— Ты поцарапаешь её, — выдохнула я, когда он перешёл к шее, пробежав зубами по коже, а потом провёл языком вверх.

— Мне абсолютно посрать, — прорычал он.

Мои ноги обвили его бёдра, и я потерлась о него, без стыда и без сдержанности, в поисках той самой искры. Чёрт, вот чего мне не хватало с другими — этого жгучего желания, разрывающего изнутри, требующего быть услышанным, удовлетворённым.

Он наклонил мою голову и снова впился в губы, уничтожая всё вокруг. Его кедровый запах кружил голову, язык заполнил рот, кожа под моими пальцами была тёплой, и низкий стон сорвался с его губ, когда я прижалась к его члену.

Только Баш мог сделать со мной такое — превратить меня в одержимую сирену, измученную жаждой, заставить чувствовать себя не просто желанной, а нужной. Он целовал меня не как просто ещё одну, не как ту самую. Нет, Баш целовал меня так, будто без меня он не мог существовать.

Но это не было правдой.

Он доказывал это снова и снова эти шесть лет. И как только создаст свою команду — уйдёт. Снова. Без оглядки. Без мысли обо мне.

— Прекрати, — умоляюще прошептала я против его губ.

Он застыл, его дыхание обжигало мои губы. — Эмми?

Боже, эти глаза… с зелёными искрами, затуманенные желанием. Я зажмурилась, отказываясь поддаваться этому безумию ещё хоть на секунду. — Прекрати, — повторила я.

Он медленно опустил меня на землю и отступил, опираясь спиной о машину, ладонями вверх. Его язык прошёл по нижней губе, словно он пытался сохранить мой вкус, и я чуть не сдалась. Он был безумно сексуальным, даже когда не пытался. Но я нашла в себе силы уйти.

Мои ноги дрожали, пока я шла по короткой дорожке к своему дому. К своей кровати. В одиночестве.

Ты можешь быть с ним. Просто скажи "да". Но я слишком долго восстанавливала себя, и сказать "да" Башу означало отдать ему власть снова разрушить меня.

Я вытащила спрятанный ключ из фальшивого камня и обернулась — он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на меня. От него исходили сила, решимость и секс, и всё моё тело почти протестовало против расстояния между нами.

— Начни с миссис Гриви, — крикнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Что? — спросил он, делая шаг вперёд.

Я вскинула руку. — Не надо. Вот этого, — я указала между нами, — больше не будет.

Одна его бровь изогнулась вызывающе. — Да?

— Слушай внимательно, Себастьян. У тебя три дня до следующего заседания совета, и можешь не сомневаться — обсуждать будут тебя. Если хочешь заручиться их поддержкой, тебе придётся завоевать город. А это значит — начать с миссис Гриви. Потом иди к мистеру Хартвеллу.

— Он всё ещё преподаёт в старшей школе?

— Он теперь директор.

Его глаза расширились.

— Всё меняется, Баш. Люди тоже.

Мы стояли в пятнадцати футах друг от друга, но связь между нами казалась такой же сильной, как будто мы до сих пор были сплетенные поцелуем… или, чёрт возьми, даже сердцами. Я сглотнула и повернулась, чтобы открыть дверь.

— Эй, Эмерсон? — Его голос прозвучал слишком близко.

Я обернулась через плечо, поворачивая ключ, и увидела его на моём крыльце. — Себастьян? — нарочно произнесла полное имя, чтобы его поддеть.

Он улыбнулся, неожиданно и до боли красиво. — Я не делал этого, — он жестом показал между нами, — ради твоей помощи с командой.

Я отвела взгляд. Одной фразой он попал в самую суть моего страха. — Окей, — сказала я. Конечно, ага.

Он придвинулся вплотную, его грудь коснулась моей спины, а губы задели ухо. — Я сделал это, потому что должен был. Потому что ещё одна минута без твоих губ просто разорвала бы меня. Потому что мне нужно было узнать, такая ли ты на вкус, как я помнил.

Мои мышцы просто отказались работать, и я чуть не растаяла прямо на крыльце.

— Но ты вкуснее. Слаще. Жарче. Так что можешь говорить, что этого больше не повторится, но я знаю лучше. Ты и я — это неизбежно, и ты это знаешь. Всегда были. Бензин и огонь, помнишь?

