Однако мы испытали другого рода потрясение, какого ван Хайну пережить не пришлось! На конце предплечья темнела запекшаяся кровь! Как будто тело кровоточило после смерти! Все запястье покрывала бугристая кровяная корка, сухая и черная, из которой торчала белая кость, подобная опаловому камню в материнской породе. От крови, когда-то излившейся из руки, на коричневых пеленах остались ржавые пятна. Получив столь наглядное подтверждение рассказу голландского путешественника, мы уже не сомневались, что и про все прочее он поведал чистую правду – и про кровь на оторванной кисти, и про отпечатки семи пальцев на горле задушенного шейха.
Не стану утомлять вас подробным описанием всего, что мы там увидели, или вдаваться в пространные объяснения, откуда мы почерпнули сведения, которые в конце концов стали нам известны. Что-то мы уже знали из ученых трудов по египтологии, а что-то узнали из надписи на заупокойной стеле и из скульптурных изображений и иероглифических рисунков на стенах гробницы.
Царица Тера принадлежала к Одиннадцатой, или Фиванской, династии египетских фараонов, правившей с двадцать девятого по двадцать пятый век до Рождества Христова. Будучи единственным ребенком, она унаследовала престол от своего отца Антефа. Должно быть, Тера сызмала отличалась сильным характером и незаурядными способностями, ибо она уверенно вступила во власть еще совсем юной девушкой, вскоре после безвременной кончины отца. Молодость и пол нового правителя подстрекали к решительным действиям честолюбивых жрецов, которые к тому времени благодаря своему богатству, знаниям и великой численности приобрели огромное влияние во всем Египте, а особенно в Верхнем. Они уже тайно подготовились к тому, чтобы осуществить свой давний дерзкий замысел, а именно отнять верховную власть у фараонов и забрать ее в свои руки. Но фараон Антеф, предвидя нечто подобное, заблаговременно обеспечил дочери полную поддержку армии. Он также обучил Теру основам государственного управления и даже позаботился о том, чтобы она проникла в тайны жреческого искусства. Он использовал в собственных интересах разногласия между отдельными культами; приверженцы каждого из них рассчитывали извлечь выгоду из могущества фараона или, впоследствии, из своего влияния на его дочь. Таким образом, Тера выросла в окружении ученых мужей и искусных писцов; вдобавок она сама обладала незаурядным художественным даром. Многое из этого нам поведали превосходно выполненные рисунки и иероглифические знаки на стенах гробницы; и мы пришли к выводу, что немалую часть из них начертала сама царица. Недаром в письменах на заупокойной стеле она именуется Покровительницей Искусств.
Но фараон Антеф пошел еще дальше и обучил свою дочь магии, благодаря чему она обрела власть над Сном и Волей. То была подлинная магия – «черная», а не безобидная «белая», что творилась в храмах и имела целью скорее поражать воображение, чем производить подлинное действие. Тера оказалась способной ученицей и превзошла своих учителей. Власть и богатство давали ей огромные возможности, которыми она воспользовалась в полной мере. Она постигала тайны природы всеми мыслимыми и немыслимыми способами – однажды даже приказала запеленать себя, как мумию, положить в саркофаг и оставить в гробнице на целый месяц. Жрецы пытались утверждать, будто настоящая царица Тера умерла в ходе этого эксперимента и ее подменили другой девушкой, но она убедительно доказала, что они ошибаются. Обо всем этом рассказывали настенные рисунки великих художественных достоинств. Вероятно, именно во времена Теры был дан толчок к возрождению изобразительного искусства, процветавшего в период Четвертой династии и достигшего совершенства в годы правления Хеопса.
