Он сделал паузу, и на лице его появилось смущенное выражение.

– Мисс Трелони, уверены ли вы, что ваш отец не в состоянии принять меня сегодня? – внезапно спросил он.

В глазах девушки мелькнуло удивление, но спустя миг она встала и промолвила тоном, исполненным одновременно достоинства и любезности:

– Пойдемте со мной, мистер Корбек. сами посмотрите!

Она направилась к комнате отца, наш гость последовал за ней, а я замкнул шествие.

Мистер Корбек вошел в покои больного с уверенностью человека, уже не раз здесь бывавшего. По бессознательному поведению людей всегда можно безошибочно определить, находятся они в привычной или же новой для них обстановке. Несмотря на страстное желание увидеть своего влиятельного друга, мистер Корбек сначала окинул взглядом комнату, явно ему хорошо знакомую, и лишь потом перевел свое внимание на постель, где лежал больной. Я пристально наблюдал за гостем, чувствуя, что он способен пролить свет на странное дело, в которое мы оказались вовлечены.

Не то чтобы я сомневался в нем. Он определенно был человеком кристальной честности, но именно этого качества нам сейчас и надлежало опасаться. Неколебимо верный своим обязательствам, он будет хранить тайну до конца, если сочтет это своим долгом. Однако здесь имел место случай по меньшей мере нерядовой, который требовал более широкого, чем обычно, понимания границ конфиденциальности. Для нас неведение означало беспомощность. Узнав что-нибудь о прошлом мистера Трелони, мы смогли бы хоть сколько-нибудь прояснить обстоятельства, предшествовавшие нападению, а значит, найти способ вернуть пациента в чувство. Возможно, часть древних артефактов все-таки нужно вынести из комнаты… Мысли мои снова начинали блуждать. Встряхнувшись, я принялся наблюдать за мистером Корбеком. Он смотрел на своего друга, ныне столь беспомощного, с выражением бесконечной жалости на загорелом, изрезанном морщинами лице. Черты мистера Трелони сохраняли суровость даже во сне, но почему-то от этого он выглядел лишь еще беззащитнее. Когда видишь в таком состоянии человека слабого или заурядного, особого волнения не испытываешь, но этот целеустремленный, властный мужчина, погруженный в беспробудный сон, являл собой поистине душераздирающее зрелище, подобный величественной руине. Мы все уже привыкли к плачевному виду пациента, но я заметил, что сейчас, в присутствии постороннего, чувство горестного сострадания с новой силой охватило мисс Трелони, как, впрочем, и меня. Лицо мистера Корбека стало жестким; выражение жалости бесследно исчезло, сменившись мрачной непреклонностью, не сулившей ничего хорошего тому, кто сокрушил силу столь могучую. Уже секунду спустя его черты приняли выражение твердой решимости: казалось, теперь он направил всю свою неукротимую энергию на некую вполне определенную цель. Мистер Корбек обвел нас взором и, задержав его на сиделке Кеннеди, приподнял брови. Заметив это, сиделка, в свою очередь, вопросительно посмотрела на мисс Трелони, которая ответила ей быстрым выразительным взглядом. Поняв все без слов, сиделка тихо вышла из комнаты и плотно закрыла за собой дверь. Сначала мистер Корбек повернулся ко мне, движимый естественным желанием сильного мужчины говорить не с женщиной, а с равным себе, но потом, вспомнив о долге вежливости, обратился к мисс Трелони:

– Расскажите мне все по порядку. Как все началось и когда.

Мисс Трелони просительно посмотрела на меня, и я тут же пустился в детальный рассказ о произошедших событиях. Пока я говорил, наш гость ни разу не пошевелился, но его бронзовое лицо постепенно приобрело, образно говоря, стальное выражение. Когда под конец я поведал о визите мистера Марвина и о доверенности, ему выданной, мистер Корбек несколько оживился. А когда я, заметив его интерес, более подробно описал условия, оговоренные в доверительной бумаге, он воскликнул:

– Прекрасно! Теперь я понимаю, в чем состоит мой долг!

У меня упало сердце. Подобная фраза, произнесенная в такую минуту, казалось, лишала нас всякой надежды прояснить дело.

– Что вы имеете в виду? – спросил я, сразу же осознав, что вопрос прозвучал по-детски беспомощно.

Ответ мистера Корбека усугубил мои опасения:

– Трелони точно знает, что делает. Всеми своими действиями он преследовал определенную цель, и нам нельзя расстраивать его планы. Очевидно, что он ожидал чего-то подобного, вот и постарался принять все необходимые меры предосторожности.

– Не все! – порывисто возразил я. – Чего-то он явно не учел, иначе не лежал бы здесь в таком состоянии!

