Мгновение — и уже наблюдал в своем хранилище вполне себе ровный кирпич заданных размеров.

Выложил его на землю и стал рассматривать. Срез вышел довольно ровный, будто циркуляркой или ленточной пилой отпилили. Вручную я бы тут до ишачьей Пасхи пилил, наверное.

Попробовал повторить процедуру и рядом появился еще один.

Посмотрел: блоки получились как братья-близнецы. Немного отличалась лишь структура и цвет камня, а размеры были одинаковые. Выходит, самое сложное — резку камня — поможет мне сделать сундук.

А дальше камнетес Григорий разошелся. Я старался выбирать примерно одно место. Там, где заканчивал, мысленно представлял неровные поверхности и таким образом скрывал следы выработки практически идеальных блоков. Иначе у кого-то могут появиться ненужные вопросы.

По моим расчетам, требовалось примерно 170–180 таких блоков на пол и стены. Да еще на лестницу примерно штук 40–50, если сделать ее шириной 80 сантиметров. Всего получается — надо настраиваться на 230 блоков.

— Все хорош… — пробормотал я и принялся считать. — 48 штук, а голова уже шуметь начинает.

Вымотался я знатно, видимо, энергии такая работа отнимает прилично. Кровь носом не пошла, но вот слабость уже почувствовал. Решил сделать перерыв и отдохнуть.

У меня с собой было несколько сухих поленьев, поэтому вздумал вскипятить чайку да подкрепиться.

Уселся на бурке, попивая терпкий чай с Аленкиными пирогами, стал в уме считать.

По моим прикидкам выходило, что двести тридцать запланированных блоков — это порядка семи с половиной кубометров камня. Я пробовал поднимать блоки, и по ощущениям один тянул где-то килограмм на сорок. Получается, общий вес будет почти десять тонн. Нехило, конечно. Надо заодно оценить грузоподъемность моего хранилища.

Я закончил с чаепитием и принялся экспериментировать.

Для начала полностью освободил сундук и стал убирать в него по одному заготовленные блоки, пока сундук не сказал «все, стоп». Вошло у меня двадцать четыре блока.

Выходит, грузоподъемность моего хранилища — примерно одна тонна. А вот объем…

По объему двадцать четыре блока занимают что-то около ноль целых четырех десятых кубометра. Прикинул — и по всему выходило, что сундук имеет ограничение по весу, а не по объему.

Раньше я точно загружал в него больший объем, чем сейчас, при этом он вполне принимал новые вещи. Еще один интересный вопрос на будущее: растет ли он или остается всегда на одном уровне. Но никто подсказать мне на сей счет не сможет.

Пока занимался расчетами, не заметил, как вниз спикировал Хан и забегал вокруг, пытаясь передать мне что-то важное.

Я, конечно, отвлекся от изысканий и обратил на него внимание. Сначала подумал, что птица опять проголодалась, но нет.

Сел на бурку, прислонился спиной к блокам и, закрыв глаза, вошел в режим полета.

Точнее, когда я увидел пространство вокруг, Хан еще сидел напротив меня. И я несколько мгновений наблюдал за своим телом со стороны.

Пара взмахов крыльями — и сапсан взмыл в воздух. Пока только наблюдал: управлял полетом сам Хан, я уже понял, что тот хочет мне что-то показать.

Вел он меня вдоль балки, к ее другому концу. Через несколько минут я понял, что встревожился пернатый вовсе неспроста.

С высоты птичьего полета я наблюдал очень интересную картину. В балке разглядел людей. Всего восемь человек с лошадьми. Кони отдыхали, были расседланы.

Рядом с людьми лежали подозрительные свертки. Что-то длинное было завернуто в грубую холстину и туго увязано веревками. По всему выходило, что именно этот груз они сюда и привезли.

Оставался вопрос, кто это и на кой черт им хорониться в балке. Я заметил, что наверху сидел наблюдатель, поэтому люди внизу вели себя вполне расслабленно: готовили на небольшом костерке пищу, кто-то привалился отдыхать.

Сразу бросилось в глаза, что это точно не казаки. Одеты кто во что горазд.

