Чёрт с ним, попробую.

— Ты понимаешь, где находишься? — спрашиваю спокойно и наклоняюсь, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Смутно, — она блуждает взглядом по розовым кучам за моей спиной. — Что мы делаем на озере?

— Свидание у нас, — смеюсь. — Вот, решил тебе показать красоты.

Ира встряхивает головой и усмехается:

— Свидание с графом? — зажмуривается и через секунду добавляет: — Я смогла закрыть портал?

— Ну, слава яйцам, вспомнила. Да, справилась на ура, — подбадриваю её. — Выдохлась малец, но в целом норм. Ты умница.

— Ого, меня даже в академии так не хвалили.

— Ладно, давай к делу, — наклоняюсь ещё ниже, чтобы заглянуть ей в глаза. — Ты помогла убить монстра и закрыла портал. У тебя есть талант, но с контролем беда.

— А вот это я в академии слышала миллион раз, — грустно улыбается она. — Так чего вы хотите от меня, ваше сиятельство?

— У меня нет денег на опытного порталиста. У тебя, похоже, нет денег вообще. Я предлагаю работу в моём охотничьем отряде. Будешь закрывать разломы, стабилизировать порталы, получать за это деньги и долю от добычи.

Она молчит переваривая. Паника в её глазах медленно сменяется недоверием.

— Вы… видели, что я натворила? Я неуправляемая. Меня из академии выгнали. Моя семья… они от меня отказались. Я позор для них, — голос Ирины дрожит. — Мне даже жить негде. Тётя тоже не рада моему соседству.

— Не волнуйся, жить тебе тоже будет где.

Но тут Ира прячет глаза и говорит еле слышно:

— Это я выпустила соляную тварь… случайно, когда пыталась закрыть прошлый, мелкий разлом. Я всё разрушаю. Зачем я вам?

В её словах — море отчаяния. Знакомое чувство. Не то чтобы я сочувствую, но понимаю.

Цокаю и сажусь за руль, поворачиваюсь к Ире и говорю, глядя ей прямо в глаза:

— Слушай сюда. Я сам в этом мире — ошибка. Я не должен здесь быть. Говорю не так, думаю не так, дерусь не так. Меня пытались убить, упрятать в дурку и ограбить. Мой род разорён, родители мертвы, а один славный паренёк напрямую зависит от меня. Не справлюсь — он умрёт. Но это не значит, что надо опустить руки. Понимаешь?

Ира кивает, глядя на меня огромными глазами.

— Я набираю отряд не из правильных, послушных солдат. Мне нужны те, кто умеет думать, не боится нарушать правила и кто, в конце концов, может выжить там, где другие сдохнут. Ты — неправильная. Дерзкая. И сегодня ты не разрушила всё к чёрту, а придумала, как запереть тварь в ловушку. Это уже что-то.

Она смотрит на меня, не веря своим ушам.

— Вопрос не в том, разрушаешь ты или нет, — продолжаю я. — Вопрос в том, готова ли ты научиться свою силу направлять. Не подавлять, а контролировать. Искать свои способы. То, что твой дар работает не так, как у других, не значит, что ты не можешь делать что надо и добиваться успехов. Понимаешь?

Она медленно кивает. В её зелёных глазах загорается явная надежда.

— А деньги? — спрашивает она тихо.

— Будут. Сначала — аванс на обмундирование. Потом — зарплата и процент.

— И… я могу… развиваться? Учиться? Не по учебникам, а… так как работает у меня?

— А то. Я даже учителя попробую найти. Но это потом. Сейчас решай. Здесь и сейчас. Едешь со мной — начинаешь новую жизнь. Остаёшься — я уезжаю, и мы больше не увидимся.

Кабинет главврача. Тот же день.

Солнце, пробивающееся сквозь грязные оконные стёкла, режет глаза Николаю. Он сидит подальше от стола Георгия Аркадьевича, стараясь не морщиться от головной боли.

Бессонная ночь, проведённая за изучением отчётов, даёт о себе знать пульсацией в висках.

Морозов, как всегда, напоминает каменную глыбу, бесстрастно взирающую на мир из-под нависших бровей. Его толстые пальцы медленно барабанят по столу:

— Её надо вызвать, — хрипло произносит главврач.

Николай кивает, снимая очки и протирая линзы краем халата.

