощая мышление.

Скажем, кто у Лифостротона более других требовал распятия Христа — «внешники» или «внутренники»?

Был праздник Пасхи, население города увеличилось в несколько раз за счет приезжих верующих со всех концов земли.

Кто мог себе позволить дорогостоящее и продолжительное путешествие? Ну, уж никак не крестьяне, которым хозяйство — в радость, и от которого надолго не отлучиться. Отсюда, только богатые, а именно купцы — именно они любят попутешествовать, попаломничать и все такое прочее. «Приятное» совмещают с полезным: завязываются новые знакомства, сулящие выгодные сделки, также можно познакомиться с уровнем цен на потенциальном рынке сбыта.

Следовательно, Иерусалим в Великую Пасху распух за счет скучающих, ищущих острых переживаний, изъяснявшихся цитатами из Ветхого Завета — «внутренников». Тех самых, печальную судьбу которых на примере Тира предрекали пророки Божьи. Закономерно все — на них и проклятье пророков, и то, что именно они усердствовали при убиении Господа праведности. Кому, как не им, было не лень ночью искать Христа и утром вопить у Лифостротона?

Эта схема подтверждается и богословски.

Помните, странные слова Иисуса?

Эти слова перестают быть странными, если вспомнить, что Христос судил не по формальному знанию, тем более устаревшему, но различал людей угодников и неугодников. Это для книжника из Иерусалима жители Тира были абсолютно плохи, потому что в древних книгах было написано, что жители Тира — плохие, а называющие себя евреями — хорошие, потому что о них сказано, что они могли бы быть народом Божьим. А между тем, со времени древних пророков, хотя мало что изменилось по сути, но центр «внутренничества», гонимого «внешниками», успел переместиться. Из Тира те, кому было «естественно» удачно продавать ненужные для души товары, выехали; они основали Карфаген, а после его разгрома его сущность разными путями — физиологически и духовно — восприняли «внутренники» еврейской диаспоры, на праздники съезжавшейся в Иерусалим. Сам же Тир после отъезда жулья, естественно, изменился — город утратил свое торговое значение и стал известен как центр стеклодувного и красильного производств. По сути, со времени древних пророков психология населения Тира и Иерусалимского Храма как бы поменялась: способные первенствовать на базарных площадях как сеть накинули свое влияние на Иерусалим (в особенности в дни ежегодных праздников), а двор Храма и вовсе превратили в торжище (буквальное — Христос не случайно им бич показывал со ступеней Святилища и перевернул столы бежавших от священного ужаса менял); истинные же евреи были вытеснены куда угодно — в предместья Иерусалима, в Галилею… искать работу в ремесленническом Тире?!