В Китаеи между этим идёт конкуренция.

Примером успеха может служить Джек Ма, который сумел создать империю Alibaba и долгое время оставался одним из самых влиятельных людей страны. Но тот же Джек Ма демонстрирует и пример проигранной конкуренции в общественно-политической сфере — его конфликт с властями показал, что даже самые успешные предприниматели не застрахованы от падения.

А ведь Хоу Ган искренне считает, что ему ещё предстоит вывести из-под удара отца своей невесты.

Внезапно за его спиной раздаётся звон разбивающегося стекла и пронзительные женские крики, которые мгновенно вытаскивают парня из мыслей. Резкие звуки разлетаются по залу, заставляя гостей замирать с бокалами в руках и оборачиваться в поисках источника шума.

Хоу Ган молниеносно поворачивается и видит картину, которая повергает его в состояние шока.

Ван Япин повалила на пол какую-то незнакомую девушку и, сидя верхом на поверженной сопернице, яростно вцепилась в её волосы, испортив причёску. Её маникюр превратился в оружие — длинные накрашенные ногти угрожающе тянутся к лицу жертвы.

Ошеломлённые гости, среди которых он узнаёт влиятельных чиновников и бизнесменов, наблюдают за сценой. Их лица выражают смесь недоумения, возмущения и плохо скрываемого любопытства.

Официанты в белых перчатках стоят в растерянности, не зная, как реагировать на подобную ситуацию в столь респектабельном месте.

За несколько минут до этого…

Ван Япин остаётся сидеть за столом, потягивая белое вино и не спуская внимательного взгляда с жениха. Наконец его продолжительная беседа с профессором Го Жуйсин подходит к завершению — влиятельная чиновница возвращается на своё место за столом президиума, а Хоу Ган застывает у панорамного окна.

Он явно не торопится возвращаться к невесте, задумчиво вглядываясь в мерцающие огни ночной столицы.

Япин принимает решение самостоятельно подойти к нему и выяснить детали разговора. Когда она поднимается из-за стола с бокалом в руках, до неё доносятся отголоски оживлённой беседы двух девушек её возраста с соседнего столика. Их голоса звучат достаточно громко, чтобы случайно подслушать разговор.

— … ой, скоро прижмём к ногтю всех этих толстопузиков, — торжествующе говорит одна из собеседниц. — В Пекине уже четырнадцать крупных компаний переведены в категорию неблагонадёжных, у них заблокированы все банковские счета. Рано или поздно владельцы отдадут всё — их частные предприятия перейдут под государственное управление. А для управления государственным бизнесом потребуются новые руководящие кадры — целые структуры с расширенным штатом.

— Подожди, уже четырнадцать компаний? — с удивлением переспрашивает собеседница. — Три недели назад было девять. Вот это скорость!

— Разумеется, мы не стоим на месте, — с гордостью отвечает первая. — В ближайших планах — захват двух популярных видеохостингов, одной из ведущих сетей супермаркетов и строительной компании с безупречной репутацией.

Ван Япин замирает как вкопанная. Отец неоднократно с гордостью рассказывал ей, что его строительная компания имеет одну из лучших репутаций в своей сфере деятельности. Тревожная мысль закрадывается в её сознание — не об их ли семейном бизнесе идёт речь?

Отец когда-то детально объяснял ей механизм государственного поглощения частных компаний. Когда государство берёт под контроль успешное частное предприятие, туда назначают не самых квалифицированных управленцев, а «нужных людей» — родственников влиятельных чиновников, друзей семьи, тех, кто гарантирует политическую лояльность системе.

Существует простое и мудрое правило ведения бизнеса: «Если система эффективно функционирует — не вмешивайся в её работу». Однако этим принципом систематически пренебрегают в угоду политическим соображениям. Результат всегда предсказуем: компания, которая стоила миллиард долларов и приносила стабильную прибыль, через два года оценивается всего в двести миллионов. Падение стоимости в пять раз становится нормой, прибыли предсказуемо скатываются в отрицательные величины.

