– Их две, – ответил он. – И одну я вам сейчас покажу.
Он вышел и чуть погодя вернулся с кошачьей мумией, несколько ранее представленной Сильвио. Доктор Винчестер взял ее, внимательно осмотрел, после чего промолвил:
– Ничего особенного. Простое обращение к Баст, покровительнице Бубастиса, с просьбой питать кошку вкусным хлебом и молоком в Элизиуме. Возможно, внутри тоже есть письмена, и, если вы пожелаете распеленать мумию, я попробую прочесть. Впрочем, там вряд ли окажется что-то необычное. Судя по способу пеленания, она изготовлена в Дельте и относится к позднему периоду, когда подобный способ бальзамировки получил широкое распространение и стоил дешево. А где вторая надпись?
– На кошачьей мумии в комнате мистера Трелони.
У мистера Корбека вытянулось лицо.
– О нет! Здесь я вам ничем помочь не могу! Я – по крайней мере, в настоящее время – просто обязан хранить тайну относительно любых предметов в комнате мистера Трелони.
Мы с доктором Винчестером отозвались на слова мистера Корбека одновременно. Я сказал лишь: «Шах и мат!» – из чего он, вероятно, заключил, что я понимаю ход его мыслей и намерения лучше, чем кажется на первый взгляд. Доктор же пробормотал:
– Просто обязаны хранить тайну?
Мистер Корбек тотчас пояснил:
– Не поймите меня превратно! В данном отношении я не связан обетом молчания, но полагаю своим долгом оправдать доверие – и немалое! – оказанное мне мистером Трелони. Многие предметы в его комнате служат определенной цели; и мне, его другу и конфиденту, не следует и не подобает говорить о ней раньше времени. Мистер Трелони, как вы знаете – вернее, не знаете, иначе не истолковали бы мой отказ таким образом, – так вот, он ученый, и весьма выдающийся ученый. Он многие годы работал, чтобы достичь поставленной цели. Работал, не жалея сил и средств, зачастую рискуя жизнью и во многом себе отказывая. Он уже на пороге свершения, которое поставит его в один ряд с крупнейшими первооткрывателями и исследователями наших дней. И вот теперь, когда успех столь близок, с ним вдруг приключается такое несчастье!
Мистер Корбек умолк, охваченный волнением. После недолгой паузы, овладев собой, он продолжил:
– Не поймите меня превратно и в другом вопросе. Я сказал, что мистер Трелони вполне мне доверяет, но это вовсе не значит, что мне известны все его планы, замыслы и цели. Я знаю, какой исторический период он изучал и жизнь какой исторической фигуры исследовал, с безграничным терпением собирая все письменные свидетельства, к ней относящиеся. Но больше мне ничего не известно. Я убежден, что по завершении своих изысканий мистер Трелони достигнет намеченной цели. В чем именно она состоит, я, положим, догадываюсь, но говорить об этом не вправе. Прошу вас не забывать, джентльмены, что я сознательно принял на себя обязательства человека, облеченного доверием, пускай и неполным. Я всегда уважал волю мистера Трелони и призываю всех своих друзей поступать так же.
Мистер Корбек говорил с замечательным достоинством, и, слушая его, мы с доктором Винчестером проникались к нему все большим уважением. Поняв, что он еще не закончил, мы молчали, выжидательно на него глядя, и чуть погодя он продолжил:
– Я счел нужным рассказать вам все это, хотя прекрасно понимаю, что даже слабые намеки, мною оброненные, могут поставить под угрозу успех его дела. Но я уверен, что вы оба хотите помочь мистеру Трелони… и его дочери, – добавил он, посмотрев мне прямо в глаза, – искренне хотите сделать все, от вас зависящее, и совершенно бескорыстно. Он настолько беспомощен, и недуг его носит настолько загадочный характер, что я невольно задаюсь вопросом: а не связано ли это как-то с его научными изысканиями? Что он заранее подготовился к такому повороту событий, всем нам кажется несомненным. Видит бог, я сделаю все, от меня зависящее, употреблю все свои силы и знания для блага моего друга! Я вернулся в Англию, окрыленный мыслью о том, что выполнил порученное мне задание. Я раздобыл все предметы, нужные мистеру Трелони для завершения его многолетнего труда, и нисколько не сомневался, что теперь-то он приступит к решающему эксперименту, о котором часто говорил намеками. Поистине ужасно, что именно сейчас с ним стряслась такая беда! Доктор Винчестер, вы медик – причем, судя по всему, даровитый и весьма решительный. Неужели же вы не можете найти способ вывести пациента из этого противоестественного ступора?
Последовала пауза. Затем доктор медленно, тщательно подбирая слова, произнес:
– Я не знаю ни одного средства, способного помочь в нашем случае. Наверное, есть какие-то средства, мне неведомые. Но найти их возможно лишь при одном условии.
– Каком же?
