— А я думал, что проблема в зале ресторана, персонал не справляется с обслуживанием американцев, —вздыхаю с облегчением.

— Нет, зал полупустой, — поясняет она. — Американцы уже давно ушли и расплатились. Можешь разговаривать по телефону сколько угодно.

— Знаешь, если честно, ты моложе тех двоих лет на пять, к тому же я тебе действительно многим обязан. С огромным удовольствием все бы отменил и остался с тобой, но, к сожалению, не могу по объективным обстоятельствам.

— Тормози, — она решительно выставляет ладонь вперед. — Не надо ничего отменять, извини, но у меня пропало всё желание тебе давать. Потому что мужик, тыкающий в двух баб в хаммаме, такую флору имеет, что я потом долго буду об этом жалеть. Не буду объяснять с медицинской точки зрения, сам почитаешь, если интересно. Всё, разговор закончен.

И ведь бессмысленно уходить в детали.

— Как знаешь. Значит будем друзьями.

— Именно так.

— Главное я честно сказал. Но теперь боюсь возможных последствий.

— На тему?

— Когда женщина разочаровывается, это в итоге выходит мужчине боком. Я от тебя завишу по работе, многим тебе обязан, и ты мне действительно нравишься.

— Ой, да успокойся уже, — беззаботно отмахивается администратор. — У меня эти слабости и желания возникают совершенно случайно и никак не регулярно. Иногда бывает, что накатывают разные необъяснимые хотелки, но пока я слушала ваш разговор, мне перехотелось. Мозги тоже влияют… — она выразительно постукивает указательным пальцем по лбу. — На кое-что.

— На него слишком многое влияет, — бормочу в ответ, размышляя о сложности женской психологии.

— Если когда-нибудь в будущем мне снова очень сильно захочется, да так, чтоб прямо зубами скрипеть от желания, я обязательно подойду к тебе, — обещает она. — Но не сейчас — ты меня неожиданно протерапевтировал без физического контакта.

— Тьху ты.

— Желание снизилось до вполне нормального уровня. Хотела затащить тебя в подсобку и расслабиться на пять минут, но всё — уже расслабилась, просто слушая ваш разговор.

— Почему раньше не подошла, когда у меня никого не было? — задаю вполне логичный вопрос.

— Повторяю: у меня такие хотелки возникают совершенно случайно и непредсказуемо, — объясняет она. — Тогда просто не накатывало, а вот сейчас прямо резко и сильно захотелось. Возможно, это как-то связано с циклом овуляции и гормональными изменениями. Ладно, раз ты уже наговорился, возвращайся в зал.

Спа «Шёлковый путь».

Вечер.

Подруга Хуан не отказалась отправиться с нами. Думаю, решающим фактором стало то, что отдых снова оплачиваю я. Как я уже неоднократно замечал, девушки в Китае обожают развлекаться за чужой счёт. И нет — они не считают, что обязаны чем-то взамен.

Спа-центр «Шелковый путь» встречает нас роскошным интерьером в восточном стиле, мягким освещением и ароматами эфирных масел. Как только мы заходим в общую раздевалку арендованного мною индивидуального хаммама, я решаю не тянуть время и сразу перейти к делу:

— Дамы, говорю в лоб: звонил ваш контакт, с которым вы общались больше, чем со мной, в последние два дня. И, насколько я понимаю ситуацию, дознание в вашем деле проводится в реактивном режиме. Представитель органа дознания внезапно занервничал на тему того, а не отзовете ли вы свои показания или не измените ли их в тот критический момент, когда этого делать будет категорически нельзя.

— А с чего вдруг у него возникли такие подозрения? — Хуан Цзяньру снимает лифчик.

Я наклоняюсь, чтобы развязать шнурки кроссовок.

— Не знаю, но он считает, что ваша позиция потерпевших, на официальном заявлении которых строится всё обвинение, может в любой момент превратиться из абсолютно непоколебимой в пошатнувшуюся, — объясняю. — Дело крайне серьёзное и может стоить ему не только карьеры. Его слова.

