..Выживала наконец-то понял, почему это озеро, на котором они только что рыбачили, называлось «Чёрным» — просто оно было очень глубокое, так как с одной стороны гора круто обрывалась в воду. Из-за этого даже в яркий солнечный день вода казалась тёмной, а возможно, быстрый ручей, который мимоходом протекал через озеро, нёс в себе много торфа из заболоченного верховья. Во всяком случае, когда поднялись на железнодорожную насыпь и бросили прощальный взгляд на водную гладь, она действительно показалась чёрной. Люди очень точно умеют выбирать название для географических объектов...

Дорога на «Малиновое озеро» тоже шла по железнодорожной насыпи, по той, которая поворачивала влево от основной, и проходила в паре десятков метров от «хвостов аглофабрики», как их назвал рыжий. Это была довольно накатанная магистраль, по которой каждые 15-20 минут проходили поезда, в основном грузовые составы, гружёные углём и железной рудой.

— Эта ветка на Междуреченск идёт, а дальше на Абакан, — со знающим видом заявил рыжий. — Тут постоянно движение, мама не горюй.

Естественно, движение поездов было оживлённое. Да и ветка однопутная, поэтому приходилось смотреть в оба. Впрочем, по железнодорожному пути не шли: как и у озера, на насыпи справа шла тропинка, по которой ходили железнодорожники, рабочие аглофабрики и рыбаки. Населённых пунктов здесь поблизости не было, и людям, по идее, делать было нечего.

Через некоторое время справа потянулись те самые хвосты. Это были громадные, метров 10–20 высотой намытые хребты серого цвета, по которым проходили трубы, из которых кое-где хлестала вода, прокладывая глубокие ущелья и стекавшая в обводной канал. Местность выглядела как будто какой-то киберпанковый промышленный район, хотя, возможно, это и был он самый. Вот зачем люди портят природу?

— Что это такое? — с интересом спросил Выживала.

— Видишь, это аглофабрика, — рыжий показал рукой влево, на скопление промышленных объектов. — Там железную руду обогащают и обжигают. Делают железные окатыши, а из них потом выплавляют сталь. Железная руда добывается с камнями, с породой, со всякой дрянью, тут на аглофабрике всё это удаляется, руда обогащается, процент железа повышается. И уже потом она поступает в доменные печи. А сюда, на отвалы, вместе с водой подаётся как раз иловая взвесь, что остаётся от обогащения. И вот такие хвосты намываются, в миллионы тонн. Измельчённая горная порода это, короче.

Выживала посмотрел влево. На расстоянии примерно в полкилометра находился крупный завод: большие бетонные корпуса, меж ними галереи конвейеров, торчали несколько высоченных закопчённых кирпичных труб с горящими красными фонарями на верхотуре. Недалеко возвышалась громадная чёрная куча обогащённой руды, над которой ездили большие козловые краны, сваренные из громадных труб. Краны большими ковшами брали полученный железный агломерат и грузили его в вагоны-думпкары, откуда он отправлялся на металлургический комбинат. С территории аглофабрики доносился гул и шум, присущий большому промышленному предприятию, а также несло каким-то определённо нехорошим химическим запахом.

Примерно через полкилометра стало видно мост, ведущий через реку. Когда подошли ближе, оказалось, что рядом с ним стоит будка. При виде идущих людей из будки вышел мужик в расстёгнутой милицейской форме, без фуражки.

— Кто такие? Рыбаки, что ли? — спросил он.

— Рыбаки, — подтвердил рыжий. — На Малиновое озеро пошли.

— Ну идите, — махнул рукой охранник и пошёл обратно в будку.

Такая беспечность для Выживалы выглядела на грани фантастики. Он был уверен, что в его времени так просто через мост пройти было невозможно, это же стратегический объект! Хотя... Чего сейчас, в СССР 1976 года, опасаться? Страна на надёжном замке погранслужбы СССР и советских вооружённых сил!