– Здесь необходимо знание! Я полный профан во всем, что касается Древнего Египта – языка, письменности, истории, всяческих секретов, врачебного ремесла, ядов, оккультных сил, в которых и кроется тайна этой загадочной страны. Недуг мистера Трелони, или нынешнее его состояние… называйте это как хотите, – каким-то образом связан с Египтом. Подозрение это возникло у меня сразу же и позже переросло в уверенность, хотя и бездоказательную. Сказанное вами сегодня лишь упрочило мою догадку и побуждает искать подтверждения. Вряд ли вы доподлинно знаете обо всех событиях, произошедших в доме с момента первого нападения и обнаружения бесчувственного тела мистера Трелони. Теперь я полагаю, что нам следует довериться вам, и прошу мистера Росса, если он не против, все вам рассказать. Он лучше меня умеет излагать факты и поведает обо всем коротко и ясно, ибо многое он видел и слышал сам, а многое узнал от иных свидетелей либо участников здешних событий. Потом уж вы сами рассудите, что лучше – говорить или молчать, – чтобы помочь мистеру Трелони и его тайным планам.
Я одобрительно кивнул. Мистер Корбек вскочил с места и в свойственной ему порывистой манере протянул руки нам обоим.
– Договорились! – воскликнул он. – Вы оказываете мне честь своим доверием, а я со своей стороны обещаю: если я сочту, что интересы мистера Трелони требуют от меня откровенности, я расскажу вам все без малейшей утайки.
Я поведал сколь возможно точнее обо всем, что произошло с того момента, когда меня разбудил стук в дверь моего дома на Джермин-стрит. Умолчал я лишь о своем чувстве к мисс Трелони и ряде несущественных обстоятельств, с ним связанных, а также о двух своих разговорах с сержантом Доу, носивших сугубо конфиденциальный характер и не подлежавших огласке. Мистер Корбек слушал меня затаив дыхание. Временами он вскакивал и в возбуждении принимался расхаживать по комнате, потом внезапно приходил в себя и вновь усаживался в кресло. Несколько раз он порывался что-то сказать, но с видимым усилием сдерживался. Думаю, мой рассказ и мне самому помог во многом разобраться – я начал видеть события в более ясном свете. Все значительные и незначительные факты, имевшие отношение к делу, выстроились в должную перспективу, и история обрела последовательность – вот только изначальная причина всего случившегося оставалась неизвестной и сейчас казалась даже более таинственной, чем прежде. Преимущество цельного, связного повествования как раз и заключается в том, что из разрозненных фактов, сомнений, подозрений, догадок складывается некое единство, внутренне непротиворечивое, а потому убедительное.
Мистер Корбек определенно счел мой рассказ убедительным. Без всяких вопросов и уточнений он сразу же заговорил по существу дела, решительно и прямо, как подобает мужчине:
– Теперь все ясно! Налицо действие некой Силы, требующей особого внимания. Продолжая расследование без необходимых знаний, мы будем только мешать друг другу и сводить на нет всю пользу, которую каждый из нас мог бы принести, двигаясь в каком-то своем направлении. Мне кажется, перво-наперво нам надо вывести мистера Трелони из противоестественного ступора. Что такое возможно, наглядно доказывает выздоровление сиделки Кеннеди, хотя никому не известно, какой дополнительный вред был причинен моему товарищу за время, что он пролежал в этой комнате, пропитанной запахом мумий. Так или иначе, мы должны рискнуть. В чем бы ни состояло таинственное воздействие, оно и сейчас никуда не делось – нам придется принять это как данность. Очнется мистер Трелони днем раньше или днем позже, в конечном счете не имеет значения. Час уже поздний, а завтра нам предстоит трудная задача, приступать к которой надобно со свежими силами. Вы, доктор, вероятно, хотите хорошенько выспаться: ведь завтра у вас, конечно же, есть и другие заботы, помимо нашего дела. А вы, мистер Росс, насколько я понял, сегодня ночью дежурите у постели больного. Я дам вам книгу, чтобы скоротать время. Сейчас схожу за ней в библиотеку – я помню, где она стояла в последний мой визит, и мистер Трелони наверняка с тех пор к ней не притрагивался. Он давно знает все изложенные там факты, представляющие для него интерес. Но вам нужно – или, по крайней мере, полезно – ознакомиться с нею, чтобы лучше уяснить кое-какие вещи, о которых я поведаю позже. И прошу вас потом поделиться с доктором Винчестером знаниями, которые смогут ему помочь. Полагаю, вскоре наша работа принесет плоды. Мы будем действовать хотя и сообща, но каждый в своем направлении, и для успеха дела нам потребуются время и понимание задачи. Читать книгу целиком необязательно. Все самое интересное – сейчас я говорю, разумеется, только о том, что касается наших прискорбных обстоятельств, ибо данная книга, повествующая о путешествии в совершенно неведомую тогда страну, интересна вся, от первой до последней страницы, – так вот, наиболее важные для вас сведения содержатся в предисловии и двух-трех главах, которые я отмечу закладками.
