Они не могут связываться друг с другом... Я единственная ниточка, что может соединить их сейчас. И я смогу это сделать?

Я снова остановилась, прислушиваясь к себе. Скользя бездумным взглядом вокруг, я подняла голову вверх. Я видела настоящее небо, пусть и не своими глазами. Поэтому иллюзия, созданная для его имитации, казалась мне подделкой. Очень похожей, но все же фальшивой. Если не отрывая взгляда начать двигаться, можно поймать момент, когда через световую дымку, имитирующую солнечный свет, станет виден каркас купола. Всего на мгновение, кажущийся хрупкой паутинкой, где-то невообразимо высоко. И все же именно это поддельное небо было для меня родным.

Мой мир как яйцо, защищенное тонкой скорлупой. Вполне материальной на самом деле, и все же... Я странное чувство испытала в тот момент. Словно вознеслась над всем, что меня окружало, так высоко, что этот меленький, пульсирующий трогательно комочек оказался на моих ладонях, сжавшись до невозможности. Страшно было пошевелиться, чтобы не повредить его случайно. И щекотал где-то под сердцем восторг от того, что он такой огромный и маленький одновременно. Живой и не живой. Реальный и выдуманный мною только что по странной прихоти.

Очнувшись, я увидела, что стою, глядя на свои ладони, словно привидевшееся все еще грело их.

Я не смогу. Я не хочу! Я не буду ломать ничего!

Ничего больше не хочу знать! Никаких егерей не существует. Нет Эммы. Нет людей, кроме тех, что живут рядом со мной под защитой куполов. Ничего больше нет.

Снег и вьюга там наверху надежно спрячут нас ото всех.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Принятое решение помогло мне стронуться. Я снова ощутила движение вперед из этой тревожной паузы, где словно бы даже время замедлилось, и в которую влипла, барахтаясь, как насекомое в меду. Определенность - вот чего мне не хватало. Теперь я знала, чего хочу.

И все же что-то подтачивало эту новоприобретенную уверенность. Занимаясь ежедневными делами, выполняя задание Мастера, я еще не знала об этом, погрузившись в мир простых, понятных и приятных мне вещей. Первое предчувствие царапнуло уже вечером того же дня, на грани сна и яви. Словно в уютной и теплой тишине, окружавшей меня, появился тревожный и посторонний звук. Почти не слышный. Едва ощутимое движение воздуха, словно кто-то прошел мимо моей постели, задев краем одежды кровать.

Поймав себя на том, что я на самом деле прислушиваюсь, я рассердилась и, завернувшись в одеяло с головой, решительно отвернулась спиной к комнате, лицом к стене. Спать! Никаких больше мыслей и видений. Просто мое тело, которому нужно отдохнуть после длинного и насыщенного дня. Расслабиться, заставить все мысли покинуть мою несчастную голову, до гулкой пустоты, в которой можно раствориться до самого утра.

Я догадывалась, что это. Шепоток загнанной в самый темный угол совести. Честности, которая хотела, чтобы я признала перед самой собой простую истину. Вовсе не великая миссия по спасению мира была для меня главным и решающим фактором. Эгоизм. Чистой воды эгоизм подтолкнул и последней каплей упал на чашу весов. Это дало силы для принятия решения. Я никого кроме себя не хотела спасать. Потому что я знала, что если Кайс узнает об Эмме, он не оставит её. И тогда я останусь в стороне и ни с чем. Сейчас она была слишком далека и недоступна для него. Пусть он её еще любит, но время идет, и она забудется. И тогда я смогу занять её место.

Но эти мысли были не для дня. Ночью кололи, как крошки, рассыпанные по простыне, не давая уснуть. Но я успешно гнала их от себя, загоняя все дальше и дальше.

Больше я не смотрела, что делала Эмма. Я вычеркнула её из своей жизни. Иногда ощущая, как давление, упорно и целенаправленно подавляла эти позывы, не поддаваясь.

Моего сопротивления неизбежному хватило на полторы недели.

Посреди ночи я резко подскочила на кровати. Сердце глухо бухало, как в барабан, толкаясь об грудную клетку. Тело покрыто потом, и волны дрожи одна за другой, мурашками то между лопаток, то по рукам, то по заледеневшим ногам отзываясь.

