Кто? Шансов, что Харпер позволят участвовать в тушении пожаров, было ноль — не с учётом того, как Райкер с Ноксом готовы были за неё рвать и метать. Я открыл открытку, и её голос зазвучал — ясный, спокойный… и сокрушительный:

— Эмерсон Кендрик.

— Ни в коем случае! — крикнул я, глядя сначала на ее спину, а затем на изумленные лица членов совета. — Она ошибается. Она не пойдет добровольцем.

— Нет, пойду, Баш, — сказала она, дергая меня за рукав. — Ты не можешь это контролировать. Замолчи и позволь мне сделать это для нашего города — для тебя.

— Ты никогда не была пожарным!

— И что? В команде нужно только восемьдесят процентов с опытом. С Тейлор и мной у них все равно будет более чем достаточно.

У них. Потому что я мог запустить все это, поддержать, профинансировать, бороться за это, но это никогда не было бы моей командой, и одним движением она еще глубже укоренилась в Легаси, убив мой план попросить ее пойти со мной. Твою мать.

Я прекрасно осознавал, что толпа, команда и даже совет слушают наш спор, но мне было плевать. — Ни за что я не позволю тебе приблизиться к огню, Эмерсон. Ни за что. Ты не будешь рисковать своей жизнью или хотя бы одним волосом на голове. Этого не будет.

— Будет! — Она могла бы с таким же успехом топнуть ногой.

— Ни за что! Я не буду подвергать тебя опасности.

— Что, а всех остальных можешь? Они все могут почтить своих отцов и матерей, выступив в защиту этой команды, а я не могу?

— Она права, — прошептал Райкер.

— Заткнись и представь, что это Харпер, — рявкнул я, указывая на него пальцем.

Он поднял руки и отступил.

Эмерсон бросила на меня гневный взгляд, сжав кулаки на бедрах, не просто отстаивая свою позицию, но и выстраивая оборону, которую я не мог преодолеть. — Между мной и ними нет никакой разницы, Баш.

— Есть.

— И в чем она?

— Я не влюблен в них!

Ну, блять. Совсем не так я планировал это сказать.

Эмерсон

Он любит меня. Мне понадобилась целая минута, чтобы это осознать.

— Что? — Классика.

Он сглотнул и провёл рукой по волосам. Боже, мой всегда-собранный Баш был в растерянности. — Я всегда любил. Никогда не прекращал.

— Эй, ребята, — наклонился через моё плечо Нокс, — конечно, вы сейчас зарабатываете кучу баллов у женского населения Легаси, но, возможно, это не самый подходящий момент.

Я моргнула и наконец оторвала взгляд от Баша, чтобы увидеть, что на нас смотрят абсолютно все. Ну что ж, по шкале неловкости это вполне на уровне сна, где ты на работе без одежды.

— Себастьян Варгас, — сказал Баш в микрофон у трибуны. — Я последнее имя в списке.

Нет. Нет. Нет. Он не может. Он же не хотел оставаться. Вместо того чтобы осуществить мечту Баша, я её разрушила.

— Принято, — сказал мэр Дэвис, бросив на меня взгляд, а затем снова уставившись в петицию.

— Вам всё ещё не хватает одного члена, — сообщил мистер Генри.

— Чушь! — выкрикнула мама, поднявшись с конца второго ряда. Она показала мне большой палец и снова села.

— У вас девятнадцать членов, следовательно, вам не хватает ноль целых и четыре десятых.

— Хотите, чтобы я кого-то пополам разрезал, чтобы уложиться в вашу норму? — съязвил Баш.

Я толкнула его локтем в бок и вышла к трибуне. — Эмерсон Кендрик. Я буду менеджером команды под руководством начальника… ну, вроде помощника. — Я посмотрела вдоль ряда, и Спенсер кивнул, соглашаясь на должность, которую я только что выдумала. — Я более чем способна пройти любой тест, включая нормативный марш-бросок с грузом. И я — наследник. Что ещё вы хотите?

— Чтобы ты не была в этой чёртовой команде, — пробормотал Баш.

Я метнула в него взгляд. — Я не приближусь к огню. А теперь заткнись и позволь мне тебя спасти.

Он благоразумно промолчал.

