Батя поставил рюкзак на землю, и сразу же начал собирать свои удочки. Бамбуковые колена каждой удочки были связаны медной проволокой, чтобы не перепутать. Батя вытаскивал удилища по отдельности, распутывал проволоку, вставлял колено в одно в другое, потом смотал с мотовила леску с поплавком, грузилом и крючком. Выживала заметил, что отец пользуется совсем архаичной снастью, без катушки. Для Выживалы это был полный анахронизм. Если удилище с катушкой, то зацепы и обрывы не страшны. После обрыва быстро смотал недостающую часть лески с катушки, провёл в кольца, поставил новые поплавок, грузило, крючок, и снасть готова. В случае если удочка без катушки, обрыв лески предвещал длительную возню для восстановления снасти. Нужно было снять оставшуюся короткую часть лески, достать запасную леску, смотать её с катушки, привязать к удилищу. В общем, лишний геморрой. Неужели здесь, в Советском Союзе, нет маленьких проводочных катушек?

Этого Выживала не знал, а отец продолжил заниматься своим делом. Собрав две удочки, отправился делать удилище для Выживалы. В тальниках ножом отрезал тонкий двухметровый хлыст, сделал на верхнем кончике надрез, привязал к нему леску с поплавком, грузилом и крючком из набора юного рыбака, и дал Выживале.

— Вот твоя удочка, Семён, — усмехнулся отец. — Давай учиться насаживать червя.

Червя Выживала насаживать умел, неужели, столько раз бывая на реках, не рыбачил на поплавочную удочку? Однако вся проблема была опять же, в долбаных неразвитых пальцах с плохой моторикой. Выживала попробовал поймать скользкого навозного червяка, и с первого раза не получилось. А когда получилось, не смог его надеть на крючок. Однако после 2-3 попыток это получилось. Отец с удивлением смотрел на сына.

— Слушай, Семён, а у тебя неплохо получается, — с уважением сказал батя и махнул рукой влево. — Иди на чистой воде попробуй порыбачить, здесь недалеко, вот там. Сейчас я тебе глубину отрегулирую. Смотри, как надо регулировать: отодвигая поплавок от крючка, ты выставляешь глубину, на которой будет находиться наживка. Дело в том, что карась, да и почти вся рыба, ходят по дну, так как их корм находится на дне, там они его ищут. Поэтому нужно добиваться, чтобы наживка была сантиметрах в пяти от грунта. Этого добиться трудно, и обычно получается лишь с нескольких попыток. Если поплавок стоит, значит, глубина маленькая, отодвигаешь его чуть выше, делая глубину больше. Если поплавок уже лежит на воде, значит, глубина на удочке выставлена больше, чем нужно, потому что грузило лежит на дне и поплавок не огружает. Тогда смещаешь до тех пор, пока не будет стоять. Это значит, наживка в 5 сантиметрах от дна. Там вроде неглубоко, поставлю тебе сейчас на первый раз, полметра.

Отец выделил Выживале место слева от тебя, там, где не было камышей. Выживала высоко держал удилище над собой, размахивая поплавком, грузилом и крючком с извивающимся на нём червяком, подошёл к воде и осмотрелся. Дно у берега было илистое и заросшее водорослями. По воде стаями гоняли водомерки, а в воде гольяны. Перед тем как закинуть снасти, немного покрутил удочку туда-сюда. Хлыст был чуть кривоватый, грузило с поплавком отвратительные, и, естественно, центровки никакой не было. Наживка гуляла туда-сюда как хотела, по своему желанию. Как можно рыбачить на такую страхолюдину?

Выживала аккуратно размахнулся и с первого раза забросил удочку, чем вызвал у отца большое удивление. Как так: сын первый раз на рыбалке, а кидает удочку как заправский рыбак. Правда, на какое расстояние даже теоретически можно забросить наживку двухметровой удочкой? Теоретически, это 2 метра удочки плюс 2 метра лески, потому что всегда, когда делается удочка, длина лески на ней должна быть равна или чуть больше длины удилища. Кажется, 4 метра от берега — это не так и мало, однако на практике выглядело не так.

