Молодой мужчина снова провел бессонную ночь, размышляя о своей жизни. Ему так хотелось стать человеком, что ни о чем другом думать не мог. Он вспоминал, как они с Беллатрикс и Флорой смотрели на облака. Вот оно счастье быть человеком – радоваться мелочам, ведь они не вечны. Он все еще ощущал тепло руки Беллтарикс в своей руке. Вспомнил, как Беллатрикс сказала, что Айсгайт устал от самого себя, в голову врезались недавние воспоминания о ссоре с Флорой, понимание, что он сам отталкивает от себя людей, пытаясь защититься от боли разлуки, но эта разлука так или иначе произойдет. Айсгайту казалось, что если он сам оттолкнёт друзей, то это будет его выбор, что смягчит боль утраты, но, при этом, он лишал себя счастливого времени с ними. Беллатрикс, от части, была права, он устал и от самого себя, в том числе: от неутолённых желаний, от смятения, сомнений, страхов. Айсгайт четко осознал, что, если он не изменится, то обречен на одинокое существование без малейшего шанса даже на маленькие радости жизни. К тому же, одинокая особь обречена на гибель, одинокий человек теряется в мире, утрачивает свое влияние и уважение, а ему это было допустить нельзя, иначе, бессмертие, сила, страдания теряли всякий смысл, если он потеряет свою власть, то для чего это все? Айсгайт уже очень долго варился в своих страданиях, было ясно, что пора что-то менять. Однозначно! Должно быть принято решение! Но какое именно? То, что у него сейчас было, перестало устраивать, следовательно, пора менять свою манеру поведения. Когда-то, лет сто назад, он был открытым, бесстрашным, веселым мужчиной, а сейчас, замкнулся, пытаясь защититься от боли, которую продолжал испытывать. Как же долго он жил в своих иллюзиях… Как же хотелось иметь близких друзей, доверять миру и наполнять себя счастливыми моментами. Что он вспомнит лет через пятьсот? Одиночество? Даже боль лучше пустоты, тем более, когда ты понимаешь, что это только часть жизни и перестаешь прятаться.

Айсгайту удалось уснуть только под утро, но сладкий сон был разорван настойчивым стуком в дверь.

- Беллатрикс? Что произошло? Ты выглядишь встревоженной.

- У нас проблемы. – Ее голос был высоким, а движения суетливыми.

- У нас? Это интересно. Рассказывай. – Айсгайт движением руки пригласил девушку войти в дом.

- Я почти уверена, что Гронс влюбился в Флору. Я не знаю, что мне делать, он все больше вопросов задает, даже, хотел проследить за ней.

- Какой ужас. Этого нельзя допустить. У меня такое ощущение, что Флора тоже испытывает теплые чувства к твоему брату.

- Правда? Я так рада. Это все меняет. Здорово, правда? – Лицо Беллатрикс озарила счастливая улыбка, она начала почти подпрыгивать на месте.

- Чему ты радуешься?

- Теперь они смогут быть вместе. Это же чудесно. Они будут счастливы. – Она сняла пальто, бросив его на второй стул и села за стол ожидая, поддержку Айсгайта, но этого не произошло.

- Нет. Они не могут быть вместе. Ты, что забыла, что Флора нимфа?

- Нет, не забыла, но она же была человеком, она сказала, что ей можно жить с людьми, это нормально и естественно.

- Да, но проблема не в том, что это не естественно, а в том, что про нас никто не должен знать.

- Гронс умеет хранить секреты.

- Нет! Этого нельзя допустить. И Гронс ничего не должен знать, вас становится слишком много.

- Много? всего два человека.

- Где два, там и три, и пять и потом вся деревня будет знать.

- Может, уже хватит решать вместо других, они взрослые люди и смогут сами договориться о том, как сохранить это в секрете, но ты не должен мешать им быть счастливыми.

- Сто лет назад про нас тоже прознали, секрет не может храниться среди такого количества людей, если ты забыла, то моя мать умерла из-за того, что кому-то не понравились ее способности.

- И что случилось сто лет назад?

