Честные шофёры делали попросту: сливали государственный бензин прямо на землю, на городской свалке или ещё где поудобнее, а потом ехали заправляться по новой, на завтра. Григорий Тимофеевич смотрел, как в почву, загрязняя её, сливается народное добро, и сердце кровью обливалось. Привыкший в далёком таёжном посёлке экономить каждый литр, каждую бутылку бензина или солярки, каждый грамм припаса и каждый гвоздь, он никак не мог понять и принять такого наплевательского отношения к общему добру.

Но всегда же есть выход. Можно продать неиспользованный бензин частным автолюбителям. Хоть и было их ещё немного, но уже появлялись. А чего не ездить: бензин стоил копейки, но на заправках его часто попросту... Не было! А учитывая, что даже при наличии бензина на заправке, личный транспорт могли и отказаться заправлять, так как всегда в первую очередь заправляли государственный, по талонам, то калымщики из числа шоферни всегда находили себе клиентов. Достаточно было знать заветное место. Причём, как и в случае с автомобилями, складывалась парадоксальная ситуация: с рук бензин был дороже, чем на заправке.

Барыжили бензином, естественно, втихаря, так как считалось это получением нетрудовых доходов, и незадачливому коммерсанту сразу корячился бы срок от пяти лет. Но шоферня знала, что если всё делать по уму, дело будет шито-крыто, а заветный оранжевый червонец, полученный за пятьдесят литров А-76, грел карман. А 10 рублей в 1976 году это о-го-го!

Кучковались шофёры-барыги обычно или на площадке перед заездом на городскую помойку, у деревообрабатывающего комбината, или в гаражном кооперативе перед горой, там, где дорога шла в частный сектор и городскую инфекционную больницу. Заезжали по очереди, в конце рабочего дня, где уже шоферню поджидали автолюбители на «Волгах», «Москвичах» и «Запорожцах». Быстро переливали бензин из бака грузовика в канистры, получали деньги и освобождали место для следующего калымщика.

Но подобный заработок был только одним из калымов, практикуемых шофёрами ОРС НОЖД, другой калым — частные незаконные грузоперевозки. В СССР не было частных грузовых автомобилей, и весь грузовой автопарк принадлежал государству, поэтому доставить вещи с квартиры на дачу, привезти домой купленное пианино, или переехать из квартиры в квартиру было делом очень сложным. Нужно отпрашиваться с работы, заранее идти в местную автобазу, подавать заявку на грузоперевозку и ждать машину чуть не месяц. Гораздо проще проголосовать у самой автобазы при виде грузовика и напрямую договориться с шофером. Расчёт чёрным налом! Двадцатка, а то и четвертак! Грузовик вот он, перед тобой, ничего ждать не надо. Правда, иногда гаишники проверяли путевой лист, следя, чтобы водители не ездили по калымам, но в пределах города это было нестрашно.

Григорий Тимофеевич поначалу никого не возил, но потом по знакомству помог переехать Клавкиному дядьке, тот сунул два червонца, и с этого времени пошло-поехало. Теперь никогда не отказывался от дополнительного заработка.

Раскрутилась и бензиновая тема. У Григория Тимофеевича бензин почти никогда не оставался, так как путёвки ему давали по всей южной части области, и иногда судьба заносила в такие места, куда только на тракторе добраться можно, но и там жили люди, которым нужны продукты питания. Один раз, кроме рысей, несколько раз лосей и оленей видел прямо на дороге, а в другой раз медведя. Звери никакого страха не испытывали перед грузовой машиной, грозно рычащей и рыскающей из стороны в сторону на глинистом подъёме

Скатывал за день почти всё топливо подчистую, но один раз колесил около города, и к вечеру бензин остался. Куда девать? Опять в овраг лить? И решил Григорий Тимофеевич тоже попробовать подкалымить. Хоть и говорят в народе, что первый грех всегда выходит наружу, но в этот раз ему повезло. Поехал к гаражам, где кучковались страждущие. Едва успел заехать на побитую дорогу, ведущую в гаражный кооператив, как из кустов выскочил мужик и начал махать руками. Григорий Тимофеевич затормозил и открыл стекло на двери.

