— Хорошо, что приехала, — отзывается мама, намекая на перспективу долгого разговора.

А вот о том, что мама выклюет мне весь мозг, я и не подумала, когда ехала сюда.

Лиза тащит меня на кухню, сажает за стол и придвигает ко мне тарелки с блинами и вареньем из свежей клубники:

— Угощайся. Очень вкусно!

— Спасибо, — улыбаюсь я, целую дочь и тянусь за блином.

— Она еще не поела нормальной еды, — строго произносит мама, обращаясь к Лизе. — Вот когда поезд, тогда и угостим ее блинами с чаем. И ты тоже садись с ней покушай за компанию.

— Ладно, — поникшим голосом отвечает Лиза и садится напротив меня.

— Я не буду есть, мам, — отзываюсь, но ей будто все равно, потому что она уже наливает в тарелку суп и останавливаться не собирается.

— Какой ты пример ребенку подаешь? — хмыкает она и со звонок ставит передо мной тарелку с едой. — Правила для всех одни: сначала еда, потом сладкое.

Желание уехать поскорее возрастает все сильнее. Но придется потерпеть, я ведь уже Лизе пообещала.

А мама, как всегда, в своем репертуаре. Ее мнение — единственно верное. И ей совершенно плевать, что я уже взрослая женщина и воспитываю восьмилетнюю дочь. Она по-прежнему живет в мире, в котором я должна беспрекословно ее слушаться. И этим она просто сводит меня с ума.

Лиза начинает рассказывать о тех нескольких днях, что она провела у бабушки, и трещит об этом без умолку, пересказывая чуть ли не все, что с ней произошло.

Порой ее разговорчивость меня немного утомляет, хочется сделать паузу и просто послушать тишину. Но сегодня я с интересом слушаю все, потому что успела соскучиться. А еще это несказанно спасает меня от разговора, которого так жаждет мама. Она то и дело придумывает Лизе какие-то задания, чтобы остаться со мной наедине. Но дочь везде тащит меня за собой, и я не сопротивляюсь.

К ночи Лиза отрубается в моих объятиях, едва успевает лечь в постель. Дожидаюсь, когда она покрепче уснет, вытаскиваю свою руку из-под ее головы и тянусь к ночнику, чтобы выключить свет. И словно по заказу в этот момент в комнату входит мама.

— Пошли со мной на кухню, — шепчет она тоном, не терпящим отказа.

Вздыхаю и поднимаюсь с постели. Она ведь все равно не успокоиться, и лучше поговорить сейчас, чтобы не оттягивать неприятный момент и не содрогаться каждый раз, когда она будет мне звонить.

На столе стоят две чашки с чаем. Мама уже сидит за столом в полной боевой готовности выносить мне кукушку. Даже чайную ложечку приготовила, которой будет выедать мне мозг.

А я недовольно поджимаю губы и располагаюсь напротив мамы:

— Что ты хочешь снова услышать, м-м-м?

— Ты с Марком уже общалась? — прищурившись, спрашивает она. — Я говорила с ним.

— Да, я в курсе, что ты с ним общалась, — вздыхаю. — Именно за этим он мне сегодня и позвонил. Он был крайне недоволен и просил передать тебе, чтобы ты больше не названивала ему. Мам, ну я же просила тебя не вмешиваться. Зачем ты все равно влезла? Твой звонок ничего не изменил, только сильнее раздраконил Марка, и он из-за этого на меня сорвался.

— Вот же засранец, — качает мама головой. — Но ничего, разберемся. Слушай меня внимательно. Вот что ты будешь делать дальше, чтобы его вернуть…

— Да ничего я не буду делать! — перебиваю маму, пока она совсем не разошлась. — Наши отношения сдохли. Все, конец! Понимаешь? Марк не хочет возвращаться, а я не хочу его возвращать. Послезавтра я еду в суд и подаю документы на развод!

— Да на что ж ты у меня такая бестолковая, — раздосадовано всплёскивает она руками. — Ладно Марк дурак, потому что мужик. Но тебя-то куда несет? Где твоя мудрость? Где забота о ребенке? Ты за Лизу вообще не переживаешь?

— А о себе я могу вообще подумать? — возмущаюсь я. — Я должна жертвовать своим счастьем только ради дочери? Которой, кстати, эта жертва точно не нужна! Ты вот жертвовала собой ради меня, хотя я даже сама просила вас развестись, лишь бы не слышать эти бесконечные скандалы!

