Отец отпустил педаль газа, вставил ключ в замок зажигания, прокрутил половину оборота по часовой стрелке, и внезапно зажглась панель приборов, такое ощущение, что машина частично жила. Потом нажал левой ногой на педаль сцепления, и повернул ключ ещё на треть оборота. В моторном пространстве заработал стартёр, машина затряслась. Панель приборов и лампочки засветились потусклее, но примерно через 3 секунды мотор зафыркал, затрясся, зачихал и ещё через пару секунд уверенно заработал, войдя на рабочий режим прогрева. Контрольные красные лампочки аварийных режимов: недостаточной зарядки аккумуляторной батареи, перегрева двигателя, недостаточного давления масла в двигателе, погасли. Горели только оранжевая лампочка включенного подсоса воздуха и красная лампочка ручного тормоза.
— Сейчас надо фары включить, чтобы мотор быстрее прогрелся, — заявил отец и щёлкнул каким-то тумблером на панели. Сразу же зажглись фары на грузовике, освещавшие проезд вдоль сараев.
— И сколько он будет прогреваться? — с интересом спросил Выживала.
— Может и долго прогреваться, — пожал плечами отец. — Сейчас, как будет температура градусов 50, поедем. Меньше просто движок не потянет. А больше полсотки на холостом ходу никогда не прогреется.
Выживала внимательно смотрел за манипуляциями отца. Не сказать, что он был завзятый автолюбитель, хотя машина у него была, причём отечественная. Однако ездить на ней было практически некуда, так как заброски до стартов экспедиций всегда проходили на самолёте или на поезде. На машине Выживала ездил только в короткие периоды пребывания в Москве. Да и в городе, по сути, ездить было некуда, всегда можно было вызвать такси. Тем не менее, тачка у Выживалы была — экспортный вариант ВАЗ-2110 в идеальном состоянии, она почти всегда стояла в арендованном подземном гараже и выезжала за ворота от силы пять-шесть раз в год.
Однако ВАЗ 21104, даже 2007 года выпуска, в сравнении с этим образцом советского автопрома 1976 года, смотрелся настоящим чудом техники с инжекторным двигателем, бортовым компьютером, автозапуском и хорошей музыкой.
Всё же у машин, выпускавшихся в 1970-е годы, был и один весьма значительный плюс: их простота. Из всей электроники только диодный мост выпрямителя на генераторе. Заведёшь в любой мороз. А если сел аккумулятор, всегда есть кривой стартер.
Постояв примерно минут 10 и дождавшись, когда указатель температуры охлаждающей воды сдвинулся от минимального значения, отец сказал, что хватит прогреваться, задвинул ручку подсоса, выжал сцепление, включил первую передачу, снял машину с ручника, слегка поддал газку и осторожно отпустил педаль сцепления. Грузовик плавно тронулся и поехал по проезду. Любо-дорого смотреть, как профессионал совершает все эти манипуляции!
— Куда сейчас поедем? — спросил Выживала.
— Ты как будто не ездил ни разу, — удивился отец. — Клавку заберём, экспедитора.
Примерно через 500 метров проезд выходил на улицу, отец выехал на неё, повернул влево, и направился к повороту, который находился примерно через 50 метров. Улица здесь круто, на 90 градусов поворачивала в обратном направлении, огибая ряд бараков. Это была как раз та дорога, которую Выживала видел накануне.
Сейчас смотрел во все глаза на улицу. Справа находились кирпичные производственные помещения, а слева ряды бараков, в окнах которых всё так же не было видно света. Время — примерно половина шестого. Вот и их халабуда. Выживала даже разглядел окно их квартиры на первом этаже, так как в нём всё ещё горел свет, на его удивление: окна барака были чуть не до земли.
«Это же землянка, по сути дела», — с удивлением подумал Выживала. — «Почему они живут в такой глуши? Двое молодых людей с маленьким ребёнком, плюс мать, ютятся вчетвером в двух комнатёнках без всяких удобств. Воды нет, туалета нет, ванны нет. Как это вообще возможно?»
