– Возрадуйтесь со мной, дорогая мисс Трелони! Мой багаж прибыл, и все мои вещи в полной сохранности! – Тут он, помрачнев, добавил: – Если не считать светильников, конечно. Которые в тысячу раз дороже всего остального… – Он осекся, пораженный странной бледностью мисс Трелони, а потом, проследив за нашим с ней взглядом, уставился на лампы, лежавшие в выдвинутом ящике комода. С возгласом радости и изумления мистер Корбек бросился к ним и принялся ощупывать.

– Светильники! Мои светильники! Целы и невредимы… целы и невредимы! Но как, во имя Бога… во имя всех богов… как они здесь оказались?

Мы все молчали. Детектив шумно вздохнул, и я посмотрел на него, а он, встретившись со мной глазами, сразу же перевел взгляд на мисс Трелони, стоявшую спиной к нему. Его лицо приняло подозрительное выражение, которое я уже видел прежде – когда он говорил мне, что именно мисс Трелони всякий раз оказывалась первой на месте нападений.

Мистер Корбек просто обезумел от счастья, когда обнаружил, что светильники на месте. Он бережно брал их в руки один за другим и с любовью осматривал, как бесконечно дорогие сердцу вещи. Дыхание его, участившееся от восторга и возбуждения, походило на довольное урчание кота. Тихий голос сержанта нарушил тишину, как диссонанс нарушает музыкальную гармонию:

– Вы уверены, что это именно те светильники, что у вас украли?

– Уверен ли! – с негодованием воскликнул мистер Корбек. – Ну разумеется, уверен! Во всем мире нет второго такого комплекта светильников!

– Насколько вам известно! – Хотя говорил сержант самым учтивым тоном, вид у него был довольно раздраженный, и явно не без оснований. Я мигом насторожился, а он продолжал: – Наверняка подобные лампы есть в Британском музее, а возможно, этот комплект уже был в коллекции мистера Трелони. Ничто не ново под луной, знаете ли, даже в Египте. Может статься, это как раз оригиналы, а у вас были копии. Есть какие-нибудь особые приметы, по которым вы можете опознать в этих светильниках свою собственность?

На сей раз мистер Корбек рассердился не на шутку. Забыв о всякой сдержанности, он излил свое негодование потоком бессвязных, обрывочных фраз, общий смысл которых, впрочем, от нас не ускользнул:

– Опознать! Копии! Британский музей! Проклятье! Не иначе в Скотленд-Ярде тоже держат такой же комплект, чтобы преподавать тупоумным полицейским египтологию! Еще бы не опознать! Да я целых три месяца носил эти светильники с собой по пустыне, не спал ночами – сторожил их! Часами разглядывал через лупу, пока глаза болеть не начинали! Да я знаю каждое пятнышко, каждую щербинку, каждую царапинку на них лучше, чем капитан знает морскую карту! Лучше, чем знал свою давно намеченную добычу тупоголовый вор, совершивший кражу! Вот, молодой человек, взгляните хорошенько! – Он расставил лампы в ряд на комоде. – Вы когда-нибудь видели набор светильников таких форм – или хотя бы одной из них? Посмотрите на главные фигуры, на них изображенные! Вы когда-нибудь видели столь полный комплект – хоть в Скотленд-Ярде, хоть на Боу-стрит? Взгляните! На каждом из них – богиня Хатхор в одном из семи ее обличий. А вот Ка царицы Двух Египтов, – вот эта фигура, стоящая между Ра и Осирисом на ладье мертвых… и Око Сна, коленопреклоненное перед ней, и Гармахис на севере. Видели вы что-нибудь подобное в Британском музее – или на Боу-стрит? Может, в ходе своих глубоких исследований, проведенных в музее Фиц-Уильяма, в археологических музеях Гизы, Парижа, Лейдена и Берлина, вы пришли к выводу, что представленный здесь сюжет распространен в египетской иероглифике, а потому сейчас с уверенностью заключаете, что перед вами всего лишь копия? Может, вы объясните мне, что означает фигура Пта-Секер-Асара, держащего в руках тет, завернутый в скипетр из папируса? Вы когда-нибудь прежде видели что-либо подобное – в Британском музее, в музее Гизы или у себя в Скотленд-Ярде?

