Адриан.

Эрика здесь, в моих лапах! Я не смею дышать, боюсь сильнее сжать свои лапищи. Зверь ликует, он в полном восторге стрелой летит к нашему замку

. Мое невесомое сокровище, моя огненная ведьмочка! Никогда ее не отпущу. Вот только...

У Эрики есть двое детей. Марк и Соня. Оба блондины. Им шесть лет. Девять месяцев длится беременность. Это значит... Они? Да не может этого быть! Выходит, у меня есть дочка и сын? Целых двое детей? Эти близнецы, они, и вправду, мои? Широкий, как медвежонок, серьезный, сосредоточенный сын. Он, и вправду, похож на меня. Наша дочка... С ума сойти, наша! Соня. Она такая тоненькая, и глаза у нее небесные. Совсем как у Эрики. У той Эрики, какой она была раньше.

Почему она скрыла от меня моих же детей? За что? Столько лет хранить молчание! Я могу понять, почему она не дождалась меня там, на Севере. Орки, война, беременность. Она правильно поступила, что рискнула пробираться вглубь страны, подальше от приграничья, в безопасные земли. Теперь я понял, почему нашел ее украшение - сердце дракона, мое собственное сердце - на пепелище. Должно быть, им она расплатилась за постой и ночлег. Может, ее и вовсе ограбили. Какой же я был дурак! С чего вообще взял, что Эрики больше нет? Сам же потерял ее след, не стал искать дальше!

Но почему она сама меня не нашла? Почему переменила внешность? Ведь Эрика знала моё имя. Могла меня найти. Здесь, в столице, это сделать совсем не сложно. Нужно было всего-навсего подойти к Кольцу магов и спросить сиятельного Адриана. Это было так просто. Меня бы обязательно разыскали, где бы я ни был. И я бы сам мог растить своих детей. А теперь? Что будет теперь? Может быть, у меня есть соперник? Может быть, все эти годы моя любимая провела в объятиях того парня? Отчего только я его не убил? Нужно было сделать это там, в ее дворе, сразу же. Пламя опять подступило к горлу. Девочка, рядом с ним была кроха. Потому я и ушел со двора. Так, Адриан, возьми себя в руки. Не время буйствовать. Нельзя давать волю своему зверю. Выплеснешь наружу хоть каплю огня, навредишь любимой женщине и до смерти ее напугаешь. Нельзя давать волю тому, что копилось в душе столько лет.

Я подлетел к замку вплотную, но не рискнул сразу же сесть на лужайку. Заложил широкую петлю вокруг башен, чтобы затушить пламя и сесть осторожно и мягко. Главное, что Эрика тут, со мной рядом. Больше я никогда не отпущу ее от себя. Не дам ей сбежать. Ни за что. Здесь, в моем замке, мы будем растить моих детей. Моих ли? Шипов на их головах я так и не нащупал. Может, еще не вылезли? Может. Что, если... Да какая разница, к бесам? Главное, что они есть. Эти чудесные дети. Мои, не мои. Это уже теперь ничего не изменит.

Я выпустил драгоценную ношу из лап и в мгновение обернулся. Эрика стоит, потупив глаза. Словно призрак, видение, иллюзия, долгожданное чудо. Я крадусь к ней, боюсь неловким движением развеять свой сладостный сон. Отчетливо слышу ее прерывистое дыхание. Девушка кутается в мой плащ, мнется, как будто, не рада. Знать бы, что у нее на душе? Хоть бы она была рада мне так же, как и я ей. Все равно не смогу больше отпустить ее из своих рук.

- Эрика... - Сам собой вылетает глупый ненужный вопрос, - Скажи, от кого рождены эти дети? Они мои? - дыхание отчего-то перешибает.

- Да, - шепчет она и вглядывается в мое лицо своими бездонными глазами.

- Славные, - тяну я.

Неужели я стал отцом? Главой семьи. Самым, что ни на есть настоящим! Заставляю себя протрезветь от всех нахлынувших на меня чувств. Спрашиваю, когда я смогу прижать к себе своих малышей. Только завтра. Обидно, но с другой стороны… У нас впереди целая ночь!

Подхватываю ее на руки, несу в свою спальню. Попутно отдаю сотню распоряжений для слуг: подготовить две детские комнаты, платья для девушки, напитки, принести в мою спальню лесной земляники. Мне плевать, где ее раздобудут слуги за минуты. Эти найдут, смогут, я в них уверен.

