Расчувствовавшись, он прикрыл глаза ладонью. Уже через секунду Маргарет оказалась с ним рядом и стала успокаивать нежными словами, обнимая и целуя. Затем, выпрямившись и положив руку ему на голову, она промолвила:

– Отец! Моя матушка не просила вас остаться с ней дома, даже когда вы собирались в опаснейшее путешествие в Египет, от края до края охваченный войной и полный опасностей военного времени. Вы сами рассказывали, как она призвала вас следовать воле своего сердца, хотя непрерывно думала об угрозах, с которыми вам предстояло столкнуться, и безумно боялась за вас, о чем наглядно свидетельствует вот это! – Маргарет показала запястье со шрамом, из которого, казалось, сочилась кровь. – Теперь дочь своей матери поступает так же, как поступила бы она! – Потом девушка посмотрела на меня. – Малкольм, вы знаете, что я люблю вас! Но любовь означает доверие. И вы должны доверять мне не только в радости, но и в опасности. Вы и я должны встать рядом с отцом перед лицом неведомой угрозы. Мы вместе все преодолеем либо же вместе потерпим поражение – и вместе умрем. Таково мое желание, мое первое желание, изъявленное будущему мужу! Разве вы не считаете, что, как дочь, я права? Скажите же отцу свое мнение!

Сейчас она походила на королеву, волею обстоятельств вынужденную просить. С каждым мгновением я любил ее все сильнее. Подступив к ней и взяв за руку, я сказал:

– Мистер Трелони! Я полностью поддерживаю Маргарет!

Он крепко сжал наши сомкнутые руки и с глубоким волнением воскликнул:

– Да, ее мать поступила бы так же!

Мистер Корбек и доктор Винчестер прибыли точно в назначенный час и присоединились к нам в библиотеке. Несмотря на переполнявшее меня счастье, я хорошо понимал, что разговор нам предстоит очень и очень важный. Недавние странные события не выходили у меня из головы, а давящее предчувствие странных событий, которые могут вскоре произойти, нависало надо мной, точно грозовая туча. По серьезным лицам своих товарищей я понял, что и они тоже поглощены подобными мыслями.

Мы сдвинули стулья полукругом перед мистером Трелони, расположившимся в большом кресле у окна. Маргарет села справа от отца, я занял место с ней рядом. Слева от мистера Трелони уселся мистер Корбек, а между ним и мной – доктор Винчестер. Немного помолчав, мистер Трелони обратился к своему верному другу и помощнику:

– Вы рассказали доктору Винчестеру всю историю, как мы условились?

– Да.

– А я рассказал Маргарет, так что теперь мы все осведомлены! – Затем он спросил доктора: – Правильно ли я понимаю, что вы, зная все, что знаем мы, занимавшиеся этим делом на протяжении многих лет, желаете принять участие в задуманном нами эксперименте?

Ответ доктора был прямым и решительным:

– Разумеется! Еще при первом знакомстве с вашим делом я твердо положил разобраться в нем до конца. Ныне же, когда мой интерес к нему возрос необычайно, я ни за какие блага на свете не откажусь от представившейся мне возможности! Не беспокойтесь на мой счет, мистер Трелони. Я – ученый и исследователь. У меня нет семьи и нет никаких обязательств ни перед кем. Я совершенно одинок и волен распоряжаться собой – и своей жизнью – по собственному усмотрению.

Мистер Трелони с серьезным видом кивнул и перевел взгляд на мистера Корбека.

– Я знаю вас давно, друг мой, и к вам у меня вопросов нет. Что же касается Маргарет и Малкольма Росса, они уже выразили свои желания со всей определенностью.

