– Благодарю, – его голос оказывается низким, с приятной хрипотцой. Он поднимает на меня глаза, и в них проскальзывает откровенный интерес. – А я вас раньше здесь не видел. Вы новенькая?

– Можно и так сказать, – уклончиво отвечаю я, собираясь уйти.

– Меня зовут Андрей. А вас?

– Мои обязанности – следить, чтобы вам все понравилось в нашем ресторане, Андрей. Если у вас будут какие-то пожелания, можете обратиться к любому из наших сотрудников.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но его голос меня останавливает:

– А если мое главное пожелание – узнать ваше имя?

Я медленно оборачиваюсь. На его губах играет легкая, обезоруживающая улыбка. Он не наглый, нет. Он просто… уверенный в себе. Привык получать то, что хочет. И сейчас он хочет узнать мое имя.

Я уже открываю рот, чтобы вежливо, но твердо поставить его на место, как вдруг чувствую на своей спине тяжелый, испепеляющий взгляд. Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто меня сверлит. Давид.

Я кошусь в его сторону. Романов больше не смотрит в свою чашку. Теперь все его внимание приковано к нашему столику. Его лицо – непроницаемая маска, но я вижу, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих край стола. Роксана что-то щебечет ему, но он ее явно не слушает. Он вскипает. Я это чувствую кожей.

И это… доставляет мне какое-то злое, извращенное удовольствие.

Я поворачиваюсь обратно к Андрею и дарю ему свою самую очаровательную улыбку.

– Ольга, – говорю я чуть громче, чем следовало бы, чтобы мой голос точно долетел до второго столика. – Меня зовут Ольга.

– Ольга, – повторяет он, смакуя мое имя. – Красивое имя. Такое же, как и его обладательница. Вы сегодня свободны вечером?

А вот это уже перебор.

– Я на работе, – холодно отрезаю я, и улыбка сползает с моего лица.

– Жаль. А я бы с удовольствием пригласил вас на ужин. В любое другое место, разумеется. Чтобы не создавать вам проблем.

Он достает из кармана визитницу, вынимает оттуда карточку и протягивает мне.

– Это на тот случай, если вы передумаете.

Я смотрю на визитку. Андрей Соколов. Генеральный директор какой-то крупной строительной компании. Ну конечно.

Я не беру карточку. Просто стою и смотрю на него, не зная, как правильно поступить. Отказать – невежливо. Взять– дать ложную надежду и, что еще хуже, спровоцировать извержение вулкана за вторым столиком.

И пока я мешкаю, этот самый вулкан решает извергнуться.

Резкий скрип отодвигаемого стула заставляет меня вздрогнуть. Я оборачиваюсь и вижу, как Давид поднимается на ноги. Его лицо искажено яростью.

– Котик, ты куда? – испуганно пищит Роксана.

Но он ее не слышит. Идет прямо ко мне. Семимильными шагами. Сейчас будет буря.

Романов подходит к нашему столику и, не удостоив Андрея даже взглядом, хватает меня за локоть. Его пальцы сжимаются как стальные тиски.

– Вы сюда работать пришли или личную жизнь строить? – цедит мне прямо в лицо.

Воздух вокруг нас, кажется, застыл. Андрей ошарашенно переводит взгляд с разъяренного лица Давида на мое, наверняка пытаясь понять, что, черт возьми, здесь происходит. Его вежливая улыбка сползла, сменившись напряженным недоумением. В нескольких метрах от нас замерла Роксана, приоткрыв свои накачанные губы в немом изумлении.

Унижение. Горячее, липкое, оно волной захлестывает меня с головой. Этот самодовольный кретин отчитывает меня, как нашкодившую школьницу. На глазах у посетителей. На глазах у своей куклы. После того, как сам же притащил ее сюда и устроил этот цирк. Нет. Я не позволю ему так с собой обращаться! Внутри меня что-то щелкает, и вся моя сдержанность, весь мой профессионализм летит к чертям. Гордость, помноженная на праведный гнев – страшная сила!

Я медленно поднимаю на Давида взгляд. Смотрю прямо в стальные, потемневшие от ярости глаза, и на моих губах расцветает ядовитая ухмылка. Я делаю крошечную паузу, наслаждаясь моментом, прежде чем нанести ответный удар.