Я сжала ручку и, собрав остатки воли, шагнула в дом. — Я не отрицаю. Но мы оба знаем, что в итоге я остаюсь в виде кучи пепла. Так что прости, если я не в восторге от идеи снова позволить тебе меня сжечь.

Я закрыла дверь, не оглянувшись, и осела на пол, привалившись к дереву. В лёгкие ворвался воздух, я жадно дышала, пытаясь унять жжение в теле и в сердце.

Всего четыре грёбаных дня — и он уже превратил меня в сплошной узел. Узел, который только он и умел развязать.

Себастьян

Дверь в Chatterbox открылась слишком плавно — и это было… неправильно. А где скрип? Этот звук не раз выдавал нас с Райкером и Ноксом, когда мы опаздывали в школу.

— Ну надо же. Себастьян Варгас, подойди и обними меня, — распорядилась Агнес, выходя из-за стойки закусочной.

— Классное местечко у тебя, Агнес, — сказал я, обнимая бабушку Нокса. — Немного изменилось, конечно, но мне нравится.

Она отпустила меня и посмотрела по сторонам. — Думаю, я его серьёзно улучшила. Но мне всё равно не хватает старой стены, — кивнула она в сторону новой деревянной панели на южной стене, заменившей ту, что сгорела при пожаре. На той стене, вдоль рельефов, пары вырезали свои инициалы столько, сколько я себя помню. Это было больше, чем просто «мы встречаемся». Это была заявка на вечность, на всеобщее обозрение. Вырежешь имя девушки рядом со своим — готовь кольцо, потому что полгорода уже решит, что свадьба не за горами.

Я не был романтиком ни на грамм, но жест ценил — и первобытную браваду «моя женщина», и саму идею: любить кого-то настолько, чтобы громко и публично заявить, что она твоя. И ты — её.

Но какого чёрта делать тем, у кого не вышло? Что, приводить новую девушку и сажать рядом с напоминанием о прошлой?

— Это настоящая потеря. Думаю, на твоей стене было больше объявлений о свадьбах, чем в Ledger, — сказал я.

— Очень жаль, — согласилась она. — Столько историй погибло. Но у маленьких городков есть память получше дерева. Эти имена всё ещё вырезаны в чьих-то сердцах.

— Что-то уцелело? От старой стены?

— Совсем немного. Ничего, что стоило бы возвращать на место.

Я оглядел закусочную. — Всё стало очень…

— Новым? — подсказала она.

— Ага.

— Ну, блины остались прежними. Может, съешь стопку перед заседанием совета?

Я сразу улыбнулся. — Лучшее предложение, что мне здесь поступало.

— Тогда перестань злить всех подряд, — она пригрозила пальцем, указала на свободное место у стойки и скрылась на кухне.

Я проверил почту. Чёрт. Если я вообще рассчитываю запустить всё это дело, без него не обойтись.

Я: Эй, ты уже выходил на связь с Коэном?

Я подождал пару минут, игнорируя любопытные взгляды, что бросали на меня в закусочной.

Нокс: Нет, но я нашёл кого-то, кто может знать, где он.

Я: Спасибо, мужик. Продолжай искать.

Нокс: Не проблема. Как дома?

Дома. Что это вообще значит? Мама теперь в Денвере — не могла и слышать о том, чтобы восстанавливать всё без папы. Но именно здесь мы выросли, здесь Райкер, Нокс и я наводили ужас на город в детстве, защищали его в подростковом возрасте и вкладывались в его восстановление, когда стали взрослыми.

Но дело было не только в городе… Дело было в Эмерсон.

Она была здесь, и сколько бы я ни пытался держаться от неё подальше — чёрт, я всё равно шёл за ней по пятам. Я никогда не мог держаться на расстоянии, стоило мне оказаться в границах этого города. Именно поэтому я и не возвращался.

Я: Сложно.

Нокс: Всегда так. Ты уже успел выбесить Эмерсон?

Я: Почти сразу.

Нокс: Приятно знать, что хотя бы что-то не меняется.

Хотя на самом деле — меняется.

Желание между мной и Эмерсон всегда было взаимным, мы оба знали, что однажды с грохотом столкнёмся. Это не изменилось. Но раньше только она открывала своё сердце, а я делал всё, чтобы защитить её — в том числе, держась подальше.