Он опять помолчал, словно собираясь с мыслями, а потом принялся излагать свои намерения и планы. Излагал он все очень подробно, ни на миг не забывая, что некоторые слушатели понятия не имеют о первопричинах и природе явлений, упоминаемых в рассказе, и давая все необходимые разъяснения по ходу дела:

– Цель предстоящего эксперимента – выяснить, имеет ли истинную силу древняя магия. Сейчас сложились самые подходящие условия для такого исследования, и я хочу сделать все возможное, чтобы осуществить свой изначальный замысел. Я твердо убежден в существовании некой магической силы. В наше время создать, или породить, или вызвать подобную силу вряд ли получится, но я полагаю, что если она существовала в древние времена, то, скорее всего, обладала исключительной долговечностью. В конце концов, Библия – не собрание сказок, а мы читаем в ней о том, как солнце остановилось в небе по приказу человека или как ослица заговорила человечьим голосом. И если Аэндорская волшебница могла вызвать Саулу тень Самуила, почему бы не предположить, что были и другие люди, обладавшие такими же способностями, и что один из них дожил до наших дней? Да ведь в Первой книге Царств прямо говорится, что Аэндорская волшебница была далеко не единственной в своем роде и Саул обратился именно к ней по чистой случайности: он просто разыскал одного из многих «волшебников, имеющих духов-помощников», которых сам же изгнал из Израиля. Египетская царица Тера, правившая примерно за две тысячи лет до Саула, тоже была волшебницей и имела духа-помощника. Недаром жрецы ее эпохи и более позднего времени сделали все, чтобы стереть из памяти людской имя Теры, и наложили проклятие на самую дверь ее гробницы, дабы никто вовек не узнал имя, канувшее в забвение. Да, они настолько преуспели в своих стараниях, что даже знаменитый историк Манефон, составитель систематического списка египетских фараонов, трудившийся в десятом веке до Рождества Христова, нигде не нашел ни единого упоминания ее имени, хотя имел доступ ко всем жреческим архивам, собранным за четыре тысячелетия, и мог прочесть любую имевшуюся в них запись. Кстати, кто-нибудь из вас, размышляя о недавних событиях, догадался, кто был духом-помощником Теры, или так называемым фамильяром?

Едва он успел договорить, доктор Винчестер громко хлопнул в ладони и воскликнул:

– Кот! Мумифицированный кот! Я так и знал!

Мистер Трелони улыбнулся.

– Совершенно верно! Судя по всем признакам, фамильяром царицы-волшебницы был кот, которого мумифицировали вместе с ней и поместили не просто в гробницу, а непосредственно в саркофаг. Именно это существо покусало и исцарапало острыми когтями мое запястье.

– Значит, мой бедный Сильвио признан невиновным! – по-детски возликовала Маргарет. – Ах, как я рада!

Отец погладил ее по голове и продолжал:

– Царица Тера, похоже, обладала необычайным даром предвидения. Она смотрела далеко в будущее, за пределы своей эпохи и философии своего времени. Она ясно видела изъяны своей религии и даже приготовилась к посмертному возрождению в других краях. Всем своим существом она стремилась на Север, откуда дули живительные прохладные ветра, которые несли с собой облегчение и радость. С малых лет взор Теры привлекали семь звезд Большого Ковша, поскольку, как гласят иероглифические письмена в гробнице, в час ее рождения на землю упал большой метеорит, из сердцевины которого впоследствии извлекли рубин Семи Звезд. Сей камень она считала талисманом своей жизни; похоже, он влиял на судьбу Теры столь сильно, что мысли ее постоянно вращались вокруг него. Дивной красоты семигранный ларец, как нам известно из того же источника, также вырезан из метеорита. Число семь она почитала магическим, и этому не приходится удивляться. У нее было семь пальцев на одной руке и семь пальцев на одной ноге, талисманом ей служил редкий рубин с семью звездами в нем, расположенными в виде созвездия, управлявшего ее рождением, причем каждая звезда имела по семь лучей (что само по себе минералогическое чудо), – и согласитесь, было бы очень странно, если бы Тера не приписывала числу семь магическую силу. Вдобавок, как мы знаем из надписи на заупокойной стеле, она родилась в седьмом месяце года – месяце, в первых числах которого начинался разлив Нила и в котором главенствовала богиня Хатхор. Богиня, покровительствовавшая роду самой Теры – фиванской династии Антефов; богиня, в разных своих ипостасях олицетворявшая красоту, наслаждение и воскресение. Опять-таки в седьмой день седьмого месяца – продолжавшегося, согласно позднейшему египетскому календарю, с двадцать восьмого октября по двадцать седьмое ноября, – альфа Большого Ковша показывалась из-за горизонта в небе над Фивами.