- Эльф, рожденный человеком, полюбил девушку, она доверилась матери, та рассказала еще кому-то. Еще был случай, что человек и нимфа полюбили друг друга, так он тоже всем рассказал, решил похвастаться. Через некоторое время, они чуть не сожги весь лес, пытались истребить нас всех, охотились на оборотней и надевали их головы на колы, которые выставляли возле ворот, на всеобщее обозрение, считая себя сильными защитниками. Многие из нас потеряли свои дома, семьи, еще долгое время прятались в соседних лесах, еще лет сорок, люди выискивали «волшебное отродье», так они нас называли, пока не решили, что истребили всех.

- Почему сейчас нельзя начать это делать, чтобы лет через двадцать все могли жить в мире друг с другом?

- Так и было, но король решил иначе, когда убил мою маму. Я не могу так рисковать. Где один, там и второй. Возможно, у Флоры с Гронсом получится все держать в тайне, но другие нимфы или эльфы тоже могут захотеть последовать их примеру, тогда, точно все в тайне не сохранить.

- Тебе не кажется, что времена варварства прошли?

- Извини, но люди варвары по своей натуре, вы любите воевать друг с другом за территории и власть. Друг с другом, что говорить, про другие виды.

- Что же нам теперь делать?

- Нам? Ты больше не вмешивайся. Я сам все решу.

- Ты считаешь, что я во всем виновата? Ты сам когда-то говорил, что они взрослые люди и сами решат, а ты не можешь контролировать всех.

- Нет. ты не виновата. А тогда я хотел отдохнуть всего-то пару дней и не решать ни чьи проблемы. Но ты могла бы не содействовать их сближению. Разве не так?

- Так – Она чувствовала себя очень виноватой. Беллатрикс сама прекрасно понимала, что этого было бы лучше избежать, но ей так хотелось, чтобы Гронс был счастлив и нашел свою любовь. Ее сердце охватывала злость и обида за несправедливость – Я хочу дать им шанс.

- Это не тебе решать.

- Но и не тебе.

- Нет. Как раз-таки это решать мне. Ведь не ты будешь спасать лес, укрывать остальных и бороться против людей.

-Почему нет? Мы сейчас на равных. Я тоже не хочу, чтобы вы пострадали, я не хочу, чтобы сожгли лес и охотились на эльфов. Ты начинаешь забывать, что если начнется война между людьми и вашим миром, то люди тоже пострадают или ты считаешь, что оборотни будут снисходительны к мужчинам с луком и копьями и станут только спасаться бегством?

- Тебе не кажется, что угроза войной слишком большая цена за пару влюбленных сердец и оно того совершенно не стоит? Если ради мира должны пострадать двое, то я выберу их страдания.

- Конечно, не тебе же страдать. Не твое счастье стоит на кону. – Девушка почти срывалась на крик от боли несправедливости.

- Что ты знаешь о моих страданиях? Мне тоже больно понимать, что Флора не сможет быть счастлива со своим избранником, я не хочу, чтобы она страдала, но и не могу позволить быть им вместе.

- Ты то себе в таком отказать не мог, не так ли? – Ей хотелось указать на то, что Айсгайт сам не без греха и понимает, что иногда можно поступиться принципам ради счастья, но это оказалось жестоким и болезненным уколом в самое сердце.

Он медленно приближался к Беллатрикс, как хищная кошка перед прыжком, плечи медленно поднимались, как вздыбленная шерсть на холке волка, голос становился низким и угрожающим:

- Не хочешь ли ты сказать, что сейчас упрекаешь меня за мои старые ошибки? – Он подошел почти в упор к ней, сверля пронзительным взглядом блестящих, изумрудных глаз.

- Нет. Я хотела сказать, что ты должен понимать, как никто другой, что нельзя сопротивляться любви и что нужно дать им шанс быть счастливым, как ты его давал себе. – Она медленно отходила в сторону, но старалась говорить уверенно.

Айсгайт двигался плавно и медленно, как ее собственная тень.

- Ты прекрасно знаешь, чем это все закончилось.

- Да, знаю. Но ты дал себе шанс быть счастливым, ты не отказался. Ты давал шанс вам двоим. Жаль, что все так закончилось, но у вас такая возможность была. – Она перестала отходить, наоборот, начала приближаться к мужчине, будто это могло дать вес ее словам и доказать правоту.