— Да что ты вообще понимаешь? — фыркает мама. — Ты была ребенком. И, конечно, в моменты наших ссор могла ляпнуть, не подумав. Это тебе сейчас легко рассуждать, потому что ты не знала жизни без отца, где мать тянет все на своем горбу. Мужики знаешь какие? Поначалу еще принимают участие в жизни детей, а потом БАЦ, и появляется другая баба, на которую переключается все внимание и деньги. А там свадьба, новый ребенок, и все! Дите от первого брака становится ненужным.

— Господи, да ради бога! Пусть катится на все четыре стороны. Мне даже будет легче, если он исчезнет из нашей жизни насовсем.

— Ой, Полина, ну в кого ты пошла такая бестолковая, — качает мама головой, шлепнув себя по щеке. — Гордая, да? Независимая? А что будешь делать, если Марк перестанет тебе деньги давать? На свои три копейки будешь жить?

— Вообще то я нормально зарабатываю, — цежу сквозь зубы, закипая от маминых изречений.

— Ой, да как ты там в своем интернете можешь нормально зарабатывать, — фыркает она. — Уж мне-то не рассказывай. Не сможешь ты больше дома бездельничать. Придется на нормальную работу выходить.

— Мне нечего тебе на это сказать, — тяжело вздыхаю я. — Тебе удобно стереотипно мыслить и считать, что твоя дочь бездельничает и ничего не добилась? Прекрасно! Можешь думать, как тебе нравится. Но это не отменяет того, что я в состоянии обеспечить себя и Лизу самостоятельно. Мы сможем прожить без Марка!

— Ладно, допустим, — на удивление соглашается она. — Раз уж ты не хочешь думать о дочери, вот как раз о себе и подумай! Считаешь, ты с ребенком нужна будешь кому-то? Это Марк спокойно найдет себе другую и будет жить припеваючи, а ты станешь разведенкой с прицепом! На таких нормальные мужики редко клюют. А ты у меня по жизни почти всегда была такой везучая, в переносном смысле, что только алкаша какого-нибудь подцепишь, или вообще одна останешься!

— Все, достаточно. Я не собираюсь дальше слушать, как ты поливаешь меня помоями, — выплевываю я и подскакиваю со стула.

Мама бросается следом и хватает меня за руку:

— Глупая. Ничем я тебя не обливаю. Просто хочу объяснить, что тебя ждет после развода. Я ведь только счастья тебе желаю. Тебе так повезло с Марком. Держись за него, не отпускай. Сама ведь потом будешь жалеть и корить себя.

— Да, ты права, мне очень повезло с Марком, — протягиваю я, зло усмехнувшись. — Где мы мне еще такого мужчину найти, который будет мне регулярно изменять и считать половой тряпкой, об которую можно вытирать ноги?

— Да пойми ты, вообще никакого мужика может больше не быть, если разведешься, — отвечает мама и трясет перед моим лицом руками. — Ну, да, поступил он плохо. Но не торопись ты с разводом! Просто сделай паузу, выжди. Он раскается, обязательно! Погуляет еще немного и поймет, что без семьи ему плохо. И сам приползет к тебе. А ты вся такая гордая носом покрутишь немного, чтобы он урок успокоил, и примешь обратно.

— Хорошо, я тебя поняла. Так и сделаю, — киваю я, не в силах бороться с непробиваемостью мамы.

У нее что-то свое в голове творится. И сколько ни спорь, сколько ни приводи доводы, а она все равно будет стоять на своем. Зачем мне эти пустые споры и нервотрепка? Проще согласиться.

— Точно? — недоверчиво хмурится мама.

— Точно.

— Вот и умница, — она и гладит меня по голове, как послушную дочь. — Я рада, что все же достучалась до тебя. Просто доверься моему опыту и делай так, как я говорю.

— Я тебя услышала, мам. А сейчас извини, я пойду спать. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Полиночка, — произносит она, грустно улыбнувшись. — Не переживай. Скоро у вас с Марком все наладится, даже не сомневайся.

Как бы ни хотелось уехать с Лизой от мамы с самого утра, а вынуждена я сесть за работу. И так совершенно выбилась из графика за последние дни. Дальше тянуть уже просто нельзя, иначе все клиенты поразбегутся.