Мистер Корбек ненадолго умолк, чтобы перевести дыхание, а потом продолжил уже совсем другим тоном:

– Впрочем, кто здесь тупоголовый болван, так это я сам! Прошу прощения за грубость, дружище. Я просто разозлился, когда вы усомнились в моей способности точно опознать светильники. Надеюсь, вы не обиделись?

– Господь с вами, сэр, нисколько! – добродушно ответил детектив. – Мне нравится наблюдать за тем, как люди, разговаривая со мной, подчас выходят из себя, – тогда я понимаю, на моей они стороне или противной. Ведь во гневе своем человек обычно проговаривается. А я всегда сохраняю спокойствие – такая у меня работа! Знаете, за последнюю пару минут вы рассказали мне о ваших светильниках гораздо больше, чем за все время, пока описывали приметы, по которым их можно опознать.

Мистер Корбек, досадуя на свою несдержанность, недовольно хмыкнул. Но мгновение спустя повернулся ко мне и попросил самым обычным тоном:

– Так расскажите же, каким образом вы вернули светильники.

Я все еще пребывал в таком потрясении, что ответил, нимало не задумываясь:

– Да мы и не возвращали ничего!

Путешественник от души рассмеялся:

– О чем вы говорите? Как же не возвращали, если вот они, перед нами? Вы стояли здесь и смотрели на них, когда мы вошли.

Собравшись наконец с мыслями, я произнес:

– Да вот так! Мы просто нашли их в комоде, совершенно случайно, за секунду до вашего появления!

Мистер Корбек отступил на шаг назад и пристально посмотрел сначала на меня, потом на мисс Трелони.

– Вы хотите сказать, – с расстановкой произнес он, переводя взгляд с нее на меня и обратно, – что светильники вдруг просто обнаружились в ящике комода? То есть никто их сюда не приносил?

– Видимо, кто-то все же принес. Не могли ведь они появиться здесь сами собой. Но кто именно принес, когда или каким образом, нам неведомо. Нужно расспросить слуг, не знают ли они чего.

Несколько секунд – показавшихся бесконечно долгими – мы все молчали. Тишину нарушил детектив.

– Черт меня побери! – вырвалось у него, но он тотчас добавил: – Прощу прощения, мисс! – После чего уста его сомкнулись с твердостью стального капкана.

Мы вызвали всех слуг одного за другим и спросили, не знают ли они чего-нибудь о вещах в большом ящике комода; но ни один из них не смог пролить свет на случившееся. Что именно там за вещи, мы им не говорили и не показывали.

Мистер Корбек обернул все светильники ватой и аккуратно уложил в жестяной короб, который отнесли в комнату детективов, где те всю ночь поочередно сторожили его с револьверами наготове. Назавтра в дом доставили небольшой сейф, куда мы и поместили сокровища. Открывался он двумя разными ключами: один из них я оставил у себя, а другой отвез в банк и положил в свою депозитарную ячейку. Мы твердо решили сохранить светильники во что бы то ни стало.

Примерно через час после того, как нашлись светильники, прибыл доктор Винчестер, с объемистым свертком в руках, в котором оказался мумифицированный кот. С позволения мисс Трелони он отнес мумию в будуар, и туда же в самом скором времени доставили Сильвио. К великому удивлению всех нас, за исключением доктора Винчестера, кот не только не проявил никакой агрессии, но и вообще внимания не обратил на забальзамированного сородича. Сильвио сидел на столе рядом с ним и умиротворенно мурлыкал. Затем, в соответствии со своим замыслом, доктор взял кота на руки и направился в комнату мистера Трелони, а мы все последовали за ним. Доктор Винчестер пребывал в явном возбуждении, а мисс Трелони – в столь же явной тревоге. Сам я испытывал острый интерес к происходящему, поскольку уже догадался, что у доктора на уме. Детектив держался спокойно и даже, можно сказать, с холодным превосходством, а вот мистер Корбек, как настоящий энтузиаст, прямо-таки сгорал от любопытства.

Едва лишь доктор Винчестер вошел в спальню мистера Трелони, Сильвио начал пронзительно мяукать и извиваться всем телом, потом выпрыгнул у него из рук, в несколько скачков подлетел к кошачьей мумии и принялся яростно драть ее когтями. Мисс Трелони с трудом оттащила своего любимца от нее и вынесла прочь из комнаты; как только Сильвио оказался за ее пределами, он мгновенно успокоился. Когда девушка вернулась, все разом живо заговорили.