Мост шёл через реку шириной примерно около 100 метров. Несмотря на июль, река смотрелась полноводной. Течение было не стремительное, но шло приличным быстротоком, завиваясь поганками в тёмно-зелёной воде, что говорило о приличной глубине, минимум в 2 метра, и крупных камнях на дне. У берегов было мелко и видно дно с водорослями, извивающимися по течению. Однако свал в глубину шёл приличный: уже в 10 метрах от берега дна не просматривалось.

По мосту шлось немного получше в плане удобства. Посередине проходили железнодорожные рельсы, положенные прямо на крупные стальные фермы. Сбоку от пути, справа, сделан пешеходный проход: обычные доски, положенные на металлические конструкции. Через каждые 10 метров находился специальный карман: если поезд застанет на мосту, в кармане можно было с комфортом переждать его проход. Всё-таки расстояние от пешеходного прохода до железнодорожного пути было слишком маленьким, примерно метр и человека запросто могло задеть проходящим составом.

Хорошо, что у Выживалы была привычка к высоте и всякого рода экстриму. Он спокойно отнёсся к тому, что идёт по доскам, под которыми 10 метров высоты, а ниже глубокая река. А вот бате было уже некомфортно. Он шёл, держась правой рукой за перила, и старался не смотреть под ноги, под которыми было видно быстро текущую воду. Рыжий тоже шёл примерно так же. Выживала же, любивший путешествия и новые места, с любопытством осматривал окрестности: в верхнем течении реки, примерно в 2 километрах, было видно ещё один железнодорожный мост с фермами, с небольшой скалистой горой рядом, а ниже по течению, в километре, находился автомобильный мост.

— Семён, ты что головой крутишь, под ноги смотри! — неожиданно сказал отец, похоже, сильно удивлённый поведением сына.

— Я смотрю, — недовольно буркнул Выживала. — Чего тут смотреть-то?

— Тебе разве не страшно? — с удивлением спросил рыжий.

— Нет, мне не страшно! — мотнул головой Выживала.

Взрослые с удивлением посмотрели друг на друга и продолжили путь. После того как мост закончился, они сразу же пересекли железнодорожные пути и спустились по насыпи влево. Потом пошли по берегу реки, вниз по течению.

— Может, на речке порыбачим? — неожиданно сказал батя.

— Да здесь места не рыбацкие, — заявил рыжий. — Тут только на спиннинг.

А вот спиннинг-то отец как раз таки и не взял, кто ж думал, что вместо рыбалки на одном месте, на озере, придётся шататься хрен знает где.

Выживала посмотрел на берег реки. Берег тут был крутой, глинистый, высотой примерно метров пять, крутым обрывом падающий вниз. Однако внизу было видно крупную гальку, под углом спускающуюся к воде. Ни островов, ни заводей не было видно, вода текла прямым течением, и действительно, в таких местах на удочку рыбачить — только время терять. Разве что взаброд, но этого, похоже, в планах взрослых пока не было...

— Ладно, пошли на озеро, — согласился отец.

По высокому берегу реки шла тропинка, протоптанная рыбаками. По левую сторону от неё непроходимой стеной стояли пойменные заросли: тальник, калина, черёмуха, волчья ягода и тому подобные полукустарники, рядом с которыми возвышались высоченные ряды крапивы, молочая, чертополоха, двухметровых дудок и прочей дурнины. Стало ещё жарче. Сильно допекали оводы и слепни, который бросались прямо на ходу.

Примерно через 100 метров от моста вправо отходила другая тропинка и терялась в зарослях тальников и черёмухи. Похоже, это и была дорога к Малиновому озеру, потому что рыжий свернул на неё.

Тропинка шла по глинистой почве и была довольно натоптанная. Над ней аркой нависали высокие кусты черёмухи и тальников с обломанными ветками: постарались рыбаки, когда расчищали тропу. Похоже, место к которому они шли, было довольно посещаемым. Примерно через 50 метров ходьбы Выживала почуял запах озера: тины и водорослей. А ещё через 50 метров вся компания вышла на берег круглого озера, по берегам заросшего камышом. Судя потому, что посередине не было видно ни водорослей, ни камыша, глубина там была явно больше полутора метров. Это была крайняя глубина, на которой мог вырасти камыш. У противоположного берега озера, в тени деревьев, видно три резиновых лодки с рыбаками.