Конечно, квартиры в нём выдают только опытным специалистам, для остальных жильё попроще, но если напрячь связи, то всё возможно.

Пекинский университет. Аудитория 237.

Лекционная аудитория наполнена привычным гулом студенческих разговоров и шуршанием страниц конспектов. Лян Вэй занимает своё обычное место в третьем ряду, открывает учебник «Основы государства и права» и мысленно готовится к очередному занятию. Вокруг него располагаются однокурсники — цвет китайской молодёжи, дети влиятельных семей от бизнесменов до политиков и просто талантливые ребята, сумевшие пробиться в один из самых престижных университетов страны.

На втором ряду, чуть левее, устраивается Ван Япин. Её присутствие на лекциях всегда привлекает повышенное внимание — не только благодаря внешности, но и острому уму, который она демонстрирует в дискуссиях. Правда, её эмоциональность иногда создаёт напряжённую атмосферу.

В аудиторию входит профессор Чжан Вэйминь — седовласый мужчина за семьдесят, чья академическая карьера началась ещё в эпоху культурной революции. Несмотря на почтенный возраст и внушительный научный багаж, преподаватель сохраняет удивительную живость ума и, что не ускользает от внимательных студентов, особенно заинтересованный взгляд, которым он окидывает молодых студенток.

— Итак, сегодня мы продолжаем изучение фундаментальных принципов, — начинает профессор, раскладывая на кафедре конспекты. — Действие закона в пространстве, во времени и в отношении круга лиц. Казалось бы, базовые понятия, но именно здесь кроются самые интересные правовые коллизии.

Он делает паузу, окидывая аудиторию проницательным взглядом опытного лектора. Студенты открывают конспекты с прошлых лекций и внимательно слушают профессора.

— Скажите мне, что происходит, когда существуют конституционные права, которые формально есть в основном законе, но механизмы их практической реализации настолько несовершенны, что граждане не могут ими воспользоваться? Право вроде бы есть на бумаге, только реализовать его быстро и эффективно… — он выразительно разводит руками, — а не дай бог ещё и в массовом порядке, становится практически невозможно.

Студенты оживляются, в аудитории начинается характерный шёпот обсуждений.

— Проблема в том, — продолжает Чжан Вэйминь, наслаждаясь вниманием аудитории, — что любая административная система имеет свои особенности функционирования. В целом механизм работает стабильно, но дьявол, как известно, кроется в деталях.

В этот момент Ван Япин поднимает руку:

— Профессор Чжан, но разве не в этом заключается естественный процесс развития любой правовой системы? Сначала создаются законодательные нормы, а затем постепенно совершенствуются механизмы их реализации?

— Превосходное замечание, — одобрительно кивает преподаватель, довольный дипломатичной формулировкой. — И какие пути оптимизации вы видите?

— Стоит уделить больше внимания профессиональной подготовке кадров и улучшению административных процедур?

По аудитории прокатывается волна сдержанного одобрения. Тема, которая поднята, имеет особую актуальность, правда каждый студент понимает, что следует быть осторожным в высказываниях.

— Законодательство — это фундамент, — вступает в дискуссию студент с заднего ряда. — Когда нормы максимально защищают интересы граждан и чётко определяют рамки их участия в общественных процессах. Сбалансированное правовое регулирование — основа стабильного развития. Но результат во многом зависит от качества исполнения на всех уровнях.

Профессор Чжан одобрительно потирает седую бороду:

— Вы затрагиваете важные вопросы кадровой политики и оптимизации управленческих процессов. Действительно, эффективность любой нормы во многом определяется профессионализмом тех, кто её применяет.

В этот момент Лян Вэй, который до сих пор молчаливо слушает дискуссию, неожиданно поднимает руку и, получив разрешение преподавателя, высказывается:

— Насколько мне известно из открытых источников, в настоящее время создаются структуры, призванные повысить эффективность координации среднего, а может быть, и более высокого управленческого звена в национальном масштабе. Может, и выше — мне из студенческого кресла не всё видно, — добавляет он с лёгкой самоиронией. — Эти структуры мониторят работу государственного аппарата. Комиссия партийного контроля одна из них.

В аудитории воцаряется напряжённая тишина. Студенты обмениваются настороженными взглядами — тема партийного контроля является довольно деликатной даже в стенах престижного университета. Часть учащихся повернулась с переднего ряда, чтобы посмотреть на единственного парня из далёкой провинции. Каждый в аудитории понимает, что они стали свидетелями обсуждения тем, которые выходят далеко за рамки.

Профессор Чжан на мгновение замирает, явно обдумывая, как правильно отреагировать на прямолинейное высказывание студента.

— Действительно, вопросы оптимизации контроля за деятельностью государственных органов находятся в центре внимания руководства большинства стран. Но давайте вернёмся к базовым принципам.

Профессор окидывает взглядом аудиторию и останавливается на одном из студентов в первом ряду:

— Мэнь Сяо, расскажите нам о территориальном действии закона. Какие принципы применяются при регулировании правоотношений с участием иностранных граждан?

После занятий я собираю свои вещи, провожая взглядом последних студентов, направляющихся к выходу из аудитории. Преподаватель укладывает свои бумаги в кожаный портфель, время от времени поправляя сползающие на кончик носа очки.

Как только мы остались наедине, я подхожу к кафедре и обращаюсь к Чжан Вэйминю:

— Профессор, я заметил, что громко чихнул в том месте, где чихать категорически не рекомендуется. Не могли бы вы объяснить, что это за орган такой, и почему все напряглись при его упоминании?

— Китайская государственность, молодой человек, уходит корнями в глубину тысячелетий, — произносит он назидательным тоном опытного педагога. — И вам, позвольте заметить, лучше было бы перед тем, как задавать мне подобные вопросы, подтянуть свою фундаментальную базу по истории. Причём не только современного периода, но и предшествующих эпох. Как именно это сделать? Понятия не имею, в этом вопросе я вам определённо не помощник. Это следовало делать значительно раньше и в совершенно других местах.

Профессор демонстративно опускает взгляд в разложенные на кафедре бумаги, всем своим видом показывая, что разговор исчерпан и пора бы студенту отправляться по своим делам. Но я не даже не думал сдаваться.

— Вопрос в другом, — снова обращаюсь к нему. — Как думаете, чего может хотеть эта большая структура, о которой все в аудитории предпочли промолчать, а вы сейчас уклоняетесь от прямых ответов.

— Не большая, а сильная — вот корректная формулировка, — поправляет меня старик, поднимая взгляд от бумаг с неожиданным интересом. — Размер и влияние — это далеко не одно и то же. Продолжайте свою мысль.

— Чего они могут хотеть от обычного старшего лейтенанта полиции, которая подала стандартное уголовное заявление на коллег из системы безопасности? — конкретизирую свой интерес. — Допустим, у неё украли крупную сумму денег, классический рэкет в погонах против собственных же сослуживцев. Наблюдая за вами, профессор, я думаю, что такой академически подготовленный и эрудированный человек определённо может располагать интересной информацией на эту тему. А если конкретных фактов нет, то, обозревая все текущие процессы и видя общую картину целиком, вы вполне способны дать экспертную оценку ситуации.

— Благодарю за лестную оценку моих возможностей, — иронизирует Чжан Вэйминь, однако я замечаю, что его лицо становится более сосредоточенным. — Дело в том, что это тот редкий момент, когда ситуацию невозможно просчитать по историческим аналогиям и спрогнозировать на основе предыдущего опыта. Сто лет назад причины и мотивы были бы предельно ясны любому, но в нынешних условиях совершенно непонятно, чем конкретно станет этот управленческий инструмент через некоторое время.