— Позёры! — тихо хихикнула Рита. — Ты, Саня, стала всеобщей любимицей у наших волков.

— С чего бы? — пробормотала смущённая Саня, нарочито пристально рассматривая предметы на своем столе. Опутанными магическими нитями оказались только один невзрачный камень и деревяшка. Остальные предметы едва выделяли слабенькое свечение, да и то, если присмотреться. — Ладно, я вас всех тоже люблю.

Потом стало не до волков, началось занятие. Свет организовали таким образом, что центр каждого стола был ярко освещён, а всё вокруг тонуло в густой тени. Им велели садиться, достав табуреты из-под стола. И внимательно рассматривать предметы.

— Можете даже зарисовать, — тихо говорил мастер, невидимкой двигаясь между столов. — Выберите себе один предмет, но голыми руками не трогать. Если очень надо возьмите щипцы. Или наденьте защитные перчатки.

Перчатки у Саньки были — девочки-волчицы подарили ей совместный подарок ещё на ярмарке. Конечно, не из драконьей кожи — где ты драконов этих сыщешь — а из обычной, овечьей или ещё какой. Обрабатывали их магическим способом, как объяснила тогда Юля — в перчатках не было швов, они были тонкими, мягкими, эластичными, усиленной прочности и не содержали ни капли магии, чтобы не резонировать с магией артефактов, ингредиентов и зелий.

Но для начала Саня взяла щипцы и поближе к себе притянула окутанную магией деревяшку. Магический камень приглянулся Шун, а Света с Ритой придвинули к себе не магические камни.

— И что ты хочешь с ней делать? — раздался над ухом Саньки тихий голос. Она не подпрыгнула, но деревяшку из щипцов уронила.

— Что ж вы подкрадываетесь? — жалобно спросила Саня у Игната Ильича. Она почти высвободила кончик магической нити на деревяшке. — Не знаю, что тут можно сделать. Тут больше пяти нитей, нет — точно пять. И что они означают, я без понятия. Я только прозрачную хотела отделить для начала и посмотреть.

— Нити, значит! — удовлетворённо крякнул здоровенный наставник, нависая над ней. — Придётся тебе, Аксана, самой изучать и экспериментировать, какая нить, что означает. Так магию не видит никто и, соответственно, описаний ты не найдёшь. Возьми карандаши и зарисуй хотя бы схематично, как ты это видишь.

Перед ней легла коробочка с несколькими палочками из металла и листок пергамента. И она сразу ощутила, что Игнат от неё отошёл. И ведь никто его не заметил. Но тут вздрогнула и нежно улыбнулась Шун, чуть повернув голову. Губы её шевелились. И Саня поняла две вещи: Игнат обходит каждого по-отдельности. И Шун с ним явно знакома. Теперь она видела, что вокруг орчанки появился тонюсенький мыльный пузырь. Он был серый и его было сложно рассмотреть в полутьме.

Больше не отвлекаясь, Саня взяла металлические карандаши, оставленные Игнатом, и попробовала ими рисовать. Замечательные карандаши оказались, как механический в её прошлой жизни. Пришлось сначала изобразить коричневую деревяшку как можно подробней, а потом уже и нити. Рисунок получился средней паршивости, в рисовании Саня не была сильна.

Поглядела на Шун, та тоже усердно что-то рисовала, но её рисунок скрывало маленькое белёсое облачко. Непонятно стало, подходил ли Игнат к Свете и Рите, но те тоже уже чего-то рисовали, и облачко оказалось у каждой. Вот ведь индивидуальный подход! И не спишешь, то есть — не срисуешь с другого.

От нечего делать, Саня снова взяла в руки деревяшку и попыталась опять поймать кончик прозрачной нити. Та не давалась и ускользала, мерзавка, шевелилась ещё так шкодно, словно дразнилась.

— Цыц! — строго сказала ей Саня, и кончик нити послушно замер. — Вот так-то лучше.

Узелок удалось развязать не сразу, прочный оказался, но после дело пошло. Прозрачная нить была наложена поверх остальных, и разматывать её оказалось удобно. Чтобы её не запутать и не потерять, Саня привязала кончик нити к одному из карандашей, после чего принялась на него наматывать нить, снимая её с деревяшки.