Один — в потертой черкеске без газырей, перепоясан какой-то тряпкой вместо пояса. У другого на плечах серая шинель, под ней цветная рубаха. Третий и вовсе в кацавейке и странной мохнатой шапке. Остальные — в стареньких армяках, подпоясаны веревками.

Оружие тоже разномастное, но было у всех — и огнестрельное, и холодное.

Все это вместе очень напоминало ту веселую компанию под предводительством Матвея Жмура, с которой мне довелось схлестнуться в Георгиевске. В общем, более всего на варнаков похожи.

Но один из них выделялся особенно. Во-первых, было видно, что он главный. Во-вторых, внешний вид у него был заметно опрятнее.

На нем длинный темный сюртук, немного потертый на локтях и по краю бортов. Под ним — чистая светлая рубаха с воротом. Дорогой широкий пояс с пряжкой. На поясе — офицерская шашка в приличных ножнах, сбоку — кожаная кобура.

Он стоял чуть в стороне, держал в руках перчатки и что-то выговаривал своим подручным.

Я поморщился. По всему выходило, что опять вляпался в какие-то темные дела. Просто развернуться и уйти, сделав вид, что ничего не видел, уже не мог.

Я чуть дернул «крыльями», задавая Хану более широкий круг. Сапсан послушно ушел в сторону, обвел балку дугой. Сверху все было видно, как на ладони.

Балка тянулась, изгибаясь, вдоль ручья. Склоны с обеих сторон заросли кустарником, местами камни торчат, осыпи, жухлая трава пригоршнями держится за землю.

Сверху, на выступе, сидел наблюдатель, рядом с ним — ружье. На голове черная папаха, на плечи накинута бурка. По всему видать, он караулил, чтобы в случае чего предупредить своих подельников.

Сапсан прошел над ними еще раз, уже ниже. Кто-то ковырялся ложкой в котелке, двое спорили о чем-то, размахивая руками. Кто-то привалился отдыхать.

Но больше всего меня интересовали те самые свертки. Они лежали плотно, обтянутые грубой холстиной, перевязанные веревками крест-накрест.

В них могло быть что угодно. Но если уж люди с таким видом забрались в глухую балку, да еще выставили караульного наверху, значит, там явно не тряпье.

Я разглядел, как двое подняли один сверток и понесли к главному. При нем стали развязывать холстину. Из свертка показался приклад. Потом — длинный ствол. За первым пошел второй, третий.

По всей видимости, это оружие предназначается для горцев. Что именно за стволы были в свертке, разглядеть я не смог. Да и сейчас это большого значения не имело.

Если эти ублюдки взялись вооружать горцев, значит, скоро оружие будет направлено на станицы. И беда снова придет в казачьи семьи.

«Похоже, игры, которые вел Жирновский, продолжает кто-то другой, — подумал я. — Только теперь передают не деньги, а оружие».

Причем странно то, что они пытаются сделать это здесь. Ведь проще всего вести снабжение непримиримых со стороны Турции. Видать, есть какие-то причины для этого пути.

У меня немного начала болеть голова, и я вышел из состояния полета, вернувшись обратно в свое тело. Перед глазами — знакомая балка, догорающий костерок.

Я как мог объяснил образами Хану. Ему было поручено вести наблюдение за этой группой. Если там будут какие-то изменения — еще народ подтянется, или начнут уходить, не дай бог, — тогда сразу дать знать мне.

Потом выдохнул и перевел взгляд на свой каменный склад в сундуке. Получалось, что сейчас было не до стройки.

— Ладно, — буркнул я. — Подождет.

Для начала нужно разгрузить сундук. Мало ли дело дойдет до чего-то серьезного, лучше, если в нем будут нужные мне вещи, а не каменные болванки.

Я подошел к скале чуть в стороне от полянки. Там, между двумя выступами, была небольшая естественная ниша, заросшая травой и кустиками. Если смотреть с тропы — и не заметишь. Самое то, чтобы сложить сюда стройматериал.

Один за другим, штабелями, стал выкладывать заготовленные блоки. Вошли все. Вернусь за ними, когда решу, что делать с этой бандой.

Когда разгрузка камней закончилась, я вернул в сундук свои вещи, проверил оружие.