Письмена и рисунки в погребальной камере рассказывали, среди прочего, и о том, как Тера одержала победу над Сном. Решительно все там было пронизано глубоким символизмом, удивительным даже для этой страны и этой эпохи. Особое внимание уделялось тому факту, что она, будучи царицей, притязала на все привилегии правителя и мужчины. На одном рисунке Тера была запечатлена в мужской одежде и двойной красно-белой короне; на следующем – в женском наряде, но по-прежнему в короне Верхнего и Нижнего Египта, а у ног ее лежало сброшенное мужское одеяние. На каждом рисунке, выражавшем надежду на грядущее воскресение, имелся дополнительный символ Севера, а на многих изображениях – везде, где повествовалось о важных событиях прошлого, настоящего или будущего, – присутствовали семь звезд Большого Ковша. Очевидно, Тера считала, что это созвездие каким-то особенным образом связано с нею.
Пожалуй, самым поразительным в письменных свидетельствах как на заупокойной стеле, так и на стенах усыпальницы было утверждение, что царица Тера умела повелевать богами. Это, кстати, не единственный в истории Египта пример такой веры в монаршее всемогущество, но в данном случае для нее имелись веские основания. На рубине в виде скарабея с семью заключенными в нем семилучевыми звездами были вырезаны магические слова, которые давали власть над всеми богами Верхнего и Нижнего миров.
В письменах ясно говорилось, что жрецы ненавидят Теру и сделают все, чтобы по смерти царицы уничтожить самое ее имя. А согласно верованиям древних египтян, это, надо сказать, поистине страшная месть: ни один безымянный вовек не предстанет перед богами и о нем невозможно будет молиться. Посему Тера положила воскреснуть через очень долгое время и в другой стране, в северных широтах, под созвездием, семь главных звезд которого управляли ее рождением. Для этого одна рука ее должна была оставаться «на открытом воздухе», незапеленутой, и держать Камень Семи Звезд, чтобы она могла повсюду свободно перемещаться в воздушной атмосфере в точности так же, как ее Ка! Поразмыслив, мы с мистером Трелони сошлись во мнении, что это надо понимать следующим образом: физическое тело царицы по своей воле могло превращаться в астральное, свободно перемещаться куда угодно в виде тончайших частиц незримой субстанции и вновь обретать материальную форму, когда и где потребуется. В одной из надписей упоминался также ларец, или сундучок, где содержались все боги, Воля и Сон (последние два были обозначены символами). В тексте говорилось, что у него семь граней. Вот почему мы не слишком удивились, обнаружив в изножье саркофага семигранный ларец, который вы видели в комнате мистера Трелони. На нижней стороне пелен, в которые были закутаны ноги мумии, тем же киноварным цветом, что и письмена на стеле, были начертаны иероглифические знаки: на левой – символ большой воды, а на правой – символ земли. Общий смысл символических изображений мы истолковали так: тело царицы, бессмертное и способное перемещаться по своей воле, повелевало землей и водой, воздухом и огнем, который был представлен здесь сиянием красного драгоценного камня, а также кремнем и железным кресалом, что лежали рядом с мумией.
Вынув ларец, мы увидели на его стенках странные выступы, которые и вы наверняка заметили, но тогда мы еще не знали, для чего они служат. В саркофаге находилось также несколько амулетов, не имеющих, впрочем, особой ценности. Мы решили, что, если там и есть что-нибудь достойное внимания, оно, скорее всего, спрятано под погребальными пеленами, а еще вероятнее – в диковинном ларце, найденном в изножье саркофага. Открыть его, однако, нам не удалось, хотя при внимательном рассмотрении было видно, что верхняя и нижняя части ящичка вырезаны из отдельных кусков камня. Едва заметная тонкая линия чуть ниже верха определенно указывала на место, где крышка прилегала к корпусу, подогнанная с безупречной точностью. Как мы ни бились, поднять крышку у нас не получилось, и мы пришли к заключению, что она каким-то образом закреплена изнутри. Все это я рассказываю для того, чтобы вы поняли, с чем вам, возможно, придется иметь дело в дальнейшем. Вам следует на время заглушить в себе голос разума. С этой мумией и всем, что ее окружает, связаны явления и события столь странные, что вам необходимо пересмотреть многие свои взгляды и убеждения. Кое-что из происшедшего решительно невозможно примирить с привычным ходом вещей и общепринятым знанием.