Эрика вжимается в меня как лесная зверушка, жарко дышит в мою рубашку, она даже глаза от страха сощурила. Или вовсе закрыла? Неужели так боится меня? Или я стал ей внезапно противен? Дверь в спальню распахнул ударом ноги. За нами ее плотно притворили слуги. Здесь, в этой комнате, мы совершенно одни. И только боги знают, каких усилий мне стоило посадить любимую в кресло, не бросить ее на постель, чтобы утвердиться в своем праве. Столько лет ждал, потерял надежду увидеть, вдохнуть ее запах, плутал, как слепой котёнок, по двору ее дома... Подожду еще. Эрика жмется, чуть не дрожит. Кого она теперь во мне видит? Свирепого воина? Дракона? Или того самого Андриана, которым я для нее был?

- Мы одни, слуги все вышли. Открой глаза, Эрика?

Жмется, боится, чуть не дрожит. Обводит взглядом комнату, внимательно разглядывает мою постель. Нет, теперь уже нашу. Сколько же всего ей пришлось натерпеться? Почему она так испугана? Может, было... Не хочу думать. Я тихонько протягиваю ей ягодку земляники. Узнала и, кажется, вспомнила. Целую, ласкаю, упиваюсь своим сокровищем, своей настоящей любовью. Силюсь удержать свои порывы, выходит плохо. Тянусь к ботиночкам, чтобы их снять. Пугается, вырывает ноги.

Хочет сбежать? Куда? К кому? Волной подкатывает ярость к моему горлу. Только бы не обернуться зверем! Выкидываю чертову обувь в окно и тут же жалею о содеянном. Подскочила, заметалась по комнате. Я стою у окна и боюсь сделать вдох. Мой плащ облегает тоненькую фигурку. Великие боги! Как же она исхитрилась выносить в своем теле моих детей? Такая тонкая, как тростиночка. Где же они в ней поместились? Как она смогла одолеть весь путь по Старому тракту? Как только дошла. Ни за что не выпущу ее больше отсюда. От себя точно не отпущу. Всегда буду рядом. Только бы Эрика и сама того захотела.

Застыла в углу, смотрит решительно, дерзко, соблазнительно облизывает губу маленьким язычком. Хочет что-то сказать. Что ж. Я готов. Почти ко всему. Только бы не попросила ее отпустить, я все равно не смогу этого сделать. Дракон любит только однажды. И любит так истово, что готов на все ради своей женщины. Великие боги! Пусть только она не говорит, что полюбила другого. Убью его, раздеру когтями, закопаю, ничего не смогу поделать со своей звериной сутью. Не отступлюсь от неё.

- Я не стану наложницей! - я медленно крадусь к ней через всю комнату, мягко ступая по ковру. Человеческой сути во мне почти не осталось. Разум бессилен перед бескрайним чувством дракона.

- Почему? - спрашиваю я почти нежно. Эрика смутилась. Нас разделяет всего несколько шагов.

- Это стыдно.

- Разве? Ты ведь раньше так не считала?

- У нас дети. Я не хочу стать второй.

- Второй?

- Только женой.

- Женой? - я расхохотался от полного искрящегося счастья, которое озарило всю комнату.

- Женой, Адриан.

- Хорошо, - подкрался я еще ближе, - Завтра же приведу какого-нибудь жреца.

- Как же твоя невеста?

- Плевать, - я поймал ее. Или она меня?

Эрика

Поцелуй как огонь, он откликается искорками в груди. Адриан сжимает в объятиях, несет на постель. Солгал или женится? Как же я боюсь верить ему и в свое бескрайнее счастье. И как сильно я утопаю в нем, в этой медовой любви. Плащ он сорвал, разорвал на вороте. Опустил меня на белоснежное покрывало. С обгоревшего платья сыплются сажа и пепел. Я пытаюсь раздеться, но дракон не дает, разрывает на мне одежду, осыпает поцелуями, зарывается носом в мой тощий живот. Ласкает и нежит. Я оплетаю ногами его талию, срываю запонки с рубашки, они падают на пол, следом улетают ножны, клинок, его пояс и вся остальная одежда. Мы сливаемся вместе в наваждении страсти. Я не могу надышаться им, кричу от восторга, от ощущения его рук на моем теле, задыхаюсь от удовольствия, В груди разжигается пламя, будто его раздувают нарочно. Я сгораю в неясном и прекрасном огне. Дракон то рычит, то мурлычет подобно котенку. Я вся тону в удовольствии, наполнена его сутью до дрожи, до искр в глазах. Царапаюсь и кусаюсь не в силах по-другому выразить то, что испытываю.