– А вы, Давид Игоревич, разве не тем же самым занимаетесь? – мой голос звучит сладко, как мед, но в каждом слове – доза яда. – Не вы ли тащите свои игрушки в кабинет в рабочее время, чтобы… поразвлечься?

– Стой, Рокс, – уворачиваюсь от очередной попытки девушки присосаться к моим губам. – Тормозим, говорю! – рычу, отталкиваю от себя настойчивые женские ладони, заползающие под резинку моих боксеров.

– Что не так-то, котик? – обиженно поджимает губы она.

– Закругляемся, – бросаю и, раздраженно снимая ее с себя, поднимаюсь с постели. – Я не в настроении, – хватаю валяющиеся на полу ее спальни джинсы, торопливо одеваясь.

– Опять? Дав, ты уже больше месяца «не в настроении». Проблема во мне, скажи?

– Во мне. В тебе все зачетно. Как всегда.

– Тогда позволь мне помочь решить… ее, – ползет кошкой по кровати, подбираясь ко мне ближе, Роксана. – У тебя просто много работы, котик. Ты просто сильно устаешь… Иди ко мне… Я приласкаю…

Я демонстративно застегиваю ширинку.

– Секса не будет. Прости. Поищи себе другого котика на сегодня.

– Романов, я, по-твоему, кто? – возмущенно шипит подруга. – Проститутка какая-то? – психуя, натягивает на свое голое тело покрывало, прикрываясь.

Ага, а я, походу, импотент. По-другому не могу объяснить тот факт, что даже рядом с красивой, доступной, откровенно вожделеющей меня бабой у меня ниже пояса все лежит мертвым колом. Никакого движения. Умерло!

Думаю об этом и завожусь еще больше. В прихожей запрыгиваю в берцы, накидываю куртку, хватаю телефон с пачкой сигарет и ухожу от девушки по-английски: не прощаясь.

– Ну и катись, козел! – летит мне в спину.

Ну и покачусь. Раз другого мне этой ночью не светит…

Выхожу на улицу и нервно закуриваю. Колбасит меня последние дни не по-детски! Привалившись задницей к мотоциклу, закипаю. Выпускаю дым в темное ночное небо, блуждая глазами по окнам элитной многоэтажки, где Рокс себе пару лет назад купила элитную хату, заработав на нее, полагаю, своими исключительными «талантами» ублажения.

А со мной вот у нее не прокатывает…

Уже с июля месяца как…

Не вы ли тащите свои игрушки в кабинет в рабочее время, чтобы… поразвлечься?

Стерва, Лебедева!

Нет, не так.

Ведьма, блять!

Ей в клубы надо с огромной предупреждающей табличкой на шее ходить! Чтобы каждый идиот, покушающийся на ее горячее тело, знал, что после секса с Лебедевой у него стремительно разовьется мужская неполноценность.

Как прокляла, честное слово! Что за эти полтора месяца Рокс только не пробовала делать. Да и не Рокс тоже. А он не реагирует, и все тут… Зараза! Что тебе надо-то, избирательная ты сволочь? Или кто?

В башке тут же образ пигалицы с блондинистым каре всплывает. Ее злющие, мечущие молнии глаза цвета крепкого кофе. И острый язычок, который с ходу выдает ядовитые колкости. Задница эта упругая, упакованная в бордовую юбку, как конфета в обертку.

Ниже экватора тут же предательское шевеление начинается.

Она?

Серьезно?

Да ты мазохист, Давид Игоревич!

После всего, что было летом, все равно она?

Хрен-то там! Я скорее башкой с разбегу влечу в стену, чем еще раз встряну в этот токсичный союз! С меня хватит уже того, что она мне на работе всю неделю глаза мозолит. Каждый божий день в новых нарядах – один сексуальней другого. С самоуверенностью, растущей в геометрической прогрессии. И притягивающая к себе все сальные и похотливые взгляды посетителей нашего ресторана. Улыбки свои раздает напропалую… Тут на днях один ей вообще веник притащил в обеденное время! Букет, конечно. Но как по мне – чистый безликий веник! Кажется, это был тот же самый чувак в костюмчике от «Армани», который и в первый ее рабочий день подкатывал к ней шары, швыряясь своими визитками. Холеный такой, при бабках. Хотя другой контингент в «Secret» и не ходит.

Ох, скольких мне стоило усилий тогда промолчать! Когда эта бессмертная меня, своего босса, носом ткнула в появление Роксаны. Да кто этой пигалице вообще право слова давал?!