– Да, босс…

Разворачиваюсь, наметившись на дверь своего кабинета. Резко торможу, уткнувшись взглядом в белобрысую макушку. Вот только тебя сейчас мне не хватало! Съезжаю глазами ниже. Хмыкает, стерва, руки свои в карманы бежевых брюк спрятав:

– О, я смотрю, кому-то больно пр…

– Заткнись, Лебедева, – перебиваю. – Для твоего же блага – не попадайся мне на глаза ближайшие… пару недель! Я не в настроении с тобой расшаркиваться. Ясно?

– Как будто вы когда-то расшаркивались, Давид Игоревич, – хмыкает заноза. – От вас не то что доброго слова, а даже элементарного «спасибо, Ольга, ты спасла мою задницу этой ночью» – не дождешься.

– Ты? Никогда. Уйди с дороги.

Лебедева демонстративно отступает, вскидывая руки.

Я прохожу, слегка саданув ее плечом.

– Психопат, – слышу фырчок в спину и поджимаю губы, титаническими усилиями заставив себя прикусить язык и промолчать. Иначе, чувствую, эта перепалка вполне способна перерасти в настоящий мордобой! Проблема в том, что я женщин не бью. Даже таких, которые размерами яиц могут с любым мужиком посоревноваться. Стерва…

Сколько еще я вынесу существовать с ней в одном пространстве и почему меня бесит уже одна только мысль, об этой девушке?

Понедельник в ресторанном бизнесе – это как затишье перед бурей. День, когда можно выдохнуть после убойных выходных, подбить кассу, разобрать поставки и морально подготовиться к новому забегу. Но, видимо, это правило не распространялось на «Secret».

Здесь понедельник был таким же безумным, как и суббота. Полный зал. Гул голосов, звон приборов, снующие туда-сюда официанты. Воздух был пропитан ароматами свежесваренного кофе, пряных специй и дорогих духов. Я носилась по ресторану как сраный веник, пытаясь быть в десяти местах одновременно. И это, пожалуй, было самое точное описание моего состояния.

И сегодня, в начале моей третьей недели в должности управляющей, я чувствовала себя главной укротительницей в этом цирке голодных хищников. За эти дни я, кажется, похудела на пару килограммов, намотав по ресторану марафонскую дистанцию. Но, черт возьми, мне это нравилось! Я была в своей стихии.

Мой мозг работал в режиме многозадачности, отдавая команды со скоростью пулемета.

– Катя, улыбку до ушей, столик номер девять уже пять минут ждет меню! – рявкнула я, проносясь мимо нашей местной «мисс Стервозность».

– Иду! – недовольно прошипела себе под нос брюнетка, но все же изобразила на лице некое подобие гостеприимства и поплыла к столику.

– Марина, на кухню, живо, заказ для седьмого готов! – переключилась я на другую официантку.

– Уже несу, Ольга Александровна! – бодро отозвалась девушка.

Коллектив, к моему удивлению, принял меня гладко. Ну, почти. Екатерина, наша местная королева драмы с внешностью стервозной модели, все еще смотрела на меня как на личного врага, но хотя бы исполняла свои обязанности без откровенного саботажа. Остальные ребята оказались адекватными и трудолюбивыми. Они быстро поняли, что я хоть и требовательная, но справедливая, и готова сама впрячься в работу, если того требует ситуация.

С боссом все было сложнее. Наше хрупкое перемирие, заключенное на боксерском ринге, трещало по швам каждый раз, когда мы сталкивались в узком коридоре. После той ночи, когда я, как последняя идиотка, притащила его пьяное тело к себе домой, напряжение между нами можно было резать ножом. Он сверлил меня взглядом, полным нечитаемой смеси ярости и чего-то еще, а я отвечала ему самой ледяной из своих улыбок, всем видом демонстрируя, что его присутствие меня ни капли не волнует. Врала, конечно. И себе, и ему. Волновало, еще как.

Но сегодня мне повезло. Давид Игоревич с самого утра умотал по каким-то своим важным делам, и я, наконец, могла дышать полной грудью, не ощущая на себе его тяжелого взгляда. Коллектив, кажется, тоже это чувствовал. Без давящего присутствия главного босса все трудились слаженно, без лишнего напряжения, с улыбками на лицах.

