Вернемся к обезьянам, самоотверженным за ними наблюдателям и тем экспериментам, которые наблюдатели позволяют себе догадаться над обезьянами поставить.

Наблюдатели обратили внимание, естественно, прежде всего на то, что в стае шимпанзе царит строжайшая иерархия, порядки в которой напоминают неуставные схемы подчинения в воинской части или устоявшиеся порядки в преуспевающей торговой фирме. На вершине пирамиды находится одна — явно наиболее подавляющая самостоятельность подчиненных — особь — вожак, вождь (далеко не всегда самая физически сильная, и отнюдь не лучший самец-производитель); следующий уровень — несколько его помощников, так сказать, вице-вожаков, субвождей; затем — «средний класс» исполнителей; совсем внизу, у основания пирамиды — функционеры и вовсе незаметные. Нечто вроде посыльных из фирм (их все «посылают», и никто им не подчиняется), или, выражаясь латинизмом, — курьеров. Стая может быть сколь угодно многочисленной, и хотя шимпанзе не замечены ни в исключительной зрительной памяти, ни в наличии критического мышления, ни одна особь в стае никогда не путает, который из шимпанзе в иерархии — вожак, а который нет, кто из шимпанзе — выше, а кто — ниже.

Выявление этой спонтанной субординации, складывающейся отнюдь не по законам логически-цифрового мышления, — результат очень важный.

Очень.

Так вот, во время одного поразительного по результатам эксперимента из стаи шимпанзе изъяли одного «курьера». Белохалатники обучили его сложной последовательности манипуляций, с помощью которых единственно возможно было достать из ящика душистый банан. Затем вкусными бананами набили такие же «хитрые» ящики и расставили их на территории, контролируемой стаей шимпанзе (суверенное государство?). Стаю лишают всякой пищи, шимпанзе сидят голодные и только принюхиваются к чарующему запаху спрятанных в ящиках деликатесов.

И вот появляется обученный «курьер». Он, отвыкший — что очень важно! — от порядков в своем государстве (цивилизации, стае), подбирается к «хитрому» ящику, его открывает, достает банан и начинает есть. Потом, довольный, идет к следующему ящику. И опять ест. Потом к следующему…

А стая, истекая слюной, смотрит…

В результате серии однотипных экспериментов выяснилось, что голодные обезьяны ящики открывать у «курьеров» так не выучиваются. Сколь бы долго голод ни терзал их желудки — ну никак! Максимум на что шимпанзе оказались способны, так это, наголодавшись, у «курьера» банан отнять.

Однако поведение рядовых обезьян принципиальным образом меняется, если, отсадив от стаи, открывать ящики обучают вожака. Как только его, обученного, возвращали в стаю, все обезьяны моментально (!) выучивались, как надо добывать себе пищу.

Результат эксперимента трудно переоценить. Ведь получается, что даже наиважнейший (так в нашей «дарвиновской» цивилизации внушено считать) из стимулов — голод — не определяет поведение примата, когда он находится в стае!

Или выразимся иначе: вовсе не голод определяет поведение примата в стае! Поступки исполнителей определяются состоянием подсознания вожака стаи.

Его, среди прочего, дрессированностью.

Иными словами: всякий поступок члена «коллектива» совершается лишь постольку, поскольку его совершает или согласен совершить вожак стаи!!

Отсюда следует, если обезьяны с голода не умирают, то только потому, что в ящик забирается или когда-то забирался, чтобы добыть себе жратвы, сам шеф.

Результат эксперимента с курьером примечателен еще и тем, что он разрушает тот сложившийся стереотип мышления, согласно которому примат способен насыщаться по собственному желанию. Из эксперимента следует противоположное: индивид действует из стадного чувства.

Итак, чтобы разобраться, как же в действительности живем мы, люди, откуда берутся побуждения нас окружающих индивидов, рискнем и еще кое-что назвать своими именами, а именно: результаты этого эксперимента ставят под сомнение одну из самых основополагающих идей нашей цивилизации, что важнейший инстинкт человека — это инстинкт самосохранения. Сохранения себя — как личности.

Итак, если не инстинкт самосохранения определяет поведение человека, то все логические построения в рамках существующей цивилизации, сколь бы логически безукоризненны в пределах исходных допущений они ни были, — неверны. Они — чушь!

Жизнь устроена совсем иначе, чем нам то внушают!

Все теоретические выводы гуманитарных наук, вписывающихся в рамки современной цивилизации, — чушь!!

Но если цивилизации существуют, значит это кому-нибудь нужно.

Кому?

Очевидно тому, кто способен подчинять внушениями. Вождям.

И их жухлым подобиям — исполнителям.

Или попросту — стайным.

Но немногим нестайным заблуждения мешают пребывать в счастье.

То, что нас окружают люди далеко не счастливые, в лучшем случае счастливыми притворяющиеся, — естественное следствие цивилизованности.

Причем, цивилизованности не только современного типа, но и любой из когда-либо существовавших. А также и всех будущих.

В противоположность индивиду, человеку-личности никогда не возрасти в счастье, если мыслить он будет цивилизованно. Разве не так?

Если читатель интуитивно чувствует, что он обладает достаточной потребностью в критическом мышлении, то читать эту книгу дальше он будет со все возрастающим удовольствием.

Эксперимент с курьером (это французское слово, а по-гречески — апостол) в стае, несмотря на скромность языковых средств, использованных для его описания, тем не менее позволяет сделать фундаментальные обобщения. Достаточные для построения теории стаи.

Вы, наверное, обратили внимание, что когда в стаю подсадили обученного вожака, то остальные обезьяны научились открывать ящики моментально.

Осмысление (логически-цифровое) требует времени. Только из скорости процесса очевидно, что в особо быстрых процессах критическое (логическое) мышление не участвует. Шимпанзе не хватило многих дней, чтобы понять, что у апостола можно научиться доставать бананы.

Зато им хватило мгновения, чтобы разобраться, кто в стае выше, а кто — ниже, в их обезьяньем авторитарном, иерархическом государстве.

Сравнения скоростей этих двух процессов вполне достаточно для того, чтобы понять, что не только среди людей, но и среди обезьян побуждения к действию передаются бессознательно, психоэнергетически, причем яркий подавляющий индивид (вождь, вожак; у людей — некрофил*) диктует (уже одним своим присутствием!), как себя вести более жухлому.

К особо быстрым процессам в жизни людей мы еще вернемся — чуть позднее. Пока же сосредоточимся на стайности существования как таковой.

Вожак оказывает влияние не только на процессы пищеварения преданных ему исполнителей, но и на процессы, как это ни странно, размножения!

Нет-нет, речь идет вовсе не о прямом осеменении, но о закономерности намного более изящной.

Есть такие очень симпатичные зверьки из отряда сумчатых — валаби. Это маленькие, поменьше кошки, но побольше мышки не то кенгуренки, не то крысенки. Хвостик у них длинный, передвигаются они на задних лапках прыжками, детеныш за раз, как утверждают, рождается только один. Обитают в Австралии.

Живут валаби в норках парами, у каждой семьи — своя охраняемая территория, появись на которой посторонний валаби, — немедленно получит отпор. Валаби вокруг приглянувшейся им скалы или холма образуют колонии или, если избегать латинизмов, — поселения. Такая жизнь парами характерна вообще для многих стайных животных — тех же, скажем, улетающих зимовать птиц, которые остаются стайными, хотя и высиживают не чьи-нибудь, а свои яйца.