Я когда-то тоже мечтал себе такой построить. Ну а теперь не надо — в новой жизни целая усадьба на халяву досталась. Надо только отстоять её и привести в порядок.

За прутьями забора начинается кипиш. С десяток мужиков вылезают откуда-то, как тараканы. Вижу среди них тех троих, кого мы с гвардейцами озвездюлили возле дома. Улыбаюсь, выходя из тачки, и машу придуркам рукой:

— Здорово, братва! Я приехал с вашим главным пообщаться, — усмехаюсь и провожу рукой по своим теперь уже коротким волосам.

Настенька учудила мне какую-то модную причёску с удлинённой чёлкой. Непривычно, однако, руки так и тянутся поправить.

— Ты кто такой, щегол? — дерзко спрашивает самый здоровый из бандосов.

— Ну-ка сюда подойди, — приближаюсь вплотную к воротам и маню здоровяка пальцем. — Иди-иди, не бойся.

— Да чё тебя бояться, — храбрится тот, косясь на гвардейцев за моей спиной.

Пацаны сегодня с винтовками и выглядят опасно. Но здоровяк всё равно делает вид, что ему плевать, хотя у самого только нож за поясом и тщедушная душонка. Знаю я таких.

Когда он подходит ближе, я атакую своим ослабляющим заклятием. После чего хватаю придурка за одежду и резко дёргаю на себя.

Он врезается лбом в ворота. Звон стоит, как от колокола. Мужик охает и хватается за голову, а я дёргаю его ещё раз, и мужик падает на задницу.

Так-то лучше, пусть сразу видят, что со мной шутки плохи, а оскорблений я не прощаю.

— Я граф Скорпионов. Приехал побеседовать со Степаном. Кто-нибудь откроет или мы сами? — интересуюсь я, слегка оборачиваясь на гвардейцев.

— Чё за херня? — мямлит здоровяк, одной рукой трогая шишку на лбу, а второй — разбитый нос. — Мужики, наваляйте им! — вопит он, пытаясь оторвать свой зад от земли.

Подручные Финансиста неуверенно переглядываются, но всё же достают оружие. Оказывается, у них и стволы тоже есть — несколько револьверов и какие-то обрезы.

Но толку от них? На мне и моих людях защитные магические амулеты. Несколько пуль спокойно выдержат.

Мои гвардейцы мигом поднимают винтовки, и Олег говорит:

— Прикажете открыть огонь, ваше сиятельство?

— Даже не знаю. Вы как, олени? Копыта хотите отбросить или по-хорошему запустите? — спрашиваю я, и из моего кольца вытягивается полупрозрачный скорпионий хвост.

Воцаряется напряжённое молчание. Но продолжается оно недолго.

— Что тут у вас? — наружу показывается пузатый мужик с широкой бульдожьей мордой.

— Ты Финансист? — спрашиваю я.

— Ну, допустим, — тот, прищурившись, осматривает меня, останавливает взгляд на заклинании. — А вы, я полагаю, граф Скорпионов?

— Он самый. Тут ваши ребята меня пускать не хотят. Попросите их свалить по-тихому, пока чего плохого не случилось.

Степан причмокивает губами, оглядывает моих гвардейцев, потом своих быков. Шансы, видать, подсчитывает. Не зря же у него кликуха — Финансист. И решает, что рыпаться не стоит. Умный поступок:

— Впустите их. Только давайте наедине побеседуем, ваше сиятельство.

— Да без проблем. Олег, следите, чтобы эти дятлы не рыпались.

— А если будут? — спрашивает капитан.

— Хлебальники разбейте. Будут сильно рыпаться — ноги сломайте.

— А если очень сильно?

— Пристрелите на хрен, — отдаю приказ и делаю шаг в сторону калитки.

— Вы что собрались здесь устроить? — хмурится Финансист. — Это произвол!

— Ща мы с тобой разберёмся, где произвол, — усмехаюсь я. — Ворота откроет кто-нибудь, нет? Я могу, конечно, сам, но вам это не понравится.

Вскоре мы со Степаном оказываемся у него в кабинете. Здесь жарко, пахнет потом, как в бане, и повсюду валяются смятые бумажки. А в углу стоит большой сейф.

Ну прямо как на помойке. Интересно, что он прикрывает этим хаосом? Или просто такая свинья? Не-ет, не верю, если он бабки считает и объегоривает дворянчиков, значит, у него всё по полочкам, а это просто ширма.

— Присаживайтесь, — Стёпа с недовольной мордой указывает на обшарпанное кресло. — Полагаю, вы хотите обсудить долг вашего рода?