Удочку всегда держишь на каком-то расстоянии от комля, например в 20 сантиметрах, плюс сам стоишь хотя бы в полуметре от воды, а это уже 70 сантиметров, плюс надо учитывать глубину, на которой будет производиться ловля, в случае Выживалы это ещё 50 сантиметров, итого 1,2 метра, и если учитывать то, что леска, как правило, не лежит на воде в прямой линии, то нужно учитывать высоту от руки человека до поверхности воды, это ещё сантиметров 30. В итоге ни на что скрадывается полтора метра лески, и в практическом результате получается, что двухметровой удочкой можно рыбачить на расстоянии лишь 2,5 метра от берега, что, конечно же, было совсем мало. Глубина там была небольшая, да и карась — рыба относительно пугливая и редко подходящая в светлое время суток на такое расстояние. Но кто ж его знает, может и повезёт...

Выживала сел на корточки у воды и принялся наблюдать за поплавком. Изредка на него садилась стрекоза, мимо проскальзывали водомерки. Иногда рыба слегка шевелила поплавок, но, похоже, это были мелкие караси-пятачки. Их подсечь-то невозможно. Выживала в очередной раз попробовал подсечь и вытащить, когда поплавок в очередной раз шевельнулся, но не получилось: вытащил голый крючок.

Сам отец тем временем по-быстрому насадил червяков на крючки и забросил на более значительные расстояния, чем Выживала. Удочки у него были примерно длиной 4,5 метра, и рыбачить ими можно было эффективно на расстоянии до 6 метров от берега. Отец сразу выставил глубину в полтора метра, немного подрегулировал, и оказалось, что в месте ловли глубина примерно столько и была.

Пока занимались всякой ерундой, на другой стороне озера по станции проехали электричка и два грузовых поезда в разных направлениях. Потом медленно стуча на стыках проехала дрезина с прицепленной платформой. Станция жила своей жизнью.

Понемногу начала крепчать жара. Погода стояла — ни ветерка. Комары попрятались от солнца, зато начали досаждать слепни и оводы. Приходилось постоянно долбить и гонять их рукам, но кровопийцы не унимались. Конечно, такую напасть можно было бы терпеть, если бы был хороший клёв. Однако, как Выживала и предполагал, рыба абсолютно не клевала: летняя жара разогнала её по водорослям и в камыш. Было слышно, как в камышах чавкает карась, похоже, кормясь водорослями.

Выживала положил удочку на воду и снял куртку, аккуратно повесив её на прибрежные кусты. Стало жарко, и находиться в куртке не было никакой возможности.

Отец менял червей с промежутком в 10 минут, но результат был всё такой же: караси изредка подходили к наживке, осторожно трогали её, о чём говорили вздрагивающие и изредка ходящие туда-сюда поплавки, но тут же бросали. Батя, видя, что рыбалки нет, взял одну удочку, прошёл на другое место, находящееся рядом, в тени. Однако не клевало и там. Спустя какое-то время вернулся.

— Похоже, ерунда, а не рыбалка, — раздосадовано сказал отец. — Что это за рыбалка ? У нас в Красноярье на любую речку придёшь или озеро — рыбы этой как говна за баней. Причём хорошей рыбы. А тут караси даже не ловятся!

Выживала, конечно, мог бы сказать отцу, что на рыбалку нужно было идти раньше, намного раньше, встречать утро здесь, на озере, а не на вокзале. Даже первая электричка шла очень поздно... Сюда если ездить, то можно лишь с ночевкой. Приезжать вечером, разбивать лагерь, ставить новый шалаш или использовать и обновить старый, вечером и ночью немного прикормить рыбу варёной пшёнкой, смешанной с глиной и сформованной в колобки, и потом, утром, когда вся местная карасиная стая будет здесь крутиться, уже рыбачить, начиная с 4 утра.

— Мы поздно приехали, — удручённо сказал Выживала. — Уже не клюёт ни фига.

— Знаю! — махнул рукой отец. — Раньше сюда не ходят электрички.

Потом отец сходил в близлежащий лесок, принёс сухих дров и быстро, по-таёжному, развёл костёр.

— Зачем костёр? — с интересом спросил Выживала.

— Обедать надо, Семён, — рассмеялся батя. — Не будешь же тут голодом сидеть. Рыба не клюёт. Да ещё и не жрамши прохлаждаться? Надо закинуться, набить кишку.

Судя по действиям отца, в походах он бывал. Нарезал тоненьких веточек, заострил их, на каждую насадил по сардельке и, дождавшись, когда костёр прогорит, зажарил над углями. Когда жир начал вытапливаться и капать на углях, по всей округе разнёсся аппетитный запах. Потом, когда зажарил сардельки, расстелил на траве газету, нарезал ножом хлеб, открыл банку кильки и позвал Выживалу.