— Перестань упрямиться, Дэвис, — крикнул мистер Хартвелл из нескольких рядов позади. — У них есть одобрение города, а ты, в конце концов, слуга народа. И, между прочим, избираемый слуга.

Мэр Дэвис заметно напрягся, услышав, как директор его осаживает, но подтянул совет ближе. Те обсудили что-то между собой, и он наконец сказал: — Мы принимаем вашу команду, мистер Варгас.

Толпа взорвалась одобрением.

— Мы просим девять месяцев, чтобы быть полностью готовы к следующему пожароопасному сезону, — добавил Баш.

— Разрешается, — сказал Дэвис и стукнул своим дурацким молоточком.

Баш подхватил меня на руки, прижал к себе и запечатлел поцелуй, которому точно не место на публике. Я проигнорировала свист и одобрительные крики и поцеловала его в ответ всем своим существом, зная, что нет ничего слаще этого момента.

Пока не пришло осознание.

— Поставь меня на землю, — прошептала я в его губы.

Он нахмурился, но послушался.

— Что...?

Его перебили поздравления команды и всей публики Легаси, пришедшей на собрание, и это дало мне шанс ускользнуть через боковую дверь.

Оказавшись снаружи, я прислонилась к кирпичной стене и жадно вдохнула прохладный воздух. Я заставила его остаться. Вынудила пойти на то, чего он не хотел, только потому, что он слишком боялся подпустить меня к огню.

А любовь ко мне? Как вообще это вписывается во всё происходящее?

— Что ты делаешь? — спросил Баш, выходя через ту же боковую дверь.

— Избегаю тебя, — честно ответила я.

— Хорошо. Тогда послушай человека, который годами мастерски тебя избегал — в этом городе это невозможно. — Он заслонил от меня солнце, нависая надо мной, и наклонился, чтобы встретиться глазами.

Может, было бы не так больно, если бы я не любила его так сильно.

— Тогда тебе стоит уехать. Это ведь всегда был твой план, да? А я всё испортила.

— Да, это был план.

— А признание в любви? Это было просто, чтобы я оставила команду?

Он поморщился. — Это была правда. Я всегда тебя любил, Эмерсон. Не было ни одного момента, с тех пор как я понял, что это за чувство, чтобы я не ассоциировал его с тобой. В детстве, в юности, во взрослой жизни… ты — моя. Моё начало и мой конец. Моё прошлое, моё настоящее и каждый день моего будущего, если ты просто выключишь свой пессимистичный мозг и поверишь мне.

— Но ты же не хочешь оставаться здесь, — упрямо возразила я, неспособная даже на секунду поверить, что он действительно меня любит. Я любила Баша — это просто было фактом. А вот его любовь ко мне… это означало боль и разрушение.

— Не хотел. На самом деле я собирался предложить тебе поехать со мной в Калифорнию.

— Да ну? — покачала я головой. — Только не смей играть со мной в игры.

— Игры? Я рискую — ради нас — готов погрузиться в это и отдать всё, что у меня есть, а ты обвиняешь меня в том, что я играю?

— Это ведь не первый раз, когда ты облажался...

— Не продолжай, — рявкнул он. — Это притяжение между нами? Этот огонь, что вспыхивает с первого прикосновения и сжигает нас? Это даже не десятая часть того, насколько глубоко, опасно, безоговорочно я тебя люблю.

Он не стал ждать моего ответа — просто поднял меня и закинул себе на плечо, направляясь по Мэйн-стрит. Любой мой протест был бы бессмысленным — он всё равно продолжал бы идти. Так что я решила сохранить силы и саркастично махала рукой людям, которые провожали нас восторженными криками после собрания.

Мы прошли мимо его Ровера. Теперь я начала немного волноваться. Куда мы вообще...

Он распахнул дверь Chatterbox и уверенно прошёл сквозь толпу к задней стене. — Я не в настроении есть блины, Баш! — фыркнула я.

— И отлично, потому что мы не есть пришли, — согласился он, опуская меня вниз, прижимая к себе, пока я не соскользнула по его телу до пола. — А для того десерта, который я хочу, нам понадобится уединение. И голая ты, — прошептал он мне на ухо, и разряд чистого электричества пронёсся по моим нервам.

Да, пожалуйста.

— Теперь смотри сюда, чтобы я мог вытащить тебя отсюда… и насладиться этим десертом.