- У тебя не хватает базовых навыков. Срабатывает просто чутье, - посмотрев на мою работу в конце занятия, сказал Мастер.

Эта его манера выносить оценки, казалось, после мимолетного взгляда, по-началу ставила меня в тупик. Хотелось переспросить, а видел ли он хоть что-то за те секунды, что уделил моей работе. Но он сделал замечание не только мне, а абсолютно каждому из присутствующих учеников и точно в такой же манере. Это странным образом подействовало на меня успокаивающе. Не то, что я злорадствовала, просто поняла, что никто здесь не совершенен, как мне почему-то показалось. И может быть, я и худшая из всех, но не безнадежная.

Когда мастер нас отпустил, все уже направились к выходу, когда прозвучал голос Мастера:

- Миия, задержись.

Вся с трудом обретенная уверенность тут же покинула меня. Уловив любопытные взгляды, брошенные на меня моими одногруппниками, я вернулась, не зная, что думать. Он решил, что ошибся, и сейчас проявленная капля такта испарится, и меня выставят за дверь, по счастью, не на глазах у остальных - вот все, что пришло мне в голову.

- Возьми. Просто посмотри до следующего урока.

Мне вручили несколько альбомов, и даже не попрощавшись, Мастер ушел.

Я вышла на деревянных ногах, прижимая непривычно объемистые книги к груди. Недалеко от входа увидела парня из группы, как оказалось, он поджидал меня.

- Ты Миия? - вполне дружелюбно заговорил он.

Я кивнула, все еще думая о том, зачем Мастер дал мне такое задание. Было любопытно взглянуть, что за "добычу" я несла домой.

- Ребята пошли в кафе. Поболтать, познакомиться поближе. Хочешь с нами?

Я снова кивнула, не совсем уверенная, стоит ли идти еще. Но он так явно обрадовался моему согласию, что передумать было бы уже просто невежливо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Уже второе испытание за один день, ставящее под угрозу мое хрупкое душевное равновесие. Я не привыкла общаться с кем-то больше, чем необходимо для работы или решения каких-то проблем. Общаться ради самого процесса мне никогда не приходилось. Не знаю, что обо мне подумали мои соученики, большую часть времени я просто молчала и слушала, о чем они говорят. Никого ни о чем не спрашивала и отвечала на вопросы очень скупо.

Все оказалось не так сложно, как мне казалось, я снова сама себя больше напугала. Выразив некоторое удивление тому, что я попала к Мастеру практически с улицы, никто не стал смотреть на меня, как на выскочку. Скорее, наоборот. Мы даже договорились на следующее занятие принести, чтобы показать друг другу, по нескольку своих работ.

В кафе я провела около часа и ушла, хотя меня уговаривали остаться еще немного. Мне не терпелось посмотреть то, что дал мне Мастер. И по пути напомнила о себе Эмма. Я почувствовала слабый укол боли и её удивление. Пользуясь тем, что в ауто кроме меня никого не было, я прикрыла глаза.

Оказалось, что она все еще лежала в той самой комнате. Чувствовала себя намного лучше и разглядывала все, что её окружало. Точнее, сейчас она смотрела на свой палец, на котором виднелась капелька крови. Поднесла руку к самому лицу и рассмотрела, что под кожу впилась какая-то щепка. Она переводила глаза с пальца на стену несколько раз. А потом провела по ней кончиками пальцев. Необычное ощущение. Стена шершавая и словно волокнистая... Я тут же почувствовала еще один укол. Еще один палец оказался раненым. Материал очень странный, я не видела ничего подобного, и то, что об него можно было пораниться, более чем странно. Словно её не заботили окровавленные пальцы, Эмма придвинулась к стене вплотную. Спрессованные, длинные и очень тонкие волокна - вот чем была покрыта стена. Не очень широкие, примерно в ладонь шириной, но длинные панели, более темные по краям. Дизайн, видимо, предполагал некоторую неровность материала по краям. Выглядело необычно, но красиво. Особенно, когда почти незаметный узор начал проступать. И запах. Запах просто потрясающий! Эмме тоже понравилось, она почти уткнулась носом в стену, медленно вдыхая его.