Я откинула, а потом в каком-то остервенении запинала ногами одеяло подальше от себя. Оно показалось мне потяжелевшим и удушливо влажным. Дошла до кухни, прижимая руку к груди, словно это могло успокоить сходящее с ума сердце. Налила воду, но первый же глоток выплюнула. Вода показалась сладкой до приторности, а после остался привкус горечи.

Немного успокоилась, и сердце начало восстанавливать свой нормальный ритм. Я села на диван, стараясь дышать ровно и глубоко. Ни о каком сне не могло быть и речи. Даже мысль о том, чтобы вернуться в кровать, показалась отвратительной. Дрожь прошла, но руки слегка подрагивали еще, словно я перенапряглась слишком сильно.

Не помню, снилось мне что-то или нет. Возможно, у меня просто был кошмар? Странно, обычно плохие сны так просто не забываются. Наоборот, вырваться из пугающего гораздо сложнее. Ты еще видишь и ощущаешь сон остро и ярко, мозг бодрствует, а открыть глаза и сдвинуться с места почти невозможно, хотя и окружающая действительность в этот момент до кристальной чистоты осязаема. Сейчас совсем не так.

Я стала прислушиваться к себе. Снова накатила волна злости. Это же она? Снова хватает меня за горло, перекрывая кислород и утягивая за собой?! Наверняка так и есть! Я долго уже не смотрела на Эмму, и как вода, превысившая допустимый уровень емкости, она снова просочилась, украдкой.

Для того, чтобы доказать самой себе, что права, я тут же сосредоточилась на ней. Если бы не мое невменяемое состояние в тот момент, я бы не стала этого делать ни в коем случае.

Поначалу я ничего не увидела. Просто темнота, словно дыхнувшая мне в лицо теплом и покоем. А потом сквозь нее стали проступать изображения. Как же это объяснить?! Отражение, которое ты видишь в отражении и еще и периферическим зрением. И одновременно все три картинки разом. Но воспринимались они разными органами чувств, сходясь вместе в невозможной комбинации, перемешавшись. Словно моя кожа могла видеть, зрение видело запахи, слух отзывался, посылая сигналы от той тональности, в которой была перемена температуры. Еще и через синюю пелену, мерцающую зелеными переливами. Но это только механика, сейчас не только глаза, но и слух, обоняние, тактильные ощущения все одновременно, словно я стала живым экраном, на который транслировался этот сумбур. Мозг не справлялся с такой подменой понятий, нарушением правил и границ и даже глубже - базовых принципов, основ, о которых я даже не догадывалась до сих пор. Этот поток сдавил и понесся на меня одновременно, будто я была игольным ушком, в которое хлынула река.

"Это же просто сон!" - последняя мысль разумная вспышкой пронеслась где-то совсем далеко от меня. Достать до нее было уже невозможно, мне было не дотянуться из той глубины, где я оказалась. Это было просто невозможно... Метеор погас, прочертив светом полосу, которая уже погасла, оставляя меня в окончательной темноте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда я открыла глаза, все еще была ночь. Кривой прямоугольник желтого света падал от окна поперек потолка. Он засветился чуть ярче и снова почти погас, словно мимо окна пронеслось ауто. Я удивилась. В жилых районах разрешены только вертикальные посадки и взлеты в определенных точках. И только сейчас я поняла, что потолок, на который я смотрю, вовсе не в моей комнате. И сразу же навалилось много ощущений, которые говорили мне, что я не дома. Постельное белье, свет, расположение кровати. И словно только сейчас я осознала, что слышу тихое мерное пиканье. Я слышала и видела все это сразу, как открыла глаза, но словно не понимала разницы несколько минут.

Тело, как неподвижная глыба, мне с трудом удалось немного повернуть голову. Похоже на больничную палату. Кто-то сидел рядом со мной, но повернуть голову еще немного, чтобы рассмотреть, оказалось непосильным усилием. Звук стал громче, и я уловила ритм - это мое сердце билось, звук отдавался в стянутых запястьях, а совсем крошечное усилие, что мне понадобилось, чтобы сдвинуться, ускорило его темп.