Ну, Пересмешников, ты ответишь мне за это. Посмел тронуть моего человека? Ты встрял!

В своей спальне разжимаю кулак. Брошь лежит на ладони, уже кажется просто куском холодного металла. Иллюзия, дешёвая уловка. Чувствую, как от брошки тянется тонкая, липкая нить чужеродной энергии.

Ломаю её одним усилием мысли, внутри что-то щёлкает, и вибрация затихает. Теперь это просто безделушка, которую я засуну этому Пересмешникову так глубоко, что он сам будет танцевать у меня как марионетка.

Кладу её в карман жилета. Утром продолжу разбираться, а сейчас надо бы отдохнуть. Важных дел только что прибавилось.

Рассвет встречаю уже одетым и собранным. Спускаюсь в столовую. Алиса сидит за столом, пьёт чай. Выглядит бледной, но вполне в сознанинии. При моём появлении вздрагивает и старается не смотреть в глаза.

Сажусь напротив, беру бутерброд. Едим минуту в тишине, только ножи и вилки стучат о семейный фарфор с интересным узором в виде небольших скорпионов. Любопытный, от него исходят странные импульсы, надо бы поинтересоваться, что за набор.

— Про брошь помнишь? — начинаю я без предисловий, бросая короткий взгляд на Алису.

Она чуть не роняет чашку, ловит её дрожащими пальцами.

— Помню… Сынок, я правда не знала…

— И не сомневаюсь, что не знала, — перебиваю я. — Теперь слушай сюда. Ты больше с Василием не общаешься. Ни слова. Если он приедет — гнать. Если письмо пришлёт — жечь. Если прислать кого-то попытается — сразу ко мне. Или к пацанам… к гвардейцам, то есть. Они доходчиво объяснят, что людям Пересмешниковых здесь не рады. Поняла?

Она смотрит на меня, и в её глазах явное удивление.

— Поняла, — выдыхает она. — Только он не появлялся с того дня, как ты, ну, как ты превратился. И связаться со мной он не пытался, честное слово.

— Это только ты так думаешь, — хлопаю себя по карману, где лежат остатки броши.

— А что… что с ним будет? С Василием?

— Побеседую, — встаю из-за стола, доедая последний кусок. — По-дружески. Так что не переживай.

Натянуто улыбаюсь, а Алиса молча кивает. Прекрасно видит, что моя «дружеская» беседа может закончиться для Василия очень плохо. И, кажется, её это вполне устраивает. Думаю, материнские инстинкты всё же перевешивают. Она же смогла пересилить артефакт, когда Пересмешников угрожал мне.

Прощаюсь с Алисой и через пятнадцать минут я уже на пороге. Олег ждёт у новой машины, белой с красными крыльями, которую Стёпа так любезно отдал за свои грешки. Капитан полирует капот тряпкой, на его лице написано неподдельное восхищение.

— Красавица, правда, ваше сиятельство? — ухмыляется он.

— Проверим её на трассе, — киваю я, пожимая руку Олегу.

Сажусь на заднее сидение, как и положено хозяину, откидываюсь на спинку и улыбаюсь:

— В Симферополь. Имперская канцелярия. Гони что есть мочи, хочу успеть к открытию.

— Есть! — меня вжимает в кожаное сиденье, когда мотор рычит и машина срывается с места.

Мы вылетаем за ворота, оставляя позади пыльную аллею и клубок домашних проблем. В кармане у меня лежит холодный кусок металла — хочу поговорить с артефактором, чтобы понять, как лучше его интегрировать в мою биту. Но сейчас не до него, этим вечером займусь.

За окном мелькают кипарисы, потом открывается вид на море, сверкающее под утренним солнцем. Красиво. Но любоваться некогда.

Впереди — большая игра. И я намерен выиграть.

Через час, может чуть больше, тачка плавно катит по улочкам Симферополя. Городишко ничего такой, конечно. Чище, чем я ожидал. Здания невысокие, симпатичные, зелени много. Симпатичные девицы в коротких юбчонках повсюду.

Нравится мне здесь, надо бы замутить в городе какой-то бизнес, чтобы бывать чаще.

Подъезжаем к зданию имперской канцелярии. Внушительное, из серого камня, с кучей колонн. На парковке перед ним — настоящий зоопарк: автомобили соседствуют с каретами, а те — с привязанными к столбикам лошадьми. Пахнет навозом, бензином и дорогими духами. Впрочем, здесь, наверное, всегда такое столпотворение.

— Жди здесь, — бросаю я Олегу и выхожу из машины.

На широком мраморном крыльце толпится народ. Все куда-то спешат, спорят, размахивают бумагами. Ловлю за рукав какого-то тощего паренька в очках, который пытается проскочить мимо с огромной стопкой документов.

— Эй, любезный! Где тут охотников на монстров регистрируют?

Парень вздрагивает, поправляет очки и смотрит на меня испуганно.

— К-кабинет триста семнадцатый, третий этаж, — выдаёт он скороговоркой и тут же вырывается.

Лестница на третий этаж оказывается забита под завязку. Толкаюсь локтями, пробираясь наверх. Нахожу нужную дверь. Перед ней — очередь.

Кто бы сомневался. Я же не один такой умный оказался.

В очереди человек десять, не меньше. Блин, как в поликлинике, только не бабки стоят, а мужики.

С виду все серьёзные, брутальные такие, выглядят как бывалые монстродавы. Хотя, если приглядеться, большинство только пытаются казаться крутыми. Я-то сразу по глазам вижу, кто на самом деле крутой, а кто только понтуется.

Встаю в хвост и минуту терпеливо жду. Но терпение — не моя сильная сторона.

— Слышите, пацаны? — обращаюсь я ко всей очереди в целом. — Вы в курсе, что под Ялтой кракен сожрал полпляжа? А под Алуштой стая каких-то псин с шипами чуть детский лагерь не вырезала? Охота на монстров — дело опасное. Можно сдохнуть, а можно овощем стать и до конца жизни жидкой кашкой питаться… Короче, готовьтесь к худшему.

Пара парней в очереди переглядываются. Один, совсем юный, даже бледнеет.

— Я вот лично видел, как одного охотника пополам разорвало, — добавляю я с мрачным видом. — Кишки по веткам висели…

Парни не выдерживают и, пробормотав что-то невнятное, быстро уходят. Отлично.

Теперь можно и ближе подойти. Протискиваюсь к самому началу.

— Я тут занимал. Вы меня не помните? Слышь, чё так смотришь? — с такими фразами пробираюсь к голове очереди.

— Эй, ты куда? — хриплым голосом рычит здоровенный детина с бычьей шеей, стоящий передо мной.

— Я? Да ещё перед открытием очередь занял, — делаю удивлённое лицо. — Только отошёл на минуточку.

— Ничего ты не занимал! — мужик упирает руки в боки. Его плечи кажутся шире дверного проёма. — Все стоят, и ты стой.

— Мне по статусу не положено. Граф Всеволод Скорпионов, рад знакомству, — решаю припугнуть здоровяка титулом.

— А я барон Давид Кабанский, — усмехается он. — И хрен ты пройдёшь без очереди, малой.

Кабанский. Подходящая фамилия, да и выглядит мужик угрожающе. Явно с Изнанкой знаком не понаслышке — шрамы на лице, взгляд цепкий, холодный. Ну и револьвер на поясе до кучи.

Смотрим друг другу в глаза, как два самца, готовые вцепиться в глотки. Воздух аж трещит от напряжения. Ещё секунда и между нами реальные молнии полетят.

В этот момент дверь кабинета открывается, и оттуда выходит грустный купец с разорванной бумагой в руках. В дверном проёме появляется седой чиновник в очках.

— Кто следующий? — спрашивает он, устало потирая переносицу.

— Я! — хором отвечаем мы с Давидом и одновременно делаем шаг вперёд, сталкиваясь плечами.

— Сгинь, малой, — рычит тот.

— За словами следи, Кабанский. Или я сейчас тебе рыло-то начищу.

Барон сжимает кулаки и стискивает челюсти так, что аж морда дрожит.

— Господа, попрошу без конфликтов, — морщится чиновник, и вдруг его взгляд падает на меня, а глаза округляются. — Всеволод Алексеевич? Это вы?

Я на мгновение замираю. Откуда эта крыса кабинетная меня знает? Но виду не подаю.

Мало ли, с кем Сева был знаком до меня. Я с его памятью до сих пор не слишком хорошо дружу. А у него спросить не могу, он почти всё время торчит у нашего божества.

— Ну, я… — развожу руками.

— Заходите, заходите, пожалуйста! — чиновник суетливо расчищает мне дорогу, игнорируя барона. — Что же вы заранее не сообщили? Простите, господин, графу Скорпионову назначено!

Я бросаю торжествующий взгляд на Кабанского. Тот стоит, продолжая стискивать кулаки, его лицо багровеет от бешенства.