Я чуть не проехала мимо своей остановки, увлекшись. Поспешно вышла, едва не уронив альбомы.

Потом Мастер часто давал мне такие подборки для изучения. И всегда подробно обсуждал и слушал мои замечания. Я многому научилась благодаря им. Не только техники это касалось, но и вообще. Я имею в виду, что серьезно разбираться в искусстве учиться мне даже не приходило в голову. Теперь я училась не только создавать, но и чувствовать работы других.

Моя жизнь в тот период сильно изменилась. Я действительно чувствовала себя так, словно вышла из глубокой тени на солнечный свет. То, что я считала всего лишь инструментом, средством для достижения своей главной цели, вдруг вошло и наполнило мою жизнь людьми, событиями, эмоциями, работой, которая мне нравилась. Мне действительно нравилось рисовать. И я наконец-то об этом вспомнила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я погрузилась в этот новый для меня мир с некоторой долей недоверия, надо признаться. Это было настолько хорошо и нравилось мне, что я все время ждала подвоха. Если искать ассоциации о том периоде, то чтобы точнее выразить, можно сказать, что я не просто из тени на свет вышла, а попала в круг света, который мне идеально подходил. Теплый, немного рассеянный, он омывал меня с ног до головы, странным образом оживляя. Похожий на тот, что был в студии Мастера в тот первый день, когда я пришла к нему.

В то время была зима. Как потом я поняла, это тоже было удачным стечением обстоятельств. Как и то, что Эмма была долго больна. Я не могла уделять ей много времени, пока не освоилась.

А её болезнь затянулась по естественным причинам. Её диагност, конечно, помогал, но не так хорошо, как хотелось бы. Для того, чтобы только с его помощью вылечиться, нужно было сделать еще кое-что. А именно - подзарядить его. Эмма не слишком и рассчитывала на его помощь. Для нее это было "вспомогательное, не обязательное оборудование". Так она думала о нем. Я сначала не понимала, а потом... На самом деле она смогла им воспользоваться всего три раза. И в последний раз больше половины шкал загорелись синим цветом. Это означало, что необходимых ей веществ в нем просто нет, они уже истрачены.

Диагносты удобно использовать для оказания первой экстренной помощи. Но потом больного или пострадавшего перевозят в больницу, где они просто не нужны, там и оборудование лучше, и лекарства какие угодно. Когда Эмма была вне купола, ей негде было получить помощь, и я считала, что диагност может помочь. Но на самом деле это не так. При легких ранениях возможно, но при тяжелых, если до купола не дойти, он был практически бесполезен. Он мог вылечить практически все, что угодно. Но в него просто не вмещалось все, что нужно более, чем на один раз. Варианты замен тоже были ограничены, и эффект лечения от них, разумеется, снижался. Именно поэтому Эмма считала его бесполезным.

И не только в этом была проблема. Те люди, что окружали Эмму. Поначалу я никак не могла понять, почему они не помогают ей. И в то же время то, что они стараются ухаживать за ней, я не могла отрицать. Одно не сходилось с другим. Но глядя вместе с Эммой на этих странных людей, на вещи, что её окружали, слушая разговоры, я с большим опозданием поняла, наконец, одну вещь. Но как её принять и понять я просто не знала пока. Мне почему-то думалось, что эти люди живут вовсе не в куполе. То есть совсем. Это место, куда она попала, было где-то вне привычного мне уклада жизни. И, наверное, поэтому большинства привычных для нас вещей у этих людей просто не было.

Я все больше и больше укреплялась в этой мысли, улавливая все больше деталей и странностей, несоответствий. Эмма в то же время тоже испытывала смешанные чувства. Я могла слышать, когда она говорит. Слышать то, что она слышит. Но мне трудно улавливать её мысли... Точнее, я не слышу их, как какой-то голос в моей голове. Это смесь из эмоций, образов, ощущений разнообразных больше. Хотя чувства как раз мне уловить не составляло труда, особенно, если они были сильными и без примесей, так сказать.