Действительно, некрофил и биофил заинтересованы в разных типах устройства общества.

Всякий яркий некрофил в вопросах созидания истины — урожденная бездарность, но что касается иерархии, то он как шимпанзе или крыса, если не знает, то чувствует, как это делается. Он чувствует, что может оказаться в иерархии наверху, поэтому все и всяческие правовые преграды в виде законов об урожденных привилегиях сословий его сковывают, мешают подниматься наверх, к преисподней иерархии, изначальная цель которой — истреблять или подчинять оказавшихся поблизости. Он — за «демократию».

А вот биофил, будучи со стаей несовместим, напротив, прекрасно чувствует, что при декларируемых «демократическими» законами страны равных для всех возможностях, они, биофилы, несмотря на свои наилучшие профессиональные качества, по иерархической лестнице не поднимутся и привилегий никаких не получат. Поэтому биофил из аристократического сословия, желающий послужить Родине, скажем, защищая ее от попыток стай (неважно, «внутренников» или «внешников») ее поработить, не будет поддаваться всеобщему искушению участвовать в разрушении строгого сословного общества — потому что чувствует, какие силы в результате такого разрушения проникнут в штабы, в ставку, дорвутся к заведованию материальными ресурсами и военным снаряжением.

Но и биофилу из, что называется, низов, «общество равных возможностей» также крайне невыгодно. Ведь далеко не все ярчайшие некрофилы принадлежат к дворянскому сословию — Ленин и Наполеон, правда, дворянами были, а вот Гитлер и Сталин — нет. Патологический садист Гитлер в сословном обществе так бы и остался ефрейтором, Сталин — рядовым священником, а Наполеон — не поднялся бы выше полковника (поскольку захудалый дворянин с презираемой Корсики в сословной Франции фактически приравнивался к простолюдинам). За притязания на верховную власть их бы изолировали в одиночной камере или попросту казнили — ради здоровья нации (французы бы не уменьшились в росте на 2,5 сантиметра и остались бы психологически прежними, немцы, не прими они Гитлера, не были бы такими, какими стали теперь, а русские были бы более многочисленны). Создание идеальной стаи в форме бессословного общества для биофила из низов означает утрату возможности созидательного труда — стая с вождем из ефрейторов или нападет сама или утратит способность к обороне, и ее будут грызть пришельцы. Бессословное общество в любой стране, в которой не случился сверхвождь, небезопасно для близких биофила.

Иными словами, биофил в бессословном обществе вынужден задыхаться от силы некрополя сформировавшейся стаи, а в сословном ему дышится легче ввиду ее разобщенности и деструктурированности.

Цель некрофилического начала — лишить всех на нашей планете личностных качеств, сформировать взаимоподчиненность в обществе таким образом, чтобы суммарное некрополе было наисильнейшим; а это возможно только в бессословном обществе — только на такой почве единственно и может сформироваться всепланетная стая.

Всепланетная стая может возникнуть только при появлении Наднационального Сверхвождя, предваряющего Второе Пришествие Христа, — т. е. при появлении Антихриста.

И Гитлер, и Ленин, и Сталин в построении стаи совершали ошибки. Ленин из стаи исключил часть ярких некрофилов — тем, что ограбил и уничтожил богатых и жрецов предыдущей госрелигии. Гитлер тоже исключил часть ярких некрофилов — приказав тотально уничтожать сплоченную еврейскую стаю, расстреливать перешедших на его сторону сталинских политруков и обрезанных крымских татар (их принимали за евреев, уцелело только около 250 человек). Сталин изничтожал рвавшихся к власти «верных ленинцев» ревизионистского толка, столь похожих на сектантов и биофилией явно не страдавших.

И только Наполеон был «безупречен» — в свою армию он брал всех способных к власти:

— Наполеон обласкивал и дарил миллионы франков и без того богатым аристократам;

— Наполеон мечтал переселить во Францию всех евреев мира;

— поощрял все формы тоталитарной религиозности — будь то католицизм или ислам.

И вот вследствие этой всеядности Наполеон и есть та линия, которая и породит грядущего Антихриста, как то и предсказал Нострадамус…

Вспомните: Philippe Dieudonne Noel Olivatius — врач и археолог, некромант и спирит — предсказатель будущего Наполеона.

Philippe жил за несколько сот лет до появления на свет боготворимого французами корсиканца, но рукопись его, разысканная в архивах, была Наполеону все-таки представлена.

Теперь, после ознакомления с некоторыми аспектами жизни Наполеона (свидетельствующими о его полной неличностности) и выявления тех немногих неугодников, соль соли земли, которые Наполеона, собственно, и победили, — не правда ли, предсказание Philippe читается по-новому?

Текст запоминается с первого прочтения, и на памяти, наверное, у каждого, его читавшего. Напомним его лишь на всякий случай.

Странности в этой захватывающей истории начинаются с первого же стиха. Дело в том, что по упомянутому закону Моисея, взятую в прелюбодеянии жену на суд мог привести только ее муж. Вопрос: систематически ли нарушали закон его ревнители или только в связи с неким из ряда вон выходящим обстоятельством? Откровенное нарушение закона фарисеями и книжниками — странность первая.

Вторая странность та, что на суд привели одну только женщину. А между тем в том же законе Моисея (Лев. 20:10) сказано, что за внебрачную связь должны быть преданы смерти оба — и прелюбодей, и прелюбодейка. Прелюбодейку привели, куда же девался ее любовник?

Казалось бы, за давностью невозможно распутать клубок совершенных и только готовившихся две тысячи лет назад преступлений. Но так может показаться только на первый взгляд. На самом деле воссоздать прошлое при наличии корректного (евангельского) описания или хотя бы представить основной стержень происходившего на дворе Иерусалимского Храма — возможно. Люди за минувшие тысячелетия ничуть не изменились, и именно поэтому можно по «незначительным» деталям, а тем более «странностям», не только восстановить психологический облик обвиняемой женщины, но и основные события ее жизни.

Читаем дальше: