Похоже, это моя проблема — разочаровываться в собственных фантазиях, которые не имеют ничего общего с реальностью. Так же и с Марком было. Сама себе придумала, что раскаяние в первой измене гарантирует, что такое больше не повторится, а по итогу допустила, чтобы он снова причинил мне боль.

И сейчас уже даже неважно, в чем причина такого поведения — в наличии другой женщины, или в нем самом. Он пренебрёг мною, моими чувствами и желаниями. Этого достаточно, чтобы жалеть о потерянных годах после первой измены. И винить себя за наивность и любовь к питанию иллюзиями.

— Эля, ты издеваешься⁈ — повышает голос Сергей, и я настораживаюсь. — Ты же уже обещала Кате. Нахрена так делать? Она же ждет.

Недолгая тишина.

— Да мне плевать на планы твоего Давида! Не нужно давать пустых обещаний, которые не в состоянии выполнить!

Снова пауза, от которой мурашки по коже.

— Я все сказал. Еще одна такая выходка, и я запрещу тебе даже звонить, ясно? Я не позволю тебе травить душу нашей дочери. Или ты выполняешь свои обещания, или просто исчезни из нашей жизни!

Сергей ненадолго забегает в дом, а потом возвращается ко мне. Видно, что злится, но взгляд потерянный.

— Слушай, — замявшись, обращаюсь к нему и встаю из кресла. — Нам с Лизой, наверное, лучше уйти? Тебе сейчас вряд ли до гостей.

— Полин, что за глупости? Я не хочу, чтобы ты уходила, — он кладет ладонь на мое плечо и стискивает его пальцами, а затем растерянно убирает руку. — Или ты просто сама теперь хочешь уйти после услышанного? Если так, то, конечно, иди. Я не могу тебя заставлять остаться, если тебе неприятно теперь. И извини, что тебе пришлось это услышать. Я не сдержался.

— Сереж, все нормально, правда, — мягко отвечаю я. — Ты не сказал ничего такого, что оттолкнуло бы меня. Наоборот, я тебя очень даже понимаю. Поэтому и решила, что тебе может хотеться побыть сейчас наедине со своими мыслями и переживаниями.

— Нет, одному мне точно не хочется оставаться, — грустно усмехается он, опускается в кресло и жестом приглашает меня сесть рядом. — Я давно не переживаю из-за бывшей жены. Мы с Элей уже два года, как в разводе. Просто за дочь обидно, понимаешь? Она без конца обещает приехать к Кате из своей сраной Италии. И каждый раз у нее появляются новые отмазки.

— Понимаю.

— Извини, что вывалил это на тебе. Сомневаюсь, что ты хочешь все это слушать сейчас.

— Нет, не извиняйся. У меня сейчас тоже непростой период. И я знаю, каково это, когда не с кем поделиться. И дело даже не в поддержке, а в том, что…

— Просто хочется высказаться? — слабо улыбается он, очень точно заканчивая мою фразу.

— Именно, — киваю я.

— Тогда и я готов тебя выслушать. Может, смогу что-то посоветовать. Если тебе это нужно.

— Уверен? — усмехаюсь я. — Мне и вечера не хватит, чтобы все рассказать.

— А мы никуда и не торопимся. Только… — он подрывается с кресла и бежит к мангалу. — Только мясо я уже, похоже, спалил.

Он переворачивает решетку и светит на мясо фонариком телефона.

— Ну как? Сгорело?

— Назовем это румяной корочкой, — смеется он и возвращается за стол. — Не забыть бы про него снова. — Так что, расскажешь, что у тебя произошло?

— А ты разве уже выговорился? — сочувственно улыбаюсь я. — Расскажешь, почему вы развелись?

— Да нечего тут рассказывать, — дергает он плечом. — С Итальянцем замутила, когда была на отдыхе одна. Потом еще пару раз туда смоталась за несколько месяцев. Говорила, что уж очень ей понравилась страна. А я был слепым идиотом и повелся на эти сказки, — он делает задумчивую паузу, а затем продолжает: — Ну а потом она залепила, что хочет развода, а Катю оставит со мной, потому что хочет уехать в другую страну, но не собирается лишать ребенка той жизни, к которой она привыкла. Новый язык, другая школа, друзья, все дела… Ну тогда-то я только и прозрел. Да и она не стала уже ничего скрывать о своей великой любви.

— Кошмар, — качаю я головой. — Не представляю, как женщина может оставить своего ребенка ради другого мужчины.

— Для моей бывшей это оказалось нормой, — усмехается Сергей и опустошает стаканчик, наполняя его снова и подливая напиток мне. — Хотя я тоже не понимаю, каким нужно быть родителем, чтобы наплевать на своего ребенка. Неважно, мать ты, или отец.

— Знаешь, мне кажется, лучше уж так, чем всю жизнь мозолить друг другу глаза и при каждой встрече вспоминать о том, что вы пережили в прошлом, — задумчиво произношу я, поэтому что мне, и правда, так кажется.

Если Марк исчезнет из моей жизни, то мне будет намного проще обо всем забыть и начать новую и спокойную жизнь. Другое дело, что для Лизы это не будет лучше. А в первую очередь надо думать не о себе, а о ней.

— Так-то оно так, но… Катя очень скучает по матери. И если бы я мог выбирать, то предпочел бы чаще видеться с бывшей и злиться на нее за то, что ушла из семьи, чем расстраивать ребенка, — произносит Сергей ту же мысль, которая только что возникла у меня в голове.

— Я тоже об этом только что подумала, — согласно киваю я. — Когда семьи рушатся, так или иначе, страдают все. В разной степени, конечно, но страдают. И это так странно. Когда отношения только начинаются, ты даже и не думаешь о том, что рано или поздно все может дерьмово закончиться. То ли любовь ослепляет и не дает увидеть истинную суть человека, то ли мы меняемся с годами не в лучшую сторону.

— Наверное, все сразу, — вздыхает Сергей.

— А могу я задать личный вопрос? Про твою бывшую жену.

— Давай, — кивает он.

— Только дай мне честный ответ, пожалуйста. Для меня это очень важно.

— Мне уже пора насторожиться? — нервно усмехается он, пока не понимая, в какое русло я заведу наш разговор. — Вопрос, похожу, будет каверзный.

— Нет, ничего особенного, просто…

— Спрашивай уже. Я отвечу честно, обещаю.

— Ладно, — выдыхаю я и произношу: — Ты все еще испытываешь чувства к своей жене? И боль ее предательства, она до сих пор преследует тебя и сводит с ума?

Для меня безумно важно это услышать. И это вовсе не для понимания, как мне дальше вести себя с Сергеем. Я просто хочу знать, что на самом деле меня будет ждать после развода.

Я не готова жить с душевными муками всю свою жизнь, это слишком тяжело, а моя нервная система и так трещит по швам.

Несколько секунд молчания, и я уже сама успеваю придумать кучу вариантов ответа на собственный вопрос.

— Эля мне глубоко безразлична, — отвечает Сергей и поднимается с места. — Извини, надо мясо снять, пока я его совсем не спалил.

— Да, конечно, — киваю я.

Чувствую какую-то недосказанность. Может, Сергею, и правда, больше нечего сказать, но для меня этого мало.

— То есть, если бы она сейчас ушла от своего нового мужчины и пришла к тебе вымаливать прощения, ты бы даже не задумался о том, чтобы согласиться? — продолжаю я.

— А зачем мне это нужно? — пожимает он плечами, выкладывая щипцами стейки на тарелку. — Для чего впускать обратно в свою жизнь человека, который предал меня?

— Это разумный вопрос, — киваю я. — Но суть не в том, что подсказывает тебе логика. Я про то, какие чувства ты испытываешь, если представить, что это происходит по-настоящему.

— Чувства? — задумчиво произносит он, опуская тарелку на стол. — Не знаю даже. Наверное жалость.

— Жалость?

— Да, — кивает Сергей. — Ее останется только пожалеть, если после всего, что она сделала с нами, у нее возникнет нужда вернуться. Такое ведь не от великой любви происходит.

— А из-за чего?

— Например, новые отношения со временем показали себя еще хуже, чем прежние. Ожидания не срослись с реальностью, партнер разочаровал… Причин может быть много. Но не любовь воссоединяет разрушенные браки, а желание вернуть привычный и удобный комфорт.

— А если люди расстались не из-за измены? — спрашиваю я мнение Сергея. — Например, какие-то серьезные разногласия, кризис в отношениях. В этом случае ты тоже думаешь, что воссоединяются не из любви, а ради комфорта?