Прямо перед моим лицом появляются ноги старшего лейтенанта в форменных брюках. Она берет со стойки вешалку, и я поднимаюсь, чтобы оценить её реакцию на мои слова, но в этот же момент случайно сталкиваюсь носом с её декольте. Хуан ничуть не смущается — её эмоции совсем о другом, на лице отчетливо читается искреннее удивление от услышанного.

А вот у её подруги глаза начинают нервно бегать из стороны в сторону.

Старший лейтенант не сводит с меня пристального взгляда, я же в свою очередь указываю на Ши Тин. Это происходит быстро и остается незаметным для второй полицейской.

Хуан мгновенно понимает намёк, резко оборачивается и начинает сверлить взглядом коллегу. Та снимает с себя последнюю одежду, аккуратно вешая её на стойку, берёт в руки халат и решительно садится на деревянную лавочку прямо напротив подруги. В этот момент я отчетливо понимаю, что сейчас допрос проводить будет именно она.

Хуан демонстративно кладет халат на лавочку рядом с собой и упирает руки в боки:

— Ши Тин, посмотри мне в глаза. Я только собиралась ответить молодому, что он несёт бред и, если хочет извращений, пусть говорит об этом прямо — всё будет, не надо на ровном месте усложнять простые вещи. А что происходит с тобой?

Но коллега лишь упрямо молчит и отводит напряженное лицо в сторону, избегая прямого зрительного контакта.

— Видно, не может быстро придумать, что ответить, — комментирую. — Понимает, что выдала себя поведением, но хороших причин для убедительного оправдания нет.

Продолжая упорно молчать и тянуть время, Ши Тин молча смотрит в стену.

— Лян Вэй, я не понимаю, о чём ты говоришь. Что за тупые беспочвенные наезды⁈ — наконец отмирает полицейская, не обращая внимания на коллегу.

Несмотря на слова, в глазах Ши Тин отчетливо вижу, что сейчас создаю ей проблемы и ставлю в неловкое положение.

— Ши Тин, ты можешь клиентам задвигать про сложности с бюджетом, но я вижу, когда ты врёшь, — резко бросает Хуан. — Мне что, тебя прямо здесь к стенке прижать?

Коллега покорно садится рядом со старшим лейтенантом и виновато опускает голову, понимая, что дальше скрывать правду бессмысленно:

— Ко мне на работу пришёл человек, даже не под видом посетителя, а просто так, на голяк. Из-за него у меня вся очередь клиентов сдвинулась, и люди были недовольны. Он ничего конкретного не предлагал, никаких угроз, только очень подробно расспрашивал о наших делах, причем таким образом, что я просто не могла не ответить.

Я чувствую, как мои брови удивленно складываются домиком.

— А кто это мог быть, если управление безопасности по борьбе с коррупцией в государственных органах за дело взялось и уже есть конкретные результаты? — размышляю вслух. — Кто конкретно мог к тебе прийти? Что за орган или ведомство?

— Комиссия партийного контроля, — тихо отвечает она.

Я смотрю на Хуан Цзяньру, затем перевожу взгляд на её подругу. В этот момент в голове появляется идея.

Я достаю телефон, открываю официальный сайт национальной платформы государственных услуг и начинаю целенаправленно кое-что искать в структуре органов власти.

— В чём дело? — настораживается Хуан Цзяньру.

— Вот, смотри — полная структура Центрального комитета, — поворачиваю к ней экран смартфона. — Даже если некоторые отделы существуют без официального названия, конкретно такой комиссии в списках нет.

Лицо Ши Тин кардинально меняется.

И тут ко мне пришло осознание, какой орган бывает в таких местах и ситуациях.

— Новая структура? Глаза и уши верхушки ЦК, что ли? — спрашиваю у подруги Хуан.

— Тихо! — хором отвечают полицейские.

— Что они хотели от тебя? — продолжаю расспрашивать. — Я, конечно, не силён в их задачах и полномочиях, но понимаю, что этот орган абсолютно вне законодательной базы — они исключительно собирают и анализируют информацию. Если они что-то серьезное накопали (на государственные органы, территориальные единицы страны, что идет вразрез с центральной линией партии или решениями руководящих товарищей) — информация потом просто реализуется через прокуратуру или другие открытые государственные органы.