Батя достал из-под кровати самодельную крестовину: два сколоченных крест-накрест деревянных бруска с прибитой железной трубой, отесал комель ёлки топором и вставил в крестовину. Аромат хвои сразу же расползся по всей квартире, намекая о Новом годе.

Батя оттуда же, из-под кровати, достал картонную коробку с игрушками и серпантином. Игрушки были настоящие, стеклянные, которые во времена Выживалы считались древним седым антиквариатом, и стоили бешеных денег. Сейчас же — пожалуйста, бери, наряжай ёлку. Развесив игрушки, украсили дерево серебристым, жёлтым и розовым серпантином-дождиком. Новый год настаёт!

В середине декабря родители стали приходить домой, принося домой яблоки, апельсины и мандарины. И, признаться, Выживала вкуснее фруктов, пожалуй, не едал в своём времени. Этому было только одно объяснение: сейчас продавали настоящие фрукты, без всякой химии и ГМО. Иногда родители приносили шоколадные конфеты, шоколад, зефир в шоколаде, в картонных коробках. Все лакомства тоже казались очень вкусными. Или действительно, сейчас продают всё натуральное, или детские рецепторы вкуса так устроены, что им всё кажется вкусным...

В детских садах начали проходить новогодние утренники, классические, мальчики — зайчики, девочки — белочки. Воспитательница в один из дней объявила родителям, что нужно сшить костюмы на утренник, как минимум, состоящие из головного убора и рубашки.

Вечером этого же дня мама вытащила из-под кровати швейную машинку «Зингер» в коричневом деревянном футляре. Весила древняя машина, похоже, порядочно, так как поднять её мама не смогла, и прибегла к помощи отца, попросив его поставить раритет на стол.

Батя водрузил машинку на стол, снял футляр и указал рукой. Садись, дескать, начинай. Выживала подошёл и с большим удивлением посмотрел на машинку. А ведь она ещё и импортная! На шильдике прилеплен орёл, надпись Singer. Made in Germany, и надпись: 1932 год. А машинке-то больше 50 лет, а она, похожая, всё ещё работает! Умеют же делать фрицы!

Естественно, машинка была с ручным приводом, приводилась в движение через боковое блестящее колесо с ручкой, которое находилось справа от корпуса. Мама правой рукой вращала за колесо, а левой рукой продвигала ткань над иглой. Казалось, это трудно, ведь в процессе шитья занята только одна рука, вторая нужна для привода машинки, но мама, как ни странно, справлялась довольно шустро. Стежки получались ровные, прямые, такие, которые получаются на фабричной электрической машине с ножным приводом, где у швеи задействованы сразу две руки.

Костюм, на удивление, вышел довольно простым: круглая серая плюшевая шапка с двумя ушами, на лбу пришитый коричневый нос и два голубых глаза, плюс нечто вроде серой накидки из плюша с пришитым сзади к заднице комком ваты, который должен символизировать заячий хвост.

Когда на Выживалу надели эту халабуду, он не смог удержаться от смеха. Более дурацкого положения не мог припомнить. Однако становилось интересно, что же такого будет на этом утреннике. Тем более воспитатель поручила ему выучить стихотворение:

У зелёной ели

Ветки поседели,

Значит, на дворе зима, вьюги и метели,

Значит скоро новый год

Обязательно придёт!

Естественно, такое примитивный стих Выживала выучил наизусть, и даже мог бы рассказать его с закрытыми глазами, по памяти.

...Новогодний утренник получился примерно такой же, каким Выживала помнил его из своего прошлого детства. Воспитатель была одета в Снегурочку, один из родителей в Деда Мороза, а пожилая нянечка, с добрым хриплым голосом, тайком смолившая Беломор за крыльцом, в бабку Ёшку, серую говёшку.

Сначала водили хороводы вокруг большой ёлки, усыпанной игрушками и дождиком из фольги, потом пришёл Дед Мороз с мешком, расшитым серебристым дождиком, сел под ёлкой на стул, и для того чтобы получить подарок, нужно было подойти к нему, встать напротив и рассказать выученный стих. На удивление, половина его одногруппников и одногруппниц, в том числе и Нинка, не могли справиться даже с таким простейшим заданием. Дети путали слова, хныкали, волновались, но в конце своих мытарств всё-таки получали долгожданный подарок. Выживала, естественно, чётко рассказал стих, получил благодарность от Деда Мороза и небольшой подарок в шуршащей плёнке, завязанной в узел, с нарисованной зелёной ёлкой.