Ресторан работал как часы. Я контролировала подачу блюд, улаживала мелкие конфликты, улыбалась гостям, отвечала на их вопросы и чувствовала себя рыбой в воде, с довольной ухмылкой отмечая про себя, что справляюсь. Я обожала эту суету, этот драйв, это ощущение полного контроля над ситуацией. В этом контролируемом хаосе, где от моих решений зависело все, я чувствовала себя живой.

Я подлетаю к барной стойке, чтобы выпить стакан воды, одной рукой отвечая на звонок поставщика оливок, который опять перепутал сорт, а другой жестом показываю бармену, что на баре закончились чистые бокалы для вина. Голова шла кругом.

– Ольга Александровна, тут поставщики приехали, нужно принять товар! – выдергивает меня из рабочего транса подбежавший парень-стажер.

– Да, Егор, иду, – киваю я, заканчивая разговор с поставщиком очередным обещанием кары небесной, если он немедленно не исправит свой косяк.

– Ольга Александровна, шеф-повар просил передать, что лосось заканчивается! – донесся с кухни взволнованный голос су-шефа.

«Да твою ж дивизию!» – мысленно взвыла я, но внешне сохранила спокойствие.

– Сейчас все решим! – устремилась к служебному выходу, на ходу набирая номер, чтобы наорать на нашего поставщика рыбы.

– Вика, перестань стрелять глазками в того блондина у бара и проверь бронь на вечер! – бросила я, пробегая мимо нашей хостес, которая, кажется, была готова проделать в симпатичном посетителе дыру своим влюбленным взглядом.

Грузчики, кряхтя и матерясь вполголоса, заносили через служебный вход ящики с овощами, свежим мясом и бутылками вина. Я подошла, чтобы проконтролировать процесс, сверить накладные и убедиться, что нам привезли именно то, что мы заказывали, а не позавчерашних тухлых омаров.

– Так, это сюда, это в холодильную камеру, – командовала я, отмечая пункты в блокноте. – Ребята, аккуратней с вином, оно стоит как моя почка!

Отвлекшись на секунду, чтобы ответить на звонок, я отошла в сторону. Разговор занял буквально пару минут, но когда я вернулась, у служебного входа я их и застала. Картина маслом: у распахнутой двери, заставленной ящиками со свежей зеленью и овощами, два одинаковых с лица бородатых брюнета пытались незаметно протащить внутрь нечто огромное и завернутое в плотный черный целлофан. Леся и Зара. «Миньоны». Во всей своей красе. Редко здесь появляющиеся, но метко бьющие по самолюбию своего друга.

Грузчики, пыхтя, заносили коробки, а эта парочка, пользуясь суматохой, пыталась прошмыгнуть мимо, как два шкодливых кота, стащивших сосиски.

– А ну, стоять! – мой голос прозвучал так резко, что один из грузчиков от неожиданности выронил ящик с помидорами. Помидоры весело раскатились по асфальту. – Какого черта здесь происходит?

Близнецы вздрагивают, как нашкодившие школьники, пойманные директором за курением в туалете. Парни, поняв, что их маневр провалился, медленно выпрямляются во весь свой внушительный рост. На их смазливых лицах отразилась целая гамма эмоций: от мальчишеского удивления до плохо скрываемого, почти наглого веселья.

Они переглянулись, будто безмолвно решая, кто из них будет отдуваться.

Я замерла, прислонившись плечом к прохладной кирпичной стене и скрестив руки на груди. Моя идеально отточенная бровь вопросительно взметнулась вверх, требуя немедленных объяснений.

– О-о, Оленька! Какая приятная и неожиданная встреча! А мы тебя и не заметили, честное слово! – тут же защебетал Леся, одаривая меня своей фирменной обезоруживающей улыбкой, от которой, по всей видимости, должны были таять сердца и ослабевать колени у женской половины этого города. Но мое сердце, закаленное годами работы в общепите и недавним общением с их лучшим другом, было сделано из чистого титана.

– Привет, красавица, – лениво подхватил Зара, бесцеремонно оглядывая меня с ног до головы и задерживая взгляд на моих ногах чуть дольше, чем того требовали приличия. – Отлично выглядишь! Работа тебе определенно к лицу.