Невозмутимость мистера Корбека удивила меня. Я ожидал, что он сочтет мое замечание весомым, но оно на него не подействовало – по крайней мере так, как я рассчитывал. Слабая тень улыбки мелькнула на его дочерна загорелом лице, когда он ответил:

– Еще ничего не потеряно! Трелони принял такие меры предосторожности недаром. Несомненно, он и этого ожидал – или как минимум не исключал.

– Знаете ли вы, чего именно он ожидал и с какой стороны? – подала голос мисс Трелони.

– Нет! Ни малейшего понятия не имею. Могу лишь предположить… – Мистер Корбек осекся на полуслове.

– Предположить что? – Девушка говорила сдавленным от волнения голосом, почти страдальческим. Темно-бронзовое лицо нашего гостя вновь посуровело, но отвечал он тоном самым мягким и учтивым:

– Поверьте мне, я бы сделал все возможное, чтобы избавить вас от тревоги. Но, увы, я связан нерушимым обязательством.

– Каким?

– Молчания! – коротко промолвил он, и губы его жестко сомкнулись, точно стальной капкан.

Довольно долго никто из нас не произносил ни слова. Нашим напряженным размышлениям тишина только благоприятствовала; приглушенные звуки повседневной жизни, раздававшиеся где-то в доме и доносившиеся извне, казались назойливыми и неуместными. Первой нарушила молчание мисс Трелони. Глаза ее вдруг засветились надеждой, но, прежде чем заговорить, она сделала над собой заметное усилие, дабы не обнаружить своего волнения.

– Так по какому же срочному делу, сэр, вы хотели увидеться со мной, когда узнали, что мой отец… гм… не в состоянии вас принять? – Она выжидательно воззрилась на гостя, всем своим видом показывая, что уже полностью собралась с мыслями.

Мгновенная перемена, произошедшая в мистере Корбеке, выглядела почти комично. Внезапное изумление, отразившееся на лице, еще секунду назад совершенно бесстрастном и непроницаемом, приводило на память нарочито-гротескную игру мимов. Однако все ощущение комичности мигом пропало, лишь только он, вспомнив о цели своего прихода, заговорил с трагической серьезностью.

– О боже! – Мистер Корбек оторвал руку от спинки кресла и, взмахнув ею, опустил обратно с такой силой, что мы невольно вздрогнули. Сдвинув брови, он продолжил: – Я ведь отвлекся от самого главного! Какая утрата! И именно сейчас! Когда успех столь близок! Трелони лежит здесь беспомощный, а я связан клятвой хранить тайну! И не могу ни шагу ступить, ни даже пальцем шевельнуть без прямого его распоряжения!

– О какой тайне вы говорите? О, скажите же, скажите нам! Я так боюсь за своего дорогого отца! Не грозит ли ему новая беда? Надеюсь, что нет! Всей душой надеюсь! Я совсем извелась от беспокойства и страха! И ваши слова повергают меня в еще более сильное смятение! Не расскажете ли вы хоть что-нибудь, что могло бы умерить мою страшную тревогу и рассеять неизвестность?

Мистер Корбек выпрямился во весь свой невеликий рост и промолвил:

– Увы, я не могу и не вправе что-либо вам рассказывать. Это его тайна. – Он указал в сторону кровати. – Я ведь… я прибыл сюда за его советом, содействием и поддержкой. А он в таком вот состоянии… Но время-то летит! И скоро станет уже слишком поздно!

– О чем вы? О чем? – в безумной тревоге вскричала мисс Трелони, с искаженным мукой лицом. – Ах, скажите же, скажите хоть что-нибудь! Этот страх, этот ужас, эти тайны просто убивают меня!

Мистеру Корбеку стоило большого труда сохранить самообладание.

– Не стану вдаваться в подробности, но я понес огромную потерю. Моя миссия, продолжавшаяся три года, увенчалась успехом. Я нашел все, что искал, и даже больше, и привез в Англию в целости и сохранности. Сокровища, бесценные сами по себе, но вдвойне дорогие для того, по чьему желанию и распоряжению я их разыскивал. Я прибыл в Лондон только вчера вечером, а утром, по пробуждении, обнаружил, что мой драгоценный груз похищен. Похищен самым загадочным образом. Ни единая душа в Лондоне не знала о моем приезде. Никто, кроме меня, не знал, что именно лежит в моей потрепанной дорожной сумке. В моем номере лишь одна дверь, которую я перед сном запер изнутри на ключ и на засов. Комната находится на пятом этаже, так что через окно в нее не проникнуть. Вдобавок я самолично закрыл его на щеколду для пущей безопасности. И утром щеколда была все так же задвинута… Однако моя сумка оказалась пустой! Светильники пропали!.. Ну вот, проговорился! По поручению мистера Трелони я отправился в Египет на поиски комплекта древних светильников. С неимоверным трудом, преодолев множество опасностей, я разыскал их все до единого и благополучно доставил в Англию… И на тебе!..