— Вызову после обхода, — отвечает он, надевая очки обратно. Мир снова приобретает чёткие, но неприятные контуры.

— Кажется, ты не понял, — давит Морозов. — Мы должны всё выяснить. У неё было достаточно времени, чтобы втереться в доверие к графу.

Николай морщится, но подчиняется. Ему не нравится, что Пересмешников зашёл с головы, так сказать. Они могли бы договориться лично, тогда он бы поставил своих людей, а не надеялся, что все подряд будут тупо выполнять свою работу и приказы главврача.

Но дело уже сделано. Так что он вынужден подчиниться.

Анна появляется в кабинете беззвучно, как призрак. Она входит, еле переставляя ноги, и замирает у двери, не смея поднять взгляда.

— Входи, входи, девочка, — произносит Морозов и указывает на стул.

Аня послушно подходит и садится на самый краешек, сплетая на коленях тонкие, бледные пальцы. Она смотрит куда-то в пространство между двумя мужчинами.

— Ну что, — начинает Николай, стараясь, чтобы его голос звучал мягче. — Как настроение? Справилась с волнением?

— Да, доктор, — шепчет она.

— И… ты виделась с графом Скорпионовым? — вклинивается Морозов, его маленькие глаза прищуриваются.

Аня вздрагивает и начинает заикаться:

— Нет… то есть, да. Один раз. Он… он дал понять, что ему… приятно меня видеть.

Николай чувствует лёгкое удивление. Работает. Его план с вербовкой через страх сработал даже лучше, чем он ожидал. Или девчонка оказалась талантливой лгуньей?

— И когда же следующая встреча? — спрашивает он, внимательно наблюдая за её лицом.

Аня, наконец, поднимает на него глаза и покусывает нижнюю губу, будто боясь рассказывать.

— В субботу. Он… он пригласил меня прогуляться. Сказал, есть одно красивое место в горах, недалеко от его поместья. Расщелина, откуда открывается отличный вид. Там тихо и… уединённо. Если вы понимаете, о чём я…

В кабинете повисает тяжёлая пауза. Николай перехватывает взгляд Морозова. В глазах главврача вспыхивает удовлетворение.

Надо же, юный граф соблазнился тощей медсестричкой. Юный возраст — всё, что нужно, чтобы мало-мальски симпатичной девчонке втереться в доверие к неопытному парнишке.

Николай улыбается и даже потирает ладони.

— Уединённо, — повторяет Морозов, растягивая слово. — Идеально. Ты знаешь, что делать, Анечка.

Она кивает, заметно проглатывая комок в горле.

— Да. Лекарство. Подсыпать в питьё, когда он отвернётся или отлучится.

— Именно так, — Николай достаёт из ящика стола ещё один, такой же флакончик, как и прошлый.

Прозрачная жидкость внутри кажется невинной, как вода.

— На всякий случай. Мало ли. Дозировка та же. Не ошибись. Как только он выпьет — у тебя будет не больше десяти минут, чтобы отойти и подать нам сигнал. Мы будем неподалёку.

Он протягивает флакон. Рука Анны дрожит, когда она берёт его, но пальцы сжимают стекло с неожиданной силой.

— Я… я понимаю.

— Молодец, — хвалит её Николай, и на его губах на мгновение появляется подобие улыбки. — Исправишь свою ошибку, и всё наладится. И для тебя, и для твоей матери.

При упоминании матери Аня бледнеет ещё больше, но снова кивает.

— Можешь идти, — взмахивает рукой Морозов. — Вот тебе мобилет для связи в субботу. И помни: никаких промахов.

Он достаёт из тумбочки телефон и отдаёт его девушке.

— Да, Георгий Аркадьевич.

Она поднимается, ещё раз кивает обоим и выскальзывает из кабинета, бесшумно прикрыв дверь.

Как только раздаётся щелчок замка, Николай откидывается на спинку стула.

— Слишком гладко, — произносит он вслух то, о чём думает последние минуты.

Морозов хмыкает.

— Ты думаешь, она что-то замышляет?

— Не знаю, — честно признаётся Николай. — Но я ей не верю. Она согласилась слишком быстро. И этот взгляд… в нём есть что-то такое, что вызывает у меня недоверие.

— А что она может сделать? — пожимает плечами главврач. — Донести Скорпионову? Он и так всё знает, иначе зачем дал дёру? Ну, или он реальный псих.

— Тоже верно, — соглашается Николай.