— Типа того. Я хочу обсудить, с какого хрена ты, вафел штопаный, смеешь трясти с меня бабло?

— Что? — брови Финансиста подпрыгивают и теряются под чёлкой ещё до того, как он прижимает свой зад к стулу.

— Ты тупой, что ли? Давай по-другому объясню, — подхожу к мужику вплотную. — Ты, чмо подзаборное, запомни раз и навсегда — больше мой род тебе ничего не должен. Смотри, вот бумаги.

Открываю папку и выкладываю на стол все документы, которые нашёл.

— Мой батя занял у тебя, но мы всё вернули. Ещё вопросы остались?

— Конечно! — Степан хватает со стола толстую тетрадь, и быстро открывает на нужной странице. — Вот, смотрите! С учётом процентов и…

— Дай сюда, — вырываю у него блокнот и смотрю на цифры. — Слышь, ты во мне лоха увидел?

— Что?

Ой, зря это он!

— Я говорю, ты меня за идиота держишь? Цифры подделаны. Лезвием пользовался? Я так в детстве двойки из дневника стирал.

Хоть бы работал аккуратнее, идиот. Финансист хлопает глазами, а потом вдруг начинает орать:

— Да, я подправил сумму! Это проценты! — порывается он вскочить со своего кресла, но я быстро осаживаю его, надавливая на плечо.

— Вертел я твои проценты. По этим распискам, — тычу пальцем в свои документы, — мы всё вернули. Остальное ты уже придумал, потому что решил нажиться на убитой горем вдове. Ну так всё, сказка кончилась. Понял, нет? Или тебя тоже башкой обо что-нибудь приложить?

Ростовщик подпрыгивает и ошалело машет руками:

— Нет-нет, граф, — он тут же меняется в лице, скалится и бочком отступает к сейфу. — Так не получится. Вы мне должны, и отвертеться не получится. Иначе будут проблемы.

— Ты не сможешь мне устроить проблемы, — усмехаюсь я.

— Может быть. Но вы не знаете, кто за мной стоит… Поэтому поступим так!

Стёпа резко открывает сейф и выхватывает из него револьвер. Ожидаемо, поэтому у меня уже готово заклинание.

Ростовщик взводит курок и цедит:

— Ну что, щенок? Доигрался? Сейчас я дам тебе бумагу, которую ты подпишешь, и будешь платить мне столько, сколько я скажу!

— А то что ты сделаешь? — спрашиваю скучающим голосом.

— Прострелю тебе башку! И тогда платить опять будет твоя мачеха, — Финансист мерзко ухмыляется. — Всеми доступными способами…

— Понятно, — вздыхаю. — Ладно, ты сам напросился!

Финансист оказывается неожиданно резвым. Я выпускаю своё заклятие, а этот гадёныш падает на пол, уворачиваясь от магического жала. Сшибает стул и начинает палить.

Ух, предвижу заварушку. Всё, как я люблю!

Две пули врезаются мне в грудь, и защитный амулет разлетается на кусочки. Понимаю, что ещё секунда — и мне кранты. А помирать я не собираюсь, у меня другие планы.

Степан спускает курок. Но пуля неожиданно отскакивает от моего лба.

Оба застываем в молчании. Стёпа аж рот открывает и орёт:

— Чё за херня⁈ Почему ты не сдох⁈

— Сам в шоке, — отвечаю я, трогая лоб.

Я и сам не знаю, как это вышло. А потом понимаю, что меня окружает невидимая, но крепкая магическая защита. И растёт она из моего ядра. Походу, я интуитивно применил какое-то защитное заклятие.

Даже вспоминаю, как оно называется — духовный доспех. Слышал, как слуги о таком болтали, когда увидели, что я начал практиковать магические заклинания.

Как же мне нравится моя новая жизнь и магический мир. Ещё повоюем!

С улицы доносится грохот и крики. Олег с ребятами работают — слышу, как кто-то орёт: «Мордой в землю, мразь!»

Степан стреляет ещё дважды, но пули от меня отскакивают. Усмехаюсь и подхожу к нему.

— Ну что, толстожопый? Давай разберёмся, что к чему.

Мужик дрожит как осиновый лист. Револьвер выпадает из его потных лап.

— Всё! Всё, граф! Не надо! — он отползает, пока не упирается спиной в стену, переваливаясь через стопку бумаги. — Я согласен, долга за вами больше нет.

— Молодец. Сейчас бумажку напишешь, и разойдёмся, да?