— Здорово, шеф! — крикнул мужик, подошедший к водительской двери. — Бензинчик есть? Возьму 20 литров!

— Есть, — Григорий Тимофеевич постучал ногтем по указателю топлива на панели приборов грузовика. — Как раз 20 литров осталось.

— Как всегда, 2 рубля за десятку? 20 литров 4 целковых? — спросил мужик, сразу ставший радостным.

— Да, — подтвердил Григорий Тимофеевич. — Ты где стоишь?

А страшно-то как стало... Молнией метнулась мысль, что это менты могут засаду устроить, но тут же вспомнил, что говорили мужики: сами менты и прокурорские у них тут и заправлялись. Дело это было обоюдовыгодное, а, как известно, сук, на котором сидишь, ни один умный человек пилить не станет.

Мужик махнул рукой, призывая следовать за собой. Григорий Тимофеевич свернул вправо, проехал на небольшую площадку, отгороженную густыми кустами от основного въезда в гаражный кооператив. Тут стояла эстакада, на которой местная любительская шоферня меняла масло и проводила ремонт подвески. Рядом с эстакадой стоял оранжевый «Москвич-412».

Мужик подошёл к машине, открыл багажник, достал канистру, резиновый шланг и показал рукой, чтобы машина подъехала к нему. Осталось дело техники: сунуть шланг в бензобак грузовика, качнуть ртом из шланга, резко опустить его в канистру и ждать, пока она наполнится.

Слив топливо, Григорий Тимофеевич поехал на заправку и честно залил 50 литров свежего бензина, предназначенного для завтрашней экспедиции. На панели лежали проштампованные заправкой корешки пяти талонов на залитые 50 литров...

Когда Григорий Тимофеевич, заправившись, ехал в гараж, то иногда то и дело пощупывал рукой внутренний карман, где лежали зелёная трёхрублёвка и маленькая жёлтая рублёвка. Тут же думал, как всё, оказывается, просто. Ты ничего не делал, и вот у тебя в кармане лежат деньги. Практически ниоткуда! Из воздуха! Как говорили в народе: на работе ты не гость, бери домой хотя бы гвоздь! Всё общее!

...Вообще, конец лета — начало осени 1976 года в семье Некрасовых выдались богатыми на события. Бабку Авдотью перевели из осмотрщиков вагонов в аккумуляторщицы, непонятно по какой причине, возможно, просто некому было работать. Теперь она заправляла и заряжала аккумуляторы дрезин и маневровых тепловозов, работавших в депо и на станции, а также так называемые «шахтные аккумуляторы», стоявшие в переносных светильниках, которые использовали станционные рабочие при осмотре и обслуживании железнодорожной техники по ночам. Если шахтные аккумуляторы были щелочные, и заправлять их было намного проще, то мощные тепловозные аккумуляторы были кислотные, и это была очень вредная работа. По идее, при таком раскладе, бабке Авдотье бежать бы надо с такой работы куда подальше, надеясь сберечь здоровье, однако она действовала по принципу: всё бог решает, как бог решит, так и будет.

Несмотря на кучу недостатков, в первую очередь, колоссальный риск для здоровья, был в этой работе и плюс: во-первых, работа только в день, по графику 5/2, во-вторых, давали бесплатное молоко за вредность, и в-третьих, самое главное — была больше зарплата, на целых 20 рублей, а это сумма довольно значительная в то непростое время.

— Пущай! — махала рукой бабка Авдотья. — Как-нибудь вывернемся! Всё копеечка к копеечке...

...Всё лето у бати то ли не было времени, то ли неохота, но на рыбалку он больше не ездил. Однако в конце августа, когда началась прохлада и густые туманы, решил всё-таки съездить, последний раз в этом году.

— Поедем на то место, про которое мужики говорили, на аглофабрику, — предупредил он Выживалу.

— Это на ту аглофабрику, на которую мы в июле, что ли, ездили? — с интересом спросил Выживала. — На электричке поедем?

— На ту же, только с обратной стороны зайдём, — кивнул головой отец. — Туда на автобусе надо ехать, на том же, на котором мы на речку всегда ездили купаться, в Черёмушки. Только теперь почти до конечной, мне мужики говорили куда ехать, найдём, поди.