Потом, когда подарки были все розданы, Дед Мороз предложил зажечь ёлку. И, как всегда, это было классическое «раз, два, три, ёлочка, гори». И традиционно грёбаная ёлка не хотела загораться с первого раза, и Дед Мороз при этом сказал, что нужно кричать громче, тогда она загорится. Потом ёлке мешала загораться бабка Ёшка, и её тоже надо было умасливать хороводом и прыжками вокруг ёлки.

Когда ёлка загорелась, провели вокруг неё ещё раз хоровод, и на этом утренник, посвящённый Новому году, оказался завершённым. Всё время, пока дети занимались этой ерундой, родители, у кого были фотоаппараты, фотографировали их. Сфотографировал Выживалу и батя, в нескольких позах и в нескольких местах.

Потом, вечером, придя домой, Выживала распаковал подарок. В нём лежали яблоко, апельсинка, две мандаринки, несколько шоколадных конфет, горсть карамели, десять противных белых и коричневых цилиндрических конфет-батончиков, большая шоколадка «Рот-Фронт», маленькая шоколадка «Вдохновение» и шоколадный батончик «Бабаевский» с начинкой из крема. Увидев всё это, неожиданно ощутил то самое чувство, которое испытывают дети, когда ковыряются в своём новогоднем подарке. Вот это здорово! Вспомнилось это сладостное чувство, и на душе сразу стало как-то хорошо...

...В самый аккурат перед Новым годом Выживала первый раз ходил в общую баню с матерью. И вот это была неоднозначная развлекушка! Отец как раз был на работе, а мать вдруг изъявила желание помыться и заодно искупать сына.

Выживала с большой неохотой воспринял это предложение, показавшееся ему абсурдным. До бани примерно 10 минут ходьбы, да и то, быстрым шагом, по летнему сухому асфальту. Летом можно прогуляться вообще не торопясь, наслаждаясь солнцем и хорошей погодой. Сейчас, зимой, когда на улице 15-20 градусов мороза, тротуары в пригороде зачастую не чищеные и занесённые снегом, в баню просто так не находишься и прогулкой не насладишься. Однако мама была непреклонна:

— Пошли давай! Где я тебя потом мыть буду? Кто воду будет таскать?

Выживала пожал плечами и начал одеваться. Всё получилось так, как он и предполагал. И снег с холодом на улице, и занесённые тротуары, и баня, до которой не так-то просто добраться. Но едва дошли до неё, как он понял, что мать держит путь в женское отделение. Выживала остановился метров за пять до крыльца и упёрся изо всех сил, нахмурив брови домиком.

— А зачем мне туда? — недоуменно спросил он. — Я в мужской зал хочу. Не пойду сюда! Не хочууу!

— Ага, чтобы ты один туда пошёл, свалился или тебя током ударило? — с неизменной женской логикой спросила мама и дёрнула Выживалу за руку. — Пошли со мной! А то по жопе сейчас получишь!

В женском отделении общей бани обстановка была почти такая же, как в мужском, но, естественно, было намного чище. Очевидно, что здесь старались поддерживать уют. Где можно, где нельзя, стояли и висели горшки с цветами, на полу были расстелены половики, но в целом, обстановка смотрелась намного более комфортная, чем в мужском отделении. А ещё здесь не было игроков в домино и карты, которые зачастую днями просиживали в бане, постепенно запрыгивая в парилку, выходя оттуда, заправляясь у банщика пивом, играя в азартные игры, потом повторяя круг по новой. У женщин за столами никто не сидел, и пиво с чаем никто не покупал. Редко-редко одна из посетительниц покупала стакан горячего чая, сидела, завернувшись в белую простыню, и неспешно попивала чаёк.

Первое ощущение, когда зашли в парилку: казалось, словно попал в фильм ужасов, где вокруг него то и дело проходят и шевелятся какие-то страшные жирные монстры, похожие на слонов. Естественно, ошибкой было считать, что сюда приходят исключительно тонкие стройные нимфы с идеальным стройным телосложением. Почти все женщины, которые мылись в бане, были зрелыми, иногда очень зрелыми тётями, да и, как говорили в 21 веке, телосложением оверсайз. Посмотреть не на кого! Куда ни посмотришь, всюду жирные телеса, от вида которых охота в ужасе закрыть глаза.