Чтобы скрыть провальные результаты управления, составляются фальсифицированные отчёты — на бумаге демонстрируется доход там, где в реальности царят убытки. Подобное происходит не с единичными предприятиями, а с десятками компаний одновременно.

На фондовой бирже отчётливо видна общая тенденция падения реальной капитализации.

Однако власти предпочитают хранить молчание. Признать собственные ошибки означало бы признать неверную политику партии. Если правда выйдет на поверхность, иностранные инвесторы немедленно выведут капиталы из страны и даже терпеливые китайские граждане могут начать задавать крайне неудобные вопросы о компетентности руководства.

Отец объяснял простую арифметику социальной стабильности: если одиннадцать миллионов человек — что составляет лишь половину населения Пекина — одновременно выразят возмущение, никакая армия физически не сможет подавить такое восстание. Просто не хватит ни боеприпасов, ни топлива для бронетехники, чтобы контролировать подобные масштабы народного недовольства.

Поэтому в настоящий момент частные компании, которые ранее генерировали реальную прибыль, после национализации продолжают функционировать в убыток. На бумаге рисуются привлекательные показатели доходности, но это всё откровенная ложь.

Ван Япин прекрасно понимает долгосрочные последствия: через несколько лет, когда потребуется оказать помощь пострадавшим регионам — например, после катастрофического наводнения в провинции Сычуань — реальных денег не окажется. Из нарисованных на бумаге прибылей рис для голодающих не купишь — требуются настоящие финансовые ресурсы, которых попросту нет.

Не будет в будущем, когда понадобятся.

Фиктивный ВВП и липовые прибыли представляют собой экономическую бомбу замедленного действия, которая рано или поздно взорвётся.

Но сейчас её волнует исключительно одно: семейная компания отца, которая по праву должна достаться ей, находится под прицелом. На неё положили глаз наглые и беспринципные люди, привыкшие добиваться своего любой ценой. И она категорически не намерена с этим мириться.

Алкоголь в крови трансформируется в непосредственный механизм принятия радикальных решений — по кратчайшему пути, без дипломатии, предупреждений и переговоров. Ван Япин поворачивается к стоящему у стены роялю, делает последний значительный глоток вина и предусмотрительно ставит хрустальный бокал на полированную поверхность инструмента.

Решительными шагами она направляется к столику, за которым ведут свою откровенную беседу самоуверенные дамы. Коротким резким движением она переворачивает стол в их сторону, даже не удосуживаясь посмотреть, куда разлетаются тарелки, бокалы и столовые приборы.

Раздаётся оглушительный звон разбивающегося хрусталя и фарфора.

Даже не задумываясь о том, где находится и какие могут быть последствия, Япин стремительно бросается на говорившую и одной рукой вцепляется ей в горло, а второй хватает за уложенные волосы, резко дёргая причёску максимально вверх.

Стул опрокидывается, увлекая за собой обеих дерущихся участниц банкета. Болтливая китаянка пытается отбиться от внезапной и яростной атаки, но её попытки остаются тщетными перед лицом разъярённой противницы.

Обернувшись на звуки разгорающегося скандала, Хоу Ган застаёт свою невесту в крайне компрометирующем положении. Ван Япин находится верхом на поверженной сопернице, яростно пытаясь дотянуться накрашенными ногтями до её лица. Вечернее платье задралось самым неподобающим образом, обнажив стринги Япин для всеобщего обозрения собравшихся высокопоставленных гостей.

Противоречивые чувства захлёстывают его голову. С одной стороны, неприятно, что все присутствующие видят интимные подробности его будущей супруги — чтобы сказать ну очень мягко.

Репутационные издержки могут оказаться катастрофическими для всей семьи.

Но с другой стороны он мысленно сам себе завидует — какая классная у него будет жена. Если иметь в виду контуры фигуры.