Источник воды, впрочем, нашёлся. У барака, который находился напротив их, со стороны дороги, располагалась колонка с носиком и ручкой. Вот как люди живут! Офигеть! Вода на улице, туалет на улице и помойка тоже на улице. Так вот жили-то... И вот в такую местность надо же было ему реинкарнироваться! Не в семью профессора, космонавта или артиста, живущих в пределах Садового кольца, а в семью рабочих, живущих на окраине жопы мира! Да ещё, похоже, в блатной район, похожий на бразильские фавелы...
Однако район не весь состоял из бараков. Примерно через 500 метров они закончились, да и производственные помещения, тянувшиеся справа, тоже. Сейчас машина проезжала по городской улице района, который, судя по трёх-четырёхэтажным домам, был построен ещё при Сталине, в 1930-40 годы. Появились горящие уличные фонари-кобры. Выживала внимательно смотрел на пейзаж за окном и удивлялся.
Первое, что бросилось в глаза: полное отсутствие рекламы на фасадах домов, вдобавок к подмеченному раньше, отсутствию пластиковых окон и кондиционеров. А ещё на улице оказалось крайне мало магазинов. «Продукты», «Соки-воды», «Промтовары», «Вино-водка», «Столовая номер 22». Плюс киоск Союзпечати. И это почти на весь район!
Отец притормозил у одного из домов, включил поворотник и повернул вправо. Через арку въехал в один из старых четырёхэтажных оштукатуренных домов, подъехал к первому подъезду и остановился у него. Выживала только сейчас понял, что за всё время, которое они ехали, им не попалась ни одна машина. Ни одна! Не было ни припаркованных машин на обочинах улицы, ни движущихся на дороге, и даже во дворе, в который они заехали, не стояла ни одна тачка. Наверняка в 21 веке весь этот двор был забит железными корытами. Сейчас не стояло ни одной. И это было очень удивительным контрастом.
Похоже, их уже ждали, так как не успели простоять и пяти минут, как из одного из подъездов вышла дородная женщина в белом платье и с накинутым на плечи чёрным жакетом. В руках у неё была большая женская сумка с длинными ручками и авоська. Подойдя к машине, женщина открыла пассажирскую дверь, поднялась на ступеньку, потом села в кабину, аккуратно подвинув Выживалу к ручке коробки передач.
— Здравствуйте, дорогие мужичинки! — рассмеялась женщина, неожиданно обняла Выживалу и протянула ему какую-то хрень на палочке. — А это тебе, Женька!
Женщина обняла Выживалу за плечи и поцеловала его в щёку. От женщины пахло дешёвыми духами, и, похоже, на его щеке от её губ остался маслянистый след помады, так как она засмеялась и оттёрла его пальцами.
— Ну что, Гришка, как спал? — кокетливо спросила женщина. — Молодая жена даёт спать?
Выживала искоса посмотрел на Клавку. Была она старше его родителей, как минимум, на 10 лет, и по виду была разбитная бабёнка, с сильно накрашенными синими глазами, красными губами, крашеными хной рыжими волосами, с причёской бабетта, которая была популярной в 1960-е годы, и красными ногтями.
— А то! Тебе завидно? — хихикнул батя. — Тоже попробовать хочешь?
— Поехали давай на хлебозавод, пробовальщик! — расхохоталась Клавка. — Тебя на меня не хватит! Огурец сначала отрасти!
Взрослые, по привычке, обменивались шутливыми колкостями и флиртовали на грани фола, совсем не обращая внимания на Выживалу, который, так-то, мог бы и маме рассказать, что «тётя Клава к бате клеится». Наверное, рассуждали: «Что с него взять-то, с пятилетнего, всё равно ничего не соображает».
Отец в очередной раз рассмеялся и тронул грузовик. Обогнув двор по периметру, так как он был как колодец, выехал через ту же арку на дорогу. Свернув направо, направился по ней, и проехал примерно с километр. Потом с левой стороны дороги дома закончились, и снова потянулись производственные корпуса. На одном из них была большая надпись «Хлебозавод № 1». Отец свернул к нему, остановился перед железными воротами, крашеными в синий цвет с красной звездой посередине, и посигналил в клаксон. Заспанный сторож выглянул через окно будки, и, похоже, включил механизм открытия: большая створка поползла в сторону. Когда ворота полностью открылись, отец проехал внутрь и остановился у большого строения. Потом, открыв дверь газона, внимательно смотря назад, подруливая рулём, сдал задним ходом и остановился впритык к погрузочному терминалу.