И вот же чудеса — как только сняла с бруска последний виток прозрачной нити, брусок тут же сильно потяжелел и окрасился жёлтым цветом. В руках Саньки оказался небольшой слиток золота, не иначе. И цветные нити по-прежнему на нём присутствовали. А вот металлический карандаш, на котором теперь была прозрачная нить, стал лёгким и деревянным.

Почувствовав азарт, Саня определила, что поверх всех теперь золотая нить, и принялась разматывать уже её. Результат заставил хмыкнуть: теперь у неё имелся золотой карандаш, на котором красовалась золотая нить, а брусок стал легче и почти прозрачным — какой-то камень, может быть даже драгоценный.

Дальше дело пошло быстрее. Карандашей хватило на все нити, даже один не понадобился. А брусок по мере избавления от нитей попеременно превращался: в слиток серебра, потом в медную болванку, потом в настоящий бриллиант, потом в пластмассовую штуку, но хорошего качества — такой пластик используют для дорогих смартфонов. И наконец в руках Саньки остался металлический брусок, который определить она не смогла. Может, платина, а может — какой-то другой, более дешёвый сплав. Но держать в руке приятно.

И карандаши получились как на подбор: деревянный, золотой, серебряный, медный, бриллиантовый и пластиковый. Причём рисовать они не перестали, то есть остались цветными карандашами.

Но всё же она вдруг различила ещё одну нить на бруске — серую, мягкую и очень тоненькую. С трудом отыскала кончик, пришлось повозиться, а когда сняла последний виток, карандаш, на который сматывала, превратился в брусок, а сам брусок стал изящным замшевым чехлом, вытянувшись в длину. Саня сунула нос внутрь чехла и извлекла на свет симпатичные механические часики с кожаным ремешком.

Вспыхнул свет уже везде, став более мягким, и курсанты заозирались, оставив свои записи и отложив предметы. Теперь Игната увидели все, он стоял возле высокого мастера и был на голову выше наставника артефакторики.

— Курсанты! — пророкотал Игнат, отчего некоторые втянули головы в плечи, хотя Саня ничего страшного не видела и не почувствовала. — Я рад, что среди вас столько способных учеников. И всё же, заниматься артефакторикой рекомендовал бы лишь четверым. Ещё человек семь могут продолжить обучение, но в итоге станут неплохими ремесленниками, но не мастерами. Остальные, если хотят, также могут остаться, что-то простенькое делать научиться может каждый из вас, но для этого хватит одного-двух семестров. Называть имён я не стану, каждому из вас наставник выдаст личные рекомендации и сами решите, держать ли их в тайне или сообщить друзьям. Становиться артефактором или выбрать себе другое занятие по душе и способностям. На этом занятие считаю законченным, вводное будет на следующей неделе — для тех, кто решит и дальше заниматься артефакторикой. Выбранные предметы и набор карандашей каждый может оставить себе, независимо от дальнейших планов. Это подарки. На этом прощаюсь до следующей недели.

Вспыхнул рядом с Игнатом масляный портал, и он просто исчез, шагнув в него. Дружно выдохнули многие курсанты, а Саня загрустила — она надеялась пообщаться с мастером, как он обещал.

Часики она сразу надела на руку, раз подарок, а карандаши вернула в коробку и убрала в сумку. Заметила, что Шун тоже забрала себе всё, а вот Рита со Светой просто вернули камни на середину стола, взяли только карандаши.

Поглядев на стол Глеба и его волчат, Саня заметила, что трое из них тоже вернули предметы на середину стола. И деревяшка оказалась также никому не нужной.

— Эй, Казанов! — тихо позвала Саня. И когда Глеб обернулся, попросила: — Если деревяшка не нужна, отдайте мне.

— Да пожалуйста, — хмыкнул Глеб и просто швырнул ей их деревяшку.

Саня цепко выхватила её из воздуха и с удовольствием убедилась: кокон из нитей на месте!

С другого стола, где Саня узнала волчонка Пашку, ей тоже прилетела деревяшка — вот любят мальчишки проверять всех на ловкость и прыгучесть. Но опять поймала без труда.

Народ вокруг оживился, к ней подошли ещё пятеро ребят, и все отдали деревяшки. Даже Лисичка